Таким образом, затраты времени на чтение и перечитывание длинного текста непременно будут очень велики. Однако трудности здесь никоим образом не сводятся к одним лишь затратам времени. Можно потратить бездну времени и тем не менее не разгадать истинного механизма, управляющего некоторым явлением. Истинное правило может быть сложным, оно может включать целую серию факторов – ср. хотя бы рассмотренную выше систему правил, управляющих позицией энклитики ся. Чтобы вскрыть их, необходимо специальное лингвистическое исследование. О том, чтобы правила столь сложной структуры сами открылись человеку просто по ходу чтения, не может быть и речи.
Но и это еще не все: чтобы начать решать проблему, нужно прежде всего осознать, что проблема существует, и понять, в чем она состоит. А для этого необходима научная проницательность. Например, невнимательный читатель может вообще не заметить, что ся занимает в разных случаях разную позицию и, следовательно, здесь есть какая-то проблема (и потому непременно ошибется, если возьмется сочинять).
И всё это мы говорим об отдельной частной проблеме. А ведь сочинитель текста имеет перед собой одновременно десятки, если не сотни таких проблем! «А как же тогда мы все-таки что-то свободно сочиняем?!» – воскликнет читатель. Но в том-то и дело, что мы делаем это на родном языке, где решение всех этих проблем уже в раннем детстве стало автоматическим. Эта легкая и естественная операция не имеет почти ничего общего с интересующей нас задачей имитации текста на недостаточно знакомом языке, при которой автоматизмы отсутствуют, а вместо них должны использоваться наблюдения над имитируемым текстом.
Таковы контуры задачи, которую должен был решить Аноним, чтобы достигнуть сходства своего фальсификата с Ипатьевской летописью не менее чем по двум десяткам параметров.
И при этом бессмысленность цели здесь поражает не меньше, чем грандиозность самого труда. Аноним исследовал выбранный памятник (занимающий в современном издании около 500 страниц) по десяткам параметров, с тем чтобы установить, какие отклонения от обычных древнерусских правил по каждому из этих параметров там допущены. После этого он вставил именно такие отклонения в свой фальсификат (и даже приблизительно в тех же пропорциях). Кто мог оценить безупречность его работы, кроме специалистов по исторической диалектологии, которым предстояло появиться через двести лет?
Но, может быть, Аноним был гений имитации и умел каким-то образом успешно имитировать прочтенный памятник без лингвистического анализа и как бы даже не осознавая, чтó именно он делает?
Однако даже и столь вольная гипотеза здесь не помогает. Дело в том, что при всем сходстве СПИ с Ипатьевской летописью одного лишь этого источника для объяснения всех особенностей СПИ все же недостаточно. В частности, в Ипат. нет орфографии южнославянского типа, нет написаний цы вместо ци, нет двойственного числа среднего рода на -а (типа сердца), для Ипат. нехарактерно бессоюзие (см. об этом § 30).
И точно так же недостаточно было бы для СПИ простого подражания, например, рукописи Строев.: здесь уже разрушена система двойственного числа, смешались аорист и имперфект, ся уже почти неотделимо от глагола и т. д.
Иначе говоря, имитатор должен был бы, не зная никакой лингвистики, суметь сымитировать в одних точках грамматики один оригинал, а в других другой. Напомним, что, помимо всего этого грамматического подражания, он должен был еще подражать по содержанию совсем другому памятнику – Задонщине. Нигде и никогда подобных виртуозов «распределенного многоканального подражания» не наблюдалось.
Таким образом, версию о непричастном к лингвистической науке имитаторе, пусть даже гениальном, всерьез рассматривать более не приходится. Речь может идти только о человеке, овладевшем точными лингвистическими знаниями, в том числе такими, которых остальные исследователи достигли лишь на один-два века позднее. И этот человек должен был поставить себе целью обмануть всех лингвистов будущего, сколь бы скрупулезно они потом ни сравнивали его фальсификат с реальными рукописями.
Вопрос о возможностях простого подражания изложен здесь конспективно. Поскольку, однако, идея создания СПИ методом подражания продолжает привлекать часть читателей, мы, кроме того, разбираем данный вопрос более подробно в отдельной статье «Об имитации…».
Связь СПИ с древнерусскими памятниками
§ 24. Не вызывает сомнений, что Аноним, если он существовал, был знаком со значительным числом древних памятников. Разумеется, для проблемы подлинности СПИ весьма существенными могут быть сведения о том, какова была в конце XVIII в. степень доступности той или иной конкретной рукописи (в частности, где она хранилась, была ли издана и когда). И очень нелегко ответить на вопрос о том, каким образом Аноним мог получить доступ к многочисленным древним рукописям и как он сумел преодолеть все трудности, связанные с их чтением (проблемы древней графики, грамматики и т. д.). Но это уже особая линия исследования, которая не входит в рамки настоящей работы. Предположим, отвлекаясь от реальности, что Аноним мог каким-то путем познакомиться с любой из существовавших в его время рукописей.
Ясно, что Аноним был знаком с Задонщиной (и даже не с одним, а с несколькими ее списками, см. об этом § 28). С той же обязательностью должно быть признано его знакомство с Ипатьевской летописью, которая содержит наиболее полный летописный рассказ о походе Игоря и с которой у СПИ имеется большое число точек соприкосновения, а также с псковским Апостолом 1307 г., где имеется целая фраза, совпадающая с текстом СПИ.
Но из накопившихся к настоящему времени наблюдений многих исследователей над текстом СПИ с неизбежностью следует, что он был знаком также с многими другими древними памятниками. Вот несколько иллюстраций из числа хорошо известных примеров; вначале приводим цитату из СПИ, а затем параллель из другого памятника (даем, где возможно, по СССПИ, куда и отсылаем за всеми деталями).
Летая умомъ подъ облакы(14) – ср. умом лѣтая аки пчела («Моление Даниила Заточника», XIII в.; см. СССПИ, 3: 56).
А Половци неготовами дорогами побѣгоша къ Дону Великому(30) – ср. Побѣжимъ неготовыми дорогами (Воскресенская летопись, [1380]; также «Слово похвальное Фомы», XV в.; см. СССПИ, 3: 155).
Стукну земля, въшумѣ трава(187) – ср. В се же времѧ землѧ стукну,ко мнози слышаша (ПВЛ [1091]), И вшюмѣ земля (Библия Геннадиевская) (см. СССПИ, 1: 149; 5: 244).
Земля тутнетъ ('гудит, гремит') (49) – ср. И земля тутняше (Новгородская IV летопись, [1380]), Земля тутнаше (Октоих XIII в.) (см. СССПИ, 6: 79).
На ниче ся годины обратиша ('времена перевернулись') (120) – ср. вънезапоу тоуча и вѣтръ великъ приде и обрати корабль на нице, и идохъ на дьно морѧ («Чудеса Николы» XI–XII в., л. 68 г).
Тогда великiй Святъславъ изрони злато слово(111) – ср. изронить слово, а послѣ каеться («Повесть об Акире Премудром», перевод XI–XII в.; см. СССПИ, 2: 158).
О Днепре Словутицю!(178) – ср. Да едет Сухан ко быстру Непру Слаутичю на берег («Повесть о Сухане»; см. СССПИ, 2: 31).
Словосочетания лѣтая умомъ, неготовами дорогами побѣгоша, земля стукну, земля тутнетъ, обратити на нице, изронити слово, Днѣпръ Словутичь слишком своеобразны для того, чтобы можно было предполагать здесь случайное совпадение. В других памятниках, в частности, в Задонщине и в Ипатьевской летописи, эти словосочетания не обнаружены (иногда есть близкие к ним, но уже не столь сходные с СПИ). Следовательно, в круг чтения Анонима должны были входить также и эти дополнительные памятники. Между тем приведенные иллюстрации составляют лишь небольшую часть ныне известных параллелей такого рода. Так, например, Д. С. Лихачев (1982: 164) указывает следующие памятники, которые бесспорно пришлось бы включить в число источников, откуда черпал Аноним: Задонщина, Ипатьевская, Кенигсбергская и Никоновская летописи, Библия, «Слово о законе и благодати» Илариона, сочинения Кирилла Туровского, «Девгениево деяние», «Сказание о Мамаевом побоище», «Повесть об Акире Премудром», «История Иудейской войны» Иосифа Флавия, «Моление Даниила Заточника», «Двенадцать снов Шахаиши», «Слово о воскресении Лазаря», «Хроника» Георгия Амартола, «Хроника» Манассии, «Слово о погибели русской земли», «Хождение» игумена Даниила. Этот список, конечно, неполон: ср. хотя бы приведенные выше примеры, где фигурируют и другие памятники.
Справедливости ради здесь следует, правда, напомнить, что заимствование слов и цитат – не самое трудное в работе фальсификатора. Разумеется, отыскать совершенно определенные цитаты в море памятников – дело титаническое. Но Аноним мог действовать вовсе не так: он мог бегло просматривать рукописи и кое-что выписывать из того, что ему случайно встретится. Если он потом использовал какие-то из выписок в своем фальсификате, то получалась картина того же типа, что в СПИ. Таким образом, Аноним несомненно должен был быть знаком с перечисленными источниками, но это знакомство могло быть и неглубоким.
Связь СПИ с современными говорами и народной поэзией
§ 25. Не хуже, чем древние памятники, Аноним должен был знать также русские, украинские и белорусские местные говоры и народную поэзию. Ныне в СПИ усилиями многочисленных исследователей уже выявлено большое число слов, выражений и даже целых фраз, которые находят параллели только в этих источниках. При этом существенно, что говоры, где обнаруживается параллель к тому или иному слову или выражению из СПИ, отнюдь не сосредоточены в какой-то одной диалектной зоне, а рассеяны почти по всей восточнославянской территории (а иногда и за ее пределами). Это значит, что Аноним не мог собрать весь этот материал в какой-то одной области (или даже двух-трех): он должен был проделать примерно такую же собирательскую работу, которую на полвека позже совершил великий Даль, занимавшийся ею всю жизнь (с той, однако же, разницей, что Даль обогатил своим трудом всю русскую культуру и обессмертил свое имя, а наш Аноним не оставил нам ни строчки из собранного).