[42].
– Скольких ополченцев должен привести дворянин? – поинтересовался он.
– Количество боевых холопов или кошевых слуг уставами не регламентируется! – с толикой ехидства ответил Макаров. – Всё зависит только от кошелька поместного ратника. Я встречал личные отряды в сотню сабель! Впрочем, видел и одиноких ратников…
– Вы можете пояснить причины разгрома русской армии под Нарвой? – Артём вспомнил об этом событии, изложенном в учебнике истории. И вроде бы этот разгром произошёл всего год назад по местному времени.
– Какого ещё разгрома? – недовольно спросил Макаров. – Мы оконфузились, это точно, а разгрома не было и в помине.
– В чём заключался конфуз? – удивился Артём. Может, он не знает текущего значения слова «конфуз»? Что оно здесь означает?
– У шведов две сорокатысячные армии, одна билась в Голштинии с датчанами, – начал пояснять Макаров, – другая стояла против Августа под Ригой. Пётр Алексеевич предвидел появление ещё одного войска вместе с королём и перегородил реку Нарву скованными цепью брёвнами. Поляки взяли Динамюнде и блокировали вход в Двину. Наши со спокойным сердцем осадили крепость, а голландцы прислали флот и высадили третью армию в двадцати верстах от Нарвы.
– Ну, если всё складывалось так удачно, то почему царь Пётр отступил? – продолжал допытываться Артём.
– Пётр Алексеевич войском не командует, для этого есть генералы! – резко ответил Апраксин. – Мы под стенами Нарвы настоящую гору вражеских трупов положили, но после всё-таки сами отошли. По стратегии так нужно было. Это Европа посылает солдат на смерть ради личной гордыни, а нам каждый человек дорог. Ничего, недолго шведам радоваться! Шереметев уже год по Ингерманландии[43] бродит с десятью полками драгун. Вот дождётся удобного момента и враз возьмёт Нарву.
Не слишком ли уверены петровские волонтёры? Хотя, если глянуть на эти на события через школьный учебник, за время войны Карл XII не взял ни одной крепости. А русская армия без особого труда овладела двумя дюжинами, включая Ригу с двадцатитысячным гарнизоном. Причём нигде не говорится о запредельных потерях, неудачных штурмах и окровавленных героях с флагом на башне. Скромненько так пишут: пришли русские и взяли Ригу, Выборг, Ревель, Штеттин, Штральзунд с прочим перечнем шведских боргов и бургов. Или Артём чего-то не знает?
– Не боитесь прямой атаки через Новгород на Москву? – поинтересовался он.
– Ещё чего? Карл, конечно же, неуч, и фельдмаршалы у него пуще скоморохов, но подобную глупость не сделают! – с некоторым недоумением ответил Макаров.
Да, шведского монарха прозвали «Дубовая башка», но это не повод называть его полководцев клоунами. После Полтавы они бросили своего короля и сдались Петру, но сей поступок можно объяснить разными причинами. Как вариант, земли остзейских немцев перешли России, что могло послужить законным основанием для перехода на службу к новому сюзерену.
– Почему? – уточнил Артём.
– Да потому! – воскликнул Апраксин. – Сначала надо пройти через заслон крепостей! Сколько раз враги стояли у Изборска? А Псков? Самая неприступная крепость в мире! Посмотри на Новгород, три кольца стен с артиллерийскими башнями в обрамлении рек! После Смутного времени добавили крепостей вокруг Москвы. Вам бы, сеньор, разок глянуть на стены Коломны или Можайска!
– Извините, я неправильно спросил. Почему вы сравнили фельдмаршалов со скоморохами? – с усмешкой уточнил Артём.
– Вот вы о чём! – ухмыльнулся Макаров. – Карл пожаловал своего учителя фон Реншильда разом в фельдмаршалы и назначил командующим над всей армией! В Померанию приехал фельдмаршалом капельмейстер дворцового оркестра фон Стенбок.
– Пётр тоже выписывал иностранцев при взятии Азова и Нарвы! – парировал Артём.
– То были инженеры для ремонта крепостей, – возразил Макаров. – С Нарвой не вышло, Азов сдался без боя, и архитекторы отправились возводить укрепления вокруг Таганрога.
Возможно, всё было именно так, как сказали волонтёры, Артём не стал спорить. У него появилось множество новых вопросов о жизни в России и Северной войне, но тут корабль вышел на траверс порта Пуэрто-Вьехо, и стало не до разговоров. Офицеры спевшимся дуэтом принялись отдавать команды матросам на реях. Работа шла слаженно, и сложнейший манёвр – заход и постановка на стоянку в незнакомом месте – прошёл на удивление гладко.
– А у вас на диво замечательный трофей! Бригантина прекрасно слушается руля! – похвалил Апраксин.
– Так это бригантина? – запоздало спросил Артём. – Я думал, что это фрегат!
Волонтёры рассмеялись.
