— Вив, у тебя мания, что ты как девчонка. Ты должна была все это давно перерасти.
— Эх, живут же люди! Не то что мы, скучные женатики. Одна радость — видео да китайская еда по пятницам. Ну признайся, встанешь?
— Еще чего. У меня, слава богу, мании еще нет. И вообще, я тебе уже говорила, что у меня нет сил на роман. Свидания, притирка характеров — это не для меня. И потом, это так сложно. Сначала по уши увязаешь в отношениях, а потом — БАМ! — что-нибудь случается. И не надо на меня так смотреть!
— Как? И совсем не обязательно что-нибудь случается.
— Со мной случилось. А роман — это то, что случается до того, как что-нибудь случается, пардон за каламбур.
Вив вздохнула:
— Ладно, он хоть симпатичный?
— Ну, страстных фантазий он не вызывает. Не красавец, но и не урод. Уютный, глаза добрые. Знаешь, он такой, как бы это сказать, надежный, что ли, — как дерево, к которому можно прислониться. А еще у него есть небольшой шрам, вот здесь, — она прикоснулась рукой к брови.
— Да ты все заметила.
Белла лишь смешно сморщила нос:
— Еще у него такая смешная прическа, волосы торчат во все стороны, как пружинки.
— Торчат?! Какой ужас! — Вив выразительно посмотрела на буйные Беллины кудри.
— Очень смешно. Я тебе сто раз говорила, бессердечная ты женщина, у меня здесь четырнадцать нелегалов прячутся, что же мне их, на улицу выкидывать, то есть вычесывать? — и, щелкнув по бутылке, Белла добавила: — А вообще-то, он, конечно, далеко не мистер Рочестер[16]. Обычный парень.
— Ты мне нальешь наконец или нет? А насчет Уилла — не сбрасывай его со счетов, подружка. Помни, лучше обычный парень, чем мистер Рочестер, который, между прочим, держал свою безумную супругу на холодном чердаке.
Когда Белла только переехала в этот городок, выходные были для нее сущим наказанием: она бесцельно курсировала между местными магазинчиками, домом Вив и обратно, не зная, чем себя занять. Вернувшись к себе, слонялась из комнаты в комнату, переставляла вещи с места на место, пыталась подступиться к какому-нибудь пункту из списка. Но, как правило, любой из этих пунктов требовал огромных усилий или сложных навыков, к примеру умения кроить (для бархатной накидки на диван) или шить (для штор).
Теперь же она ждала выходных так, как в детстве ждала Рождество, а оно все не приходило. Рабочая неделя тянулась, как резина, полная скучных совещаний, проектов, сидения за компьютером до рези в глазах, бесчисленных бутербродов и капуччино.
Ты, наверно, имела в виду cappuchini, Белла, дорогая?
Она все чаще и чаще рисовала. В ее альбоме накопилось множество зарисовок, которые она постоянно делала с коллег, запечатлевая на бумаге, как они ходят, сидят, стоят, как потягиваются и работают.
К четвергу Белла окончательно изнемогла. Она перелопатила сотни прозрачных листов, просмотрела множество цветоразделительных таблиц. Глаза ее устали смотреть сквозь увеличительное стекло, а спина — сгибаться над световым столом. Каждый час Белла бегала на кухню, чтобы вымыть кружки, выкинуть просроченное молоко или вытереть стол, — лишь бы как-нибудь убить время.
Наконец позвонила Вив:
— У тебя все нормально? Голос у тебя какой-то странный.
— Господи, Вив, эта неделя никогда не кончится. Я уже больше не могу, меня тут окончательно достали с йогуртом Buck's-fizz-flavored[17], требуют передать на упаковке аромат самца!
— С каким, с каким йогуртом? Ты что, шутишь, таких не бывает.
— Мне не до шуток.
Белла начала жалеть, что не попросила Энтони захватить ей пару шоколадок «Кранчиз» с обеда. И тут Вив пригласила ее на вечеринку, в субботу.
— Кузен Ника, Джулиан, будет в городе проездом из Рио. Так что мы изо всех сил будем ему показывать, что мы в нашей провинции тоже не лыком шиты.
— Это вы-то?
— Ладно, может, мы и шиты, но он-то об этом не знает. Вот и пусть остается в неведении. Ник говорит, что он Джулиана терпеть не может за его самодовольство. Наша семейная жизнь ему скучна. Ну скажи, что придешь, пожалуйста. Ты же больше никуда не собираешься?
— Очаровательно. Почему это не собираюсь? Как раз таки собираюсь и у меня куча приглашений: маскарад, премьера фильма, романтический выходной в клубе.
— Короче, мы тебя ждем.
— Ладно, уговорила.
Белла предложила придти пораньше, чтобы помочь Вив с готовкой, и спросила:
— Что принести?
— Что угодно, только не твой йогурт.
Суббота. Наконец-то.
— Почему ты без круассанов? — открыв дверь, воскликнула Белла.
— Я так и знал, что ты сразу избалуешься.
— Ладно, пришел, так заходи.
Она поставила перед ним тарелку. С круассаном. Попробовала было не сиять как медный таз, даже прикусила губу. Разозлилась, что до неприличия рада его видеть. Удивилась. Спряталась на кухне, избегая его взглядов и разговаривая через плечо.
Не показывай, что влюбилась, не показывай.
— Вот, с утра пошла, купила круассанов. Проснулась рано, не могла больше заснуть, вот и встала.
— Почему не могла заснуть?
— Да так, знаешь… — Она открыла воду и начала сосредоточенно скрести раковину.
Все пространство от входной до балконной двери было застелено полиэтиленом. И сами растения, и строительные материалы, и галька — все это будут вносить через дом, иначе в сад не попасть.
Они приступили к работе, расчищая заросли ежевики и убирая хорошие растения, чтобы не завалить их строительным мусором.
— Не перенапрягайся, — произнес Уилл. — Будешь напрягаться, надорвешь спину.
— Думаешь, раз я женщина, то слабая?
— К чему так волноваться? Дело не в том, какого ты пола, а в том, что к такой работе ты не привыкла. Если всю неделю сидеть за офисным столом, физический труд может оказаться в тягость, — он прислонил вилы к стене. — Пора сделать перерыв.
— Красиво будет, — он взмахнул рукой в направлении сада, как будто уже видел плоды их трудов. — Но сначала придется повозиться, так что готовься.
В обед приехал Дуглас снять с газона верхний слой и подготовить место под патио. Это был тихий, неразговорчивый мужчина, который едва кивнул в ответ на приветствие Беллы.
— Стеснительный, — шепнул ей Уилл, размечая место под перголу[18], — боится красивых женщин.
— А вот здесь будет твоя беседочка. Видишь? Когда все посадим, тебя в ней вообще не будет видно.
— Замечательно, — сказала она.
Уже некоторое время Белла была прикована взглядом к черной дыре за дверцами ее шкафа.
Вполне возможно, если пялиться туда достаточно долго, в шкафу само собой материализуется маленькое черное платье. Пора, пора обновлять гардероб. А пока у нее было всего три подходящих к случаю наряда. Вариант первый: черные шелковые брюки с коричневым облегающим топом. Вариант второй: шелковая кремовая блузка, короткая красная рубашка и сексуальный черный топ (отвлекающий внимание от выпирающего живота). Вариант третий: платье пурпурного цвета в облипку (особенно в подмышках).
Взгляд ее случайно упал на вишнево-красный ансамбль, который отдала ей Алессандра. Какая великолепная ткань! Она сняла наряд с вешалки и приложила к себе. Красиво, даже слишком красиво для нее. Она просто не чувствовала себя достаточно уверенной, чтобы надеть этот костюм. Кроме того, наверняка он слишком нарядный для вечеринки у Вив. Нет, вернемся к трем вариантам. Брюки очень удобные, но надо же хоть раз в году и ноги выгулять! Тогда пурпур? А то все время в черном. Да, решено, побольше дезодоранта, живот втянуть — и пурпур! Очень подходящее для флирта платье. Придает отваги.
Слишком часто в последнее время она думает о сексе. Наверно, из-за воздержания. В прикроватной тумбочке у нее до сих пор лежит не распакованная пачка презервативов.
— Надо быть во всеоружии, — сказала тогда Вив. — И в сумочку тоже положи. Действительно, а вдруг Белле приспичит прямо среди бела дня? Например, пойдет она в овощной магазин выбирать капусту, а там ее одолеет непреодолимая страсть к ничего не подозревающему продавцу. Тут-то она его и завалит, а презервативы как раз под рукой! Вив определенно видела в Белле зачатки гораздо более эмоциональной личности, чем это было на самом деле. В действительности же Белла не могла обойтись без плана, даже когда шла за хлебом и молоком.
Учитывая, что презервативы пропадали без толку, хозяйственная Белла уже начала сожалеть, что поддалась на уговоры и вместо трех пачек купила целых двенадцать. С тремя пачками, да такими темпами она, может быть, уложилась бы в срок годности. Господи, «такими темпами»! Эдак ей их хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Ну, я пошел, — сообщил снизу Уилл.
— Подожди секундочку, я тоже иду, — застучала она каблучками вниз по лестнице.
— Кто это там бьет копытцами? Ты куда… — остановился он на полуслове.
— Что, что такое?
— Ничего, извини. Я тебя просто сразу не узнал — без чумазого-то личика. Во всей красе я тебя еще ни разу не видел, вот и растерялся.
— Э-э, так как я выгляжу? Не слишком…?
— «Не слишком» что?
— Не слишком в обтяжку? Мне кажется, что у меня выпирает живот, — она повернулась к нему боком.
— Господи, конечно! Как я не заметил! На тебя все будут показывать пальцем. Нет, нет, надень лучше пончо. А еще лучше — плащ-палатку.
— Не смешно. Отвечай немедленно, полнит меня это платье или нет?
— Нет. В таком платье на твой живот никто и внимания не обратит.
— Кончай увиливать, полнит или не полнит?
— Невероятно, — Уилл тряхнул головой. — Почему любая девушка считает, что она — толстая? Не иначе это нервное заболевание, которое поражает исключительно женский пол.
— Так, значит, полнит?
— Дурочка. Иди, веселись, мой маленький Моби Дик, — он повернулся к выходу, — а я пойду, попробую протолкнуться в «Теско».