тягну умь крѣпостiю своею, и поостри сердца своего мужествомъ;
7. наплънився ратнаго духа, наведе своя храбрыя плъкы на землю Половѣцькую за землю Руськую.
8. Тогда Игорь възрѣ на свѣтлое солнце и видѣ отъ него тьмою вся своя воя прикрыты.
9. И рече Игорь къ дружинѣ своей:
10. «Братiе и дружино! Луце жъ бы потяту быти, неже полонену быти.
11. А всядемъ, братiе, на свои бръзыя комони, да позримъ синего Дону».
12. Спала князю умь похоти и{91} жалость ему знаменiе заступи – искусити Дону Великаго.
13. «Хощу бо, рече, копiе приломити конець поля Половецкаго; съ вами, Русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону».
14. О Бояне, соловiю стараго времени! Абы ты cia плъкы ущекоталъ, скача, славiю, по мыслену древу, летая умомъ подъ облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы.
15. Пѣти было пѣснь Игореви того внуку:
16. «Не буря соколы занесе чресъ поля широкая – галици стады бѣжать къ Дону Великому».
17. Чи ли въспѣти было, вѣщей Бояне, Велесовь внуче:
18. «Комони ржуть за Сулою – звенить слава въ Кыевѣ; трубы трубять въ Новѣградѣ – стоять стязи въ Путивлѣ». Игорь ждетъ мила брата Всеволода.
19. И рече ему буй туръ Всеволодъ:
20. «Одинъ братъ, одинъ свѣтъ свѣтлый – ты, Игорю: оба есвѣ Святъславличя!
21. Сѣдлай, брате, свои бръзыи комони,
22. а мои ти готови осѣдлани у Курьска на переди.
23. А мои ти куряни свѣдоми къмети, подъ трубами повити, подъ шеломы възлелѣяны, конець копiя въскръмлени;
24. пути имь вѣдоми, яругы имъ знаеми, луци у нихъ напряжени, тули отворени, сабли изъострени;
25. сами скачють, акы сѣрыи влъци въ полѣ, ищучи себе чти, а князю славѣ».
26. Тогда въступи Игорь князь въ златъ стремень и поѣха по чистому полю.
27. Солнце ему тъмою путь заступаше;
28. нощь стонущи ему грозою птичь убуди; свистъ звѣринъ въстазби{92}.
29. Дивъ кличетъ връху древа: велитъ послушати земли незнаемѣ – Влъзѣ, и Поморiю, и Посулiю, и Сурожу, и Корсуню, и тебѣ, Тьмутораканьскый блъванъ!
30. А Половци неготовами дорогами побѣгоша къ Дону Великому; крычатъ тѣлѣгы полунощы, рци лебеди роспущени: Игорь къ Дону вои ведетъ!
31. Уже бо бѣды его пасетъ птиць подобiю{93}; влъци грозу въсрожатъ{94} по яругамъ; орли клектомъ на кости звѣри зовутъ; лисици брешутъ на чръленыя щиты.
32. О Руская земле! Уже за шеломянемъ еси!
33. Длъго ночь мрькнетъ.
34. Заря свѣтъ запала, мъгла поля покрыла.
35. Щекотъ славiй успе, говоръ галичь убуди{95}.
36. Русичи великая поля чрьлеными щиты прегородиша, ищучи себѣ чти, а князю славы.
37. Съ заранiя въ пят(о)къ потопташа поганыя плъкы Половецкыя и рассушяс‹я› стрѣлами по полю, помчаша красныя дѣвкы Половецкыя, а съ ними злато и паволокы и драгыя оксамиты.
38. Орьтъмами и япончицами и кожухы начашя мосты мостити по болотомъ и грязивымъ мѣстомъ, и всякыми узорочьи Половѣцкыми.
39. Чрьленъ стягъ, бѣла хорюговь, чрьлена чолка, сребрено стружiе храброму Святьславличю!
40. Дремлетъ въ полѣ Ольгово хороброе гнѣздо; далече залетѣло.
41. Не было нъ{96}обидѣ порождено ни соколу, ни кречету, ни тебѣ, чръный воронъ, поганый Половчине!
42. Гзакъ бѣжитъ сѣрымъ влъкомъ, Кончакъ ему слѣдъ править къ Дону Великому.
43. Другаго дни велми рано кровавыя зори свѣтъ повѣдаютъ.
44. Чръныя тучя съ моря идутъ, хотятъ прикрыти 4 солнца, а въ нихъ трепещуть синiи млънiи.
45. Быти грому великому, итти дождю стрѣлами съ Дону Великаго!
46. Ту ся копiемъ приламати, ту ся саблямъ потручяти о шеломы Половецкыя, на рѣцѣ на Каялѣ, у Дону Великаго.
47. О Руская землѣ! Уже ‹за› шеломянемъ еси!
48. Се вѣтри, Стрибожи внуци, вѣютъ съ моря стрѣлами на храбрыя плъкы Игоревы.
49. Земля тутнетъ, рѣкы мутно текуть, пороси поля прикрываютъ.
50. Стязи глаголютъ: Половци идуть отъ Дона и отъ моря!
51. И отъ всѣхъ странъ Рускыя плъкы ‹о›ступиша.
52. Дѣти бѣсови кликомъ поля прегородиша, a xpaбpiи Русици преградиша чрълеными щиты.
53. Яръ туре Всеволодѣ! Стоиши на борони, прыщеши на вои стрѣлами, гремлеши о шеломы мечи харалужными.
54. Камо туръ поскочяше, своимъ златымъ шеломомъ посвѣчивая, тамо лежатъ поганыя головы Половецкыя.
55. Поскепаны саблями калеными шеломы Оварьскыя отъ тебе, яръ туре Всеволоде!
56. Кая раны дорога бpaтie{97}, забывъ чти и живота и града Чрънигова отня злата стола и своя милыя хоти, красныя Глѣбовны, свычая и обычая.
57. Были вѣчи{98} Трояни, минула лѣта Ярославля; были плъци Олговы, Ольга Святьславличя.
58. Тъй бо Олегъ мечемъ крамолу коваше и стрѣлы по земли сѣяше.
59. Ступаетъ въ злать стремень въ градѣ Тьмутороканѣ.
60. То же звонъ слыша давный великый Ярославь.
61. ‹А Владимiръ сынъ Всеволожь›{99} по вся утра уши закладаше въ Черниговѣ.
62. Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе, и на Канину{100} зелену паполому постла, за обиду Олгову, храбра и млада князя.
63. Съ тоя же Каялы{101} Святоплъкь по‹л›елѣя отца своего междю Угорьскими иноходьцы ко Святѣй Софiи къ Кiеву.
64. Тогда при Олзѣ Гориславличи сѣяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Даждьбожа внука, въ княжихъ крамолахъ вѣци человѣкомь скратишас‹я›.
65. Тогда по Руской земли рѣтко ратаевѣ кикахуть{102}, нъ часто врани граяхуть, тpyпia ceбѣ дѣляче, а галици свою рѣчь говоряхуть: хотять полетѣти на уедiе.
66. То было въ ты рати и въ ты плъкы, а сицей рати не слышано: съ заранiа до вечера, съ вечера до свѣта летятъ стрѣлы каленыя, гримлютъ сабли о шеломы, трещатъ копiа харалужныя въ полѣ незнаемѣ, среди земли Половецкыи.
67. Чръна земля подъ копыты костьми была посѣяна, a кpовiю польяна: тугою взыдоша по Руской земли.
68. Что ми шумить, что ми звенить давечя рано предъ зорями?
69. Игорь плъкы заворочаетъ, жаль бо ему мила брата Всеволода.
70. Бишася день, бишася другый – третьяго дни къ полуднiю падоша стязи Игоревы.
71. Ту ся брата разлучиста на брезѣ быстрой Каялы;
72. ту кроваваго вина не доста;
73. ту пиръ докончаша храбрiи Русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую.
74. Ничить трава жалощами, а древо с(я) тугою къ земли преклонилос‹я›.
75. Уже бо, братiе, невеселая година въстала, уже пустыни силу прикрыла.
76. Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука; вступил‹а› дѣвою на землю Трояню; въсплескала лебедиными крылы на синѣмъ море, у Дону; плещучи убуди{103} жирня времена.
77. Усобица княземъ на поганыя погыбе, рекоста бо братъ брату: «се мое, а то мое же»; и начяша князи про малое «се великое» млъвити, а сами на себѣ крамолу ковати.
78. А поганiи съ всѣхъ странъ прихождаху съ побѣдами на землю Рускую.
79. О! далече зайде соколъ, птиць бья, – къ морю!
80. А Игорева храбраго плъку не крѣсити.
81. За нимъ кликну карна, и ж(е)ля поскочи по Руской земли, смагу мычючи въ пламянѣ розѣ.
82. Жены Рускiя въсплакашас‹я›, а ркучи:
83. «Уже намъ своихъ милыхъ ладъ ни мыслiю смыслити, ни думою сдумати, ни очима съглядати, а злата и сребра ни мало того потрепати».
84. А въстона бо, братiе, Кiевъ тугою, а Черниговъ напастьми.
85. Тоска разлiяся по Руской земли; печаль жирна тече средь земли Рускыи.
86. А князи сами на себе крамолу коваху;
87. а поганiи сами, побѣдами нарищуще на Рускую землю, емляху дань по бѣлѣ отъ двора.
88. Тiи бо два храбрая Святъславлича Игорь и Всеволодъ уже лжу убуди(ста), которую то бяше успилъ отецъ ихъ Святъславь грозный великый Кiевскый – грозою бяшеть притрепеталъ{104}.
89. Своими сильными плъкы и харалужными мечи наступи на землю Половецкую, притопта хлъми и яругы, взмути рѣки и озеры, иссуши потоки и болота; а поганаго Кобяка изъ Луку моря, отъ желѣзныхъ великихъ плъковъ Половецкихъ яко вихръ выторже – и падеся Кобякъ въ градѣ Кieвѣ, въ гридницѣ Святъславли.
90. Ту Нѣмци и Венедици, ту Греци и Морава поютъ славу Святъславлю, кають князя Игоря, иже погрузи жиръ во днѣ Каялы, рѣкы Половецкiя, Рускаго злата насыпаша.