– Вот ведь… Герой! Взял на шпагу корабль и даже не понял, что именно он из себя представляет! – отсмеявшись, сказал Макаров. – Фрегат – это военный трёхмачтовый корабль с полным парусным вооружением и одной орудийной палубой. Фрегаты имеют водоизмещение от ста до трёхсот тонн и носят экипажи в две сотни человек![44] При всём к вам уважении, месье, вы бы такой корабль на абордаж не взяли, зубы бы обломали! А вот кораблик, на котором мы плывём, – бригантина[45], имеет всего две мачты, водоизмещение до двухсот тонн и может нести экипаж до сотни человек. Вам повезло – насколько мне известно, на борту было не больше пяти дюжин рыл!
– Кстати, эти самые рыла загадили кораблик чуть более чем полностью, – усмехнулся Апраксин. – Вам придётся долго его отмывать! Впрочем, на конструкции эта грязь и дерьмо не особо сказались – обшивка не разошлась, набор корпуса не потерял форму. Дадите команду почистить тут всё… с песочком! И будет просто загляденье!
Гавань неожиданно оказалась до отказа забита судами различных видов, типов и размеров. Судя по флагам, это пришёл очередной частный флот из Генуи. Понадеявшись на статус полноправного жителя города, Артём приказал идти к причалу. Какое там! Используя отпорные крюки, фрегат, под матюги недовольных моряков, буквально протиснулся к берегу и намертво сцепился борт в борт с соседями. По причалу, заваленному тюками и бочками, к ним мчался разъярённый капитан порта.
– Совсем охренели! Немедленно выходите на рейд, иначе внесу вас в чёрный список с вечным запретом заходить в мой порт! – проорал он на бегу.
Артём умышленно резко вышел наперерез, отчего главный портовый чиновник с лёту уткнулся носом в грудь.
– Добрый день, сеньор, приятно видеть столь дружескую встречу!
– И мне приятно. – Капитан порта с учтивым поклоном сделал шаг назад, потёр рукой оцарапанный о пуговицу нос и недовольно спросил: – Кто хозяин этого корабля?
– Я, уважаемый сеньор, я, – изображая на лице скуку, ответил Артём. – Понимаете, совершенно случайно встретил старых друзей, – жестом указал на рейд, где бросали якоря корабли сопровождения, – и пригласил их в гости.
– Только недолго, – буркнул чиновник. – У нас ярмарка, в порту и без вас не протолкнуться.
– А это на усмотрение адмирала! Французы хоть и наши союзники, но напрямую нам не подчиняются. Сколько захотят, столько тут и простоят! – небрежно ответил Артём.
Капитан порта по-девичьи захлопал ресницами, недоумённо посмотрел на Артёма и только сейчас заметил перевязь со шпагой. Что в его глазах выглядело, как выход почтенного «плантатора» на тропу официальной войны. И это вкупе с появлением большой эскадры военных кораблей навевало определённые мысли. Охнув, чиновник закашлялся, достал большой батистовый платок и долго утирал враз вспотевшее лицо. Обречённо вздохнув, капитан порта вежливо шаркнул ножкой и затараторил:
– Разумеется, разумеется, корабли наших уважаемых союзников не помешают прибывшим торговцам.
– Приготовьте для моего корабля патент на право плавания под флагом Испании. Бригантина получит название «Аврора»! – по-прежнему небрежно сказал Артём.
Немного успокоившийся чиновник задал рутинный вопрос:
– У вас на корабль купчая или дарственная?
– Бригантина – мой личный трофей, о чём в корабельный журнал внесена соответствующая запись. Адмирал д’Эшен засвидетельствовал сей факт личной печатью! – любезно улыбаясь, ответил Артём.
– Вы… вы отлучались из города и принимали участие в морском сражении? – растерянно спросил капитан порта.
– Да! – резко ответил Артём. – Я офицер гвардии его величества короля Испании! Бригантина взята мной на шпагу в честном бою! Союзники подтвердят!
Стоящие рядом русские волонтёры синхронно кивнули. Капитан порта обречённо вздохнул, вежливо попрощался и почти бегом ускакал куда-то за груды лежащих на берегу товаров. Видимо, понёс «в народ» интересные новости.
– Сеньор Макаров, прикажите сигнальщику передать семафор[46] на рейд: «Приглашаю всех офицеров на ужин в моё имение», а вас с сеньором Апраксиным прошу ко мне в гости.
– Благодарю за оказанную честь! Я немедленно отдам нужные команды матросам, оставлю на корабле за главного старшину и буду в вашем распоряжении, – ответил волонтёр.
Примерно через полчаса Артём с Макаровым и Апраксиным спустились с причала на берег. Всё пространство между складами оказалось забито тюками и бочками разных размеров, конными повозками и ручными тележками. Въезд в порт преграждал заслон из весов и прилавков, на которых городская стража взвешивала или пересчитывала вывозимый товар. Здесь собирали первый и самый мизерный побор с купцов. Королевским указом определён строгий регламент вывоза драгметаллов и колониальных товаров. Каждое судно обязано зайти в Веракрус, где чиновники вице-короля составят грузовую декларацию и взыщут налог. Затем маленькие конвои перейдут в просторную и удобную гавань Гаваны, откуда и отправляется трансокеанская эскадра. И, несмотря на такой многоступенчатый контроль, примерно половина из всех богатств Америки ускользает от бдительного ока государства и уходит в Европу контрабандным путём.