— Поставлю, — кивнул я. — И бургомистра поставлю, и весь город за компанию.
— Ишь ты, — уважительно присвистнул вор. — А город-то зачем?
— Есть причина, — уклончиво ответил я.
— Для того и черную пыль взял? — спросил щипач, но сам и ответил: — Правильно. Рванет так рванет!
— На весь Ульбург не хватит, но на Надвратную башню — вполне. А все остальное горожане сами снесут, коли жить захотят.
— Да, крепко тебе городишко-то насолил, крепко…
Мне почему-то не хотелось рассказывать о моем последнем пребывании в Ульбурге. Равно как не хотелось делиться с Жаном-щипачом планами мести. Зачем? Бешеной ярости, застилавшей глаза, заставляя крушить и сметать все на своем пути, у меня не было. Возможно, я просто «перегорел». Можно бы вообще плюнуть на этот вшивый городишко и ехать дальше. Можно-то можно, но — нельзя! Нельзя оставлять на этом свете города, что предают своих героев. Ульбург будет разрушен.
— А что там у тебя с нашим королем стряслось? — не желал оставлять меня в покое щипач. — За что он на тебя взъелся?
— В каком смысле — взъелся? — удивился я. Не удержавшись, добавил: — Это мне бы на него нужно взъесться.
— Расскажи-ка все по порядку, — потребовал Жак. Именно — потребовал, а не попросил! Потом, поймав мой насмешливый взгляд, примирительно добавил: — Я же не просто так спрашиваю. Дня за два, как ты нас освободил, на рудник весточка пришла. Мол, «король» приказал — тот, кто повстречает наемника Артакса, должен его убить. Мы с ребятами голову ломали — с чего это вдруг? Сам же наемнику слово сказал, а теперь убить хочет? Что-то тут не так…
— Чего ж не убили? — усмехнулся я. — Была же такая возможность…
— Ты, наемник, нас совсем за людей не считаешь? Мы же только на тебя и надеялись… Кто мы после этого будем?
От обиды голос Жана-щипача задрожал, и он неожиданно всхлипнул.
— Не сердись, — попросил я, приобняв парня за плечи. — Это я так, сдуру сказал. Понимаешь, уже привык, что меня постоянно предают…
— Ладно, проехали, — грубовато сказал вор и высморкался, скрывая слезы. — Но ты бы рассказал, как все дело было. Я ведь среди нашего брата человек непоследний, сам знаешь…
Что ж… Я рассказал щипачу обо всем, что случилось со мной после нашего расставания. Как я убил старика-нищего, отнял телегу у братьев-язычников и встретился с шайкой Марты. И о поединке за «титул», и о том, как меня арестовали, как мой старый друг вел себя на суде. Даже не стал скрывать самого неприятного — картины, какую увидел в доме бывшей любовницы.
— Дела… — протянул щипач, когда я завершил свой рассказ. — Выходит, король не только тебя, но и всех нас предал.
— Почему? — не понял я.
— Ну ты же ему сказал, что хочешь из рудника каторжников освободить? Сказал. Значит, должен был король воров озаботиться, чтобы тебя любой ценой из тюрьмы высвободить. Ну, — развел Жан руками, — понятное дело, не смог бы он тебя из тюрьмы спасти. Но зачем было на суде против тебя свидетельствовать? С него ведь народ воровской может и спросить за такие штучки-дрючки…
— Выкрутится! — уверенно отозвался я. — Жак Оглобля еще и не из такой беды выкручивался. Скажет — убийц да воров я не предавал, а то, что про наемника на суде свидетельствовал, что тут такого? Наемник — он человек чужой. А то, что слово знает, так при чем тут я? Может, под пыткой у кого вызнал? Кто докажет, что я ему слово сказал?
— Может — да, а может — и нет, — пожал вор плечами. — Но тут еще одна тонкость есть. Можно королю вопрос задать — не захотел ли он деньги присвоить, которые должен был тебе за поединок заплатить? Деньги за поединок — дело святое. Это как долг за проигрыш. Проиграл — плати!
— Придумает что-нибудь. Скажет — деньги наемнику я заплатил при свидетелях. И свидетелей приведет.
— Вишь, так-то оно так… Но и спрашивать его не дураки будут, а люди бывалые. Тут выкрутился, там открестился. Это тоже подозрительно. А король воров должен свою честь блюсти!
Я едва не заржал, как мой гнедой, заслышав высокопарную чушь о чести, что должен блюсти король воров и душегубов! Ишь ты, «воровская честь»… Ну и ну…
— Как я понимаю, ты мне не все рассказал? — настаивал щипач. — Ты же нашего короля много лет знаешь. Наверняка известно что-то такое, что ему костью в горле станет. По глазам вижу, что знаешь. Знаешь, но не говоришь…
«Что да, то — да, — хмыкнул я про себя. — Если рассказать ворам о том, что их король служил наемником и получал жалованье от короля, одного этого хватит, чтобы снять с него „корону“. А коли дополнить рассказ историей о его гешефтах с первым бургомистром, наличием земельной собственности, немой девкой, что подслушивает и подсматривает, потом доносит Жаку Оглобле (наверняка не только о купцах, но и о своих), — так воры своего короля примут в ножи!»
С девкой, конечно, не все ясно. Может, она не на Жака, а на бургомистра работает? Или же на обоих сразу?
Жак Оглобля делился со мной многими секретами. Но он ничем не рисковал. Знал, что я не стану рассказывать. Одно дело, что я сам привык, коли меня предают, но совсем иное, если и я начну предавать… пусть даже предателя.
— Эх, видно, придется мне в Остраву ехать, — вздохнул щипач.
— Куда-куда? — переспросил я, едва не выпустив вожжи.
— В Остраву, — повторил Жан и насмешливо уточнил: — Город такой, в Моравии.
— Знаю, что город, — хмыкнул я. — Представь себе, мне даже известно, что это столица новой империи… А почему в Остраву?
— Так там же старейшины всех воров Швабсонии живут, — с удивлением посмотрел на меня щипач. — Ты что, не знал об этом?
— Вот про столицу — знал, а про старейшин — нет, — честно отозвался я и добавил: — Я вообще про воровских старейшин слыхом не слыхивал. Знаю, что в каждом городе есть свой «ночной король» и свой старшина нищих. А про старейшин всея Швабсонии…
— Да ты что?! — изумился Жан. — Про это же каждый знает! А… — спохватился он. — Я все забываю, что ты не вор.
Вот ведь какие интересные новости. Я же родился и вырос в Остраве, а о том, что это не только столица Моравии, но и воровская столица Швабсонии, не знал! Но с другой-то стороны, кто будет рассказывать графу и наследному принцу (хотя и третьему по наследственной очереди) такие вещи?
— А зачем нужны старейшины? — поинтересовался я.
— Как зачем? — опять изумился Жан и посмотрел на меня как на несмышленыша. — Старейшины воровской закон хранят, королей в разные земли назначают. У них и казна воровская. Ты думаешь, в серебряном руднике мы только на пайку, что Торман (чтобы ему в аду корчиться, синему ублюдку!) давал, жили? Нет, везде свои люди есть, свои норки и отнорочки. Мы охранникам деньги, а они нам жратву! Я ведь почему к старейшинам собираюсь? Хочу, чтобы они свои разборки насчет Жака-короля провели. Сказано тебе — не последний я человек среди воров. А то, что случилось, — дело важное. Отродясь такого не бывало, чтобы с рудника графов Фликов каторжники сбегали! А тут беглый каторжник братьев наших лесных собрал и нас же освободил. Да об этом на всех воровских сходках сто лет петь будут! А тут, вишь, сволочь есть, которая освободителя хотела под одноногую Гретхен подвести…
— Слушай… — задумчиво изрек я. — Остраву я хорошо знаю. Можно сказать — мой родной город. Я там семнадцать лет прожил. Но что-то не припомню, чтобы в Остраве кого-то ограбили, убили или дом у кого обворовали… Хотя за двадцать с лишним лет могло и по-другому стать.
— Закон такой! — важно изрек Жан. — Там, где живут старейшины, — ни грабить, ни воровать нельзя. Того же, кто закон нарушит, — сами воры и порешат.
— А, тогда понятно, — усмехнулся я. — Зачем старейшинам привлекать к себе внимание властей? А мы-то градоначальником гордились — вот, мол, какой молодец барон фон Грунгель. Помнится, отец его золотым оружием наградил.
— Интересный у тебя отец, — протянул вор. — Золотое оружие градоначальникам дарит… Кто хоть он?
— Нынешний император Фризландии, Моравии и Полонии, — вздохнул я. — Его величество Базиль Первый.
— Вона! — присвистнул Жан, но, кажется, особо и не удивился. — А ведь я сразу догадался, что ты бастард. Помнишь, когда имя твое спрашивал?
— Помню, — кивнул я. — Только не бастард я, а законный отпрыск великого герцога Базиля и княгини Предславы, в христианстве Александры.
— Как же так?
— Ну так уж получилось, — виновато пожал я плечами. — Сам понимаешь — родителей не выбирают.
— Так, выходит, правда все это? — загорелся вдруг Жан. — Слышал я, что племянника короля Рудольфа пираты украли!
— Пираты? — заинтересовался я. — Ну-ка, расскажи. О чём хоть болтают-то?
— Где слышал, уже и не помню, — призадумался щипач. — А болтали такое. Мол, жил да был принц, звали его Юджин. Его дядя, король Рудольф, очень его любил и хотел вместо себя королем сделать. А пошел он к синему морю гулять, а тут, откуда ни возьмись, морские разбойники. Схватили они мальчонку, в плен забрали. Хотели за него большой выкуп взять, но принц отказался. Сказал, что выкуп за себя он сам отдаст — с тех кораблей, которые в море встретятся. Юджин два года на корабле юнгой служил, а потом вырос, вызвал на поединок капитана, убил того в честном бою и сам стал пиратским атаманом. И служат у него только самые отчаянные и смелые. Отмерено Юджину плавать на корабле ровно двадцать лет и два года, а потом он вернется и сядет на трон, объединит всю Швабсонию и будет всем счастье великое.
— Ну и ну, — только и сказал я.
Странно, что сам я ни разу не слышал легенд о себе. А может, не интересовался и не задумался: а как толкуют исчезновение младшего принца крови? Пропажу графа д'Арто должны были заметить и в Моравии, и в сопредельных государствах. Чай, не сын какого-нибудь вшивого барона или захудалого герцога…
— А люди умные говорили, — продолжил вор. — Мол, жил да был юный принц по имени Юджин. Парень хороший, не зазнайка. Чтобы лучше жизнь подданных знать, учиться пошел. И не в своих королевствах, где преподы ему и так бы диплом выдали, а в империю Лотов. С простым народом в кабаках гулял, денег не жалел. В университете учился — лучшим студентом был. Когда в университете мятеж против императора подавили, хотели кого-то из сыновей бюргерских повесить, так он вину на себя взял. За правду и справедливость стоял! А король Рудольф — дядька Юджина, решил его наследником сделать. Но отец Юджина и его старший брат позавидовали принцу, напоили его сонным зельем и продали пиратам за сто тыщ золотых. Но принц и там не растерялся. Бился на кулачках с самым сильным из абордажной команды, да его и побил. Пираты таких парней уважают! Свергли старого капитана, а в морские атаманы Юджина выбрали. Сейчас он по морям гуляет, купцов богатеньких грабит. Но скоро Юджин с моря вернется, станет королем-императором, и все будут жить хорошо и счастливо.