[29].
Тренировки личного состава шли больше недели. И большую часть времени Артём потратил на преодоление боязни огнестрельного оружия! Буквально все, даже опытные ветераны, не любили стрелять и делали это исключительно по военной необходимости и весьма оригинальным способом: после взведения курка отворачивались, зажмуривались и только после этого нажимали на спусковой крючок. Естественно, что точность выстрела, даже по стационарной мишени, оставляла желать лучшего!
Вероятно, это являлось следствием огнеопасности первых образцов оружия, когда при поджигании затравки порох вспыхивал на полке, как фейерверк. Но нынешние образцы имели вполне безопасные и надёжные замки, поэтому оставалось всего лишь преодолеть психологический барьер. Кое-как, методом синтеза поощрения деньгами и угроз телесным наказанием, Артёму и лейтенантам удалось приучить личный состав при выстреле держать глаза открытыми до самого момента попадания пули в цель.
Только после этого солдаты начали попадать в обычные мишени с дистанции в пятьдесят шагов. Затем отдельные личности приноровились, вошли во вкус и начали стрелять на дистанцию в сто и даже сто пятьдесят метров, используя пули-турбинки.
Неожиданно всех удивили воины «чёрной роты»: парни Туге и Лагбе быстро освоили стрельбу из обычных мушкетов и выпросили себе штуцеры. Благодаря применению пуль Минье чёрные «снайперы» научились попадать по целям на дистанции аж в триста метров, что восприняли с детским восторгом.
Ещё одним нововведением стала одежда. Тем самые «охотничьи» костюмы с газырями на груди. Портной наконец-то сшил три штуки и привёз их в «Антуриум». Впрочем, почему наконец-то? С момента заказа прошло всего несколько дней. Это для Артёма за это время произошло множество событий, которых обычному человеку хватило бы на полжизни. Военные профессионалы, которыми являлись молодые лейтенанты (Северино провёл в «боях и походах» восемь лет, а Огастин – десять!), сразу оценили удобство ношения патронов. А когда Артём вспомнил подсмотренные у реконструкторов приёмы заряжания оружия из девятнадцатого века, скорострельность лучших стрелков увеличилась до двух и даже трёх выстрелов в минуту.
Обучив отряд более-менее точной стрельбе, Артём с офицерами взялся за слаживание подразделений и отработку тактических перемещений. Честно говоря, капитан «охотников за головами» в грош не ставил бойцовские качества бандитов и собирался взять их на испуг. Лейтенанты в один голос уверяли командира, что он недооценивает бандюганов и что прежние победы над ними являлись по большей части счастливой случайностью, а не результатом необычайных воинских умений бывшего «гвардейца». К тому же на ферме «Раффлезия» засели не совсем обычные бандиты…
Про «необычность» очередного противника каждый день твердили разведчики. Наблюдение за вражеской фермой осуществлялось вахтовым методом круглые сутки семь дней в неделю. И сам Артём, и лейтенанты несколько раз ходили на наблюдательные пункты и следили за действиями бандитов. Что удивило офицеров: среди братков поддерживалась почти военная дисциплина – не было ни пьянок, ни драк, ни глумления над крестьянами и рабами.
Удалось засечь несколько тщательно замаскированных блокгаузов, построенных с соблюдением последних достижений военно-инженерной мысли: фортификационные сооружения имели отличные секторы стрельбы, в нескольких местах перекрывая друг друга. Через пару дней выяснилось, что блокгаузы являются опорными пунктами спрятанной в складках местности системы укреплений, предназначенной для круговой обороны центральной усадьбы, в которой стоял господский дом, склады продовольствия и несколько бараков для прислуги и рабов. Гарнизоном этой «лесной крепости» являлись двадцать пять человек, похожих скорее на высококлассных наёмников, чем на бандитов. Собственно, «настоящие» бандиты на ферме всё-таки присутствовали, но жили отдельно – в индейской деревне. Вот там творились всякие грязные дела, начиная от групповых изнасилований всего живого (мужчин-индейцев в деревне, по словам Хуана Гило, перебили поголовно) и шевелящегося до круглосуточного употребления внутрь всякого дерьма типа вонючей браги или листьев местного кустарника.
Начинать штурм поместья решили с захвата центральной усадьбы. Караульная служба в блокгаузах велась довольно аккуратно, треть гарнизона всегда бдила на постах. Вторая треть пребывала в резерве, и только последняя треть отдыхала. Смены проходили ротацию раз в сутки.
Атака началась перед рассветом: несколько негров под командованием Тубе, взобравшись по почти отвесным стенам плато, ворвались с тыла в два блокгауза, контролирующих вход на плато со стороны города. Дежурные смены были бесшумно вырезаны. И тогда наверх, к господскому дому, начали подниматься основные силы «Армии».
Бойцы бодрствующей смены гарнизона, явно услыхав шум от десятков топающих по дороге сапог, выскочили из дома на крыльцо и принялись всматриваться в серую предрассветную муть. С верхней части дороги эта группа прекрасно просматривалась.
– Цель на одиннадцать часов, групповая! Целься! – скомандовал Артём своим «чёрным снайперам» и через мгновение добавил: – Пли!
Раздался залп из десятка штуцеров. Дистанция по меркам тренировок была «никакой» – всего сто метров. Но стрелять пришлось в полумраке, по тёмным силуэтам на фоне слабо освещённых окон первого этажа господского дома. Тем не менее одним залпом уложили почти всех. Но, понятно, большинство ранили, а не убили. Уцелевшие мгновенно разбежались в стороны и скрылись меж сараев и бараков.
Солдаты первой и второй рот под прикрытием стрелков быстро добежали до стен особняка и принялись кидать самодельные пороховые гранаты в открытые окна второго этажа, где сейчас должна была спать отдыхающая смена.
Резкие щелчки выстрелов и хлопки разрывов разбудили всех обитателей центральной усадьбы.
– Королевские войска! – раздался со второго этажа панический выкрик.
– Парни, бежим! Они стреляют из пушек! – добавил страха ещё один паникёр.
«Защитники» фермы «Раффлезия», вместо того чтобы занять оборону и попытаться отбиться от нападения, на бешеной скорости рванули со всех позиций в тыл, бросая по пути мешающие бежать мушкеты и сумки с боеприпасами. По пути они сшибали с ног вылезших из бараков слуг и рабов. Те тоже ломанулись куда глаза глядят, оглашая окрестности дикими криками ужаса. Паника резко набрала обороты, сметая со своего пути считаные единицы бойцов, которые остались на местах, пытаясь понять происходящее. Не прошло и минуты, как практически всё население центральной усадьбы убежало вверх по склону горы.
На такую удачу Артём даже и не рассчитывал: господский дом, где квартировали враги, предполагалось блокировать и штурмовать, закидывая гранатами и подрывая стены фугасами. Однако оставалась опасность, что вся эта толпа прибежит в деревню, придёт в себя, объединится с бандитами, перегруппируется, и штурм придётся начинать с начала. Положение спас Этьен: он со своими разведчиками ещё накануне занял заранее подготовленные позиции между усадьбой и деревней. И сейчас дружный залп разведроты погнал беглецов в сторону крутого склона горы, который заканчивался обрывом к морю.
Приказав Огастину хорошенько прочесать территорию усадьбы, Артём с ротой Северино погнался за орущими от ужаса обитателями фермы. Негров и слуг беззлобно лупили прикладами, заставляя лечь и не рыпаться, а наёмников, большая часть которых щеголяла в нижнем белье, убивали на месте.
Рассвет застал «Армию добрых людей» в «полях» – погоня закончилась у обрыва к морю. Самые упоротые беглецы решились на прыжок вниз и теперь украшали прибрежные скалы своими окровавленными телами. Оставив десять человек под командованием Северино для окончательной зачистки, Артём отправился в обратную дорогу, по пути поднимая на ноги и гоня перед собой слуг и рабов. Всего он «вернул» на ферму около пятидесяти человек, которых тут же загнали и заперли в один барак. Тут же Огастин доложил, что при проверке господского дома обнаружили «секретного» пленника – в одной из комнат, прикованный к стене цепочкой, сидел худой мужичок явно азиатского вида. Мельком удивившись совпадению с недавним случаем обнаружения на ферме «Годеция» корейца Ван Туен Дунга, допрос странного пленника Артём решил оставить на потом.
Пришёл черёд заняться деревушкой. После краткого отдыха, пополнения боеприпасов и оказания помощи раненым (три солдата получили небольшие травмы во время бега в темноте по пересечённой местности)«Армия» выдвинулась вверх по склону горы. Через полчаса нарочный от Этьена доложил, что бандиты в деревне с трудом проснулись от грохота взрывов и выстрелов – этому была виной вчерашняя жёсткая попойка. В данный момент бандюганы, в количестве трёх десятков рыл, собрались у хижины Длинного Хуго, чтобы разобраться, что происходит.
Бандиты разместили своё логово в небольшой индейской деревушке с дюжиной традиционных глинобитных домишек, крытых листьями пальмы. Вокруг деревни располагались небольшие огородики, а чуть дальше находился выпас для скотины.
Уже рассвело, и возле открытых летних кухонь начали хлопотать женщины. Несколько подростков погнали на выпас небольшое стадо коз и коров. Внешне всё выглядело идиллией мирной жизни бедных крестьян, если бы не небольшая толпа вооружённых мужиков в центре деревни.
По первоначальной диспозиции бандитское поселение следовало охватить с трёх сторон. Дорогу перекрывала первая рота, вторая рота с гранатами поднималась на нависающие над домами скалы, а негры заходили к выпасу и должны были подать сигнал к действию. Ожидать пришлось недолго – не прошло и пяти минут, как Туге со своим отрядом выбежал на луг и погнал стадо в лес. Сопливые пастушата подняли крик, вместе с тем помогая угонять скотину. Из домов посыпалась пацанва, за ними женщины. Несколько секунд, и воющая орава «мирных жителей» убежала из деревни – Хуан Гило накануне сумел проникнуть в свою бывшую вотчину и предупредил своих подданных о предстоящем штурме и методе спасения.