— Значит, ты не веришь в другие миры? И не станешь передавать послание Леди?
— Почему же? — Искренне удивился Лорд. — Когда матушка пожелает, я шагну во Тьму. Это путь любого Лорда Света, искупительная жертва, без которой не было бы и самого мира. Сиятельная Леди жертвует собственными детьми, а мы добровольно уходим на последнюю битву. Так было и так будет, и демон-проводник не понадобится чистой душе!
— Весь мир вокруг тебя вертится? Каждый обмануть норовит? — Димка зло ухмыльнулся. — Да кому вы нужны, со своей плоской умирающей землёй и искусственным освещением! С несчастной женщиной на троне, и фанатиками, не верящими даже собственной матери! Ваш Свет ослепил вас самих, это вы, а не я, рождены во Тьме, и однажды во Тьму и падёте! Ну, давай, дуболом, бей, раз ничего другого не умеешь! Заруби последнюю надежду Леди, и сдохни здесь от старости, полукровка! Больше никто и никогда не согласится вести тебя в другой мир, так и живи здесь, в грязи, не ведая настоящего Света! Я младше тебя на сотни лет, но я уже видел другие миры, другие светила и небеса, я любил, сражался и мечтал! А ты — лишь гнил под люстрой, созданной Аристрарисом!
Вспышка злости забрала последние силы. Землянин устало откинулся, ожидая неминуемой смерти. Говорят, перед гибелью приходят видения прошедшей жизни, но он видел лишь Катю. В сотнях вариантов, такую разную — и единственную. Маленькую девочку и юную женщину, в вытертом, грубо заштопанном свитере и в изысканном платье, плачущую, смеющуюся, хмурящуюся и шепчущую слова любви. Соседку, одноклассницу, подругу и любовницу, свою женщину, которую он не успел сделать женой. Почему-то родители, друзья, учителя и «дядя» казались далёкими, как из прошлой жизни, почти незнакомыми людьми, но Катя… Катя всегда оставалась с ним, незаметно заняв главное место в сердце. Ему было горько, ведь вернуться к ней уже не удастся — но это была тихая, напоённая истомой и нежностью ночи горечь.
С тяжёлым хрустом двуручный меч вошёл в мокрую землю. Димка невольно открыл глаза и покосился на широкое, испещрённое царапинами и пятнами лезвие, почти наполовину ушедшее в грязь в сантиметре от левого уха.
— Почему ты не боишься? — Лорд даже не пытался извлечь меч. Да и сомнительно, что он промахнулся случайно. — Те немногие демоны, что обладали разумом, всегда боялись, ненавидели и проклинали меня! А ты — улыбаешься! Почему?
— Потому, что бороться бесполезно. Потому, что бояться можно только того, что угрожает, но не уже случившегося. Я проиграл — так зачем трепыхаться? Лучше вспомнить… кое-что. И уйти с достоинством.
Тяжёлый сапог без размаха ударил в бок, заставив скорчиться:
— Храбрость, честь, достоинство… Не слишком ли для жалкого демона? Я заставлю тебя бояться!
— Мне жаль тебя. — Димка с трудом удержался, чтобы не выругаться. Больно ведь! И обидно. — Первый рыцарь, Клинок Полудня… Это слишком тяжёлая ноша для тебя! Сотни лет быть сильнейшим, старшим, всё брать на себя… Ты слишком силён для простого солдата, но недопустимо слаб для полубога!
Лорд потянулся, и одним тягучим движением вырвал меч из земли. Крутанул его в воздухе, избавляясь от мокрых комьев и влаги. Полированная полоса стали отразила далёкий свет зеркального дворца. Похоже, это последнее, что увидит путник…
— Убирайся!
Землянин с недоумением взглянул на Дарбена. Лорд, как ни странно, не шутил. Судя по тщательности, с которой он обтирал лезвие оружия тряпицей, сомнительно, что собирается через минуту испачкать его чьей-то кровью.
Димка с некоторым трудом поднялся, и впервые оценил неудобный покрой сапог. Как он и подозревал, трофейная обувь предназначалась как раз для такой, размокшей почвы, позволяя не проваливаться по щиколотку на каждом шагу. Правда, левый постепенно намокал, должно быть, подмётка не вынесла испытаний холодом и сражениями.
— Счастливо оставаться! — Путнику страстно хотелось узнать, почему воин передумал, но не собирался рисковать, уточняя. Вдруг непредсказуемый Лорд ещё раз передумает?
Труднее всего было повернуться и сделать первые шаги. Вдруг свиснет меч, нанося удар, или стрелой снимут со стены башни. В конце концов, кроме Дарбена есть ещё незнакомый ему Киран, и тот контуженный Давин. Любой из них может отдать приказ, и надоевшего всем демона снимут заклинанием или болтом из арбалета.
— Я не верю в другие миры. — Лорд заговорил негромко, и Димка замер, опасаясь хлюпаньем и плеском заглушить слова. — Но во имя Матушки, что верит в вашу с чёрным жрецом нелепую ложь, я отпущу тебя… сегодня! Я знаю, ты вернёшься! Не понимаю, что вам нужно в светлом мире, может быть, действительно нестерпимо знать, что где-то правит Истинный Свет, но однажды мы встретимся. Может быть, на поле боя, а может — для того, чтобы исполнить безумный приказ, и шагнуть во Тьму с ненадёжным проводником. Лишь для неё, во имя Света, а не из-за лживых слов! А сейчас — убирайся, тварь, пока я не позволил братцу отомстить за позор, от тебя воняет Тьмой!
— Да и от тебя не «Красной Москвой» пахнет! — Обиженно отозвался Димка, но чуть попозже, отойдя на приличное расстояние. Может быть, он действительно ещё вернётся, по своей ли воле, или по призыву, вполне возможно… Тогда и позволит себе роскошь — быть гордым. А сейчас разумнее остаться в живых.
Горизонт постепенно приближался. Или край земли нельзя назвать горизонтом? Сейчас можно было видеть почти идеальные очертания края, и изломанные стенки ущёлья. В этом месте даже свет Сиятельной Леди падал под углом и не так давил.
Как ни странно, у местных было достаточно точное представление о мироустройстве. Димка не смог удержаться, и для начала зашёл со стороны обычного края. Свет почти угас. Звёзды казались близкими, пронзительно яркими и совершенно не мерцали. Незримый барьер не позволял сделать ещё шаг или хотя бы наклониться и посмотреть, что там, за краем. Пожалуй, при других обстоятельствах он бы задержался и устроил пару экспериментов. Но позади остался Дарбен, не отличающийся терпением, и две пограничные башни, набитые людьми, с вполне понятным предубеждением относящимися к демонам.
Землянин вернулся к обломанному краю, выбоине на диске едва ли не в километр длинной. Невольно начнёшь уважать хрупкую женщину, способную сотворить такие разрушения. Хорошо, что ему довелось встретиться с ней сейчас, а не когда она бродила грязной, голодной и озлобленной на слуг Тьмы.
Димка обернулся, в последний раз окинув взглядом нестерпимо сияющий зеркальный дворец, две кажущиеся зыбкими в море Света пограничные башни, и даже, кажется, яркую искру на вершине одной из них. Дарбен, Давин? Или какое-то зеркало? Землянин помахал напоследок, и даже послал воздушный поцелуй своему возможному провожатому. Если это Лорд Светлячок, должен понять правильно!
Шаг за грань — и свет погас. Исчезли звёзды и тени. Димке оставалось только посочувствовать миру, который отделён от тёмных путей одним лишь шагом.
5. К истоку ключа
— Ваше Нижайшество! Новая партия грешников прибыла!
Сатана довольно потёр руки:
— Ну наконец-таки! Почему такая задержка?
— Понимаете, у них был конфликт ещё там, наверху. А уж как свели вместе — драка, разборки, еле растащили! Треть охранников на больничном.
Сатана тяжело вздохнул:
— Неужели опять из бывшего Союза? Снова весь персонал споят, котлы на металлолом сопрут, и ещё будут требовать поддать пару в бане! За что мне такие муки, Господи?!
Он висел в бесконечной Тьме, и любовался. Сейчас не было однородного беспросветного мрака, перед внутренним взором раскинулся океан Тьмы, с течениями и заводями, водоворотами в «мелких» местах. Димка не обрёл зрение, скорее, воспринимал окружающее кожей, слухом или даже обонянием. Но этого хватало, чтобы твёрдо знать, в каком направлении опасная тварь, а где — мир, только что покинутый им.
Путник обернулся и увидел… Тень? Тёмную сторону мира? Неудивительно, что с тёмных путей не видно звёзд, раз уж плоский мир воспринимается как чёрная монета, едва выступающая из мрака. Лишь неосторожно проломленный Леди край чуть мерцал, привлекая внимание. Естественно, что в плоский мир лезет всякая пакость. Да здесь демоны, наверное, в очередь выстраиваются!
Димка не без удовольствия переместился к самой грани, и сразу ощутил, как различаются разные стороны диска. Мёртвая, «холодная» сторона, куда легко проникнуть, но нет ни малейшего желания совершать такую глупость, и «горячая», сейчас насыщенная Светом, отторгающим Тьму.
И что-то было ещё, что-то очень необычное в плоском мире. Землянин чуть отдалился, и понял. Он чувствовал этот мир, легко мог найти его в тёмных путях, вернуться к нему в любой момент! И не только плоский, Димка вдруг с восторгом понял, что теперь легко отыщет и мир мудрых деревьев, и болото коварных магов, и даже Землю! Это было как инстинкт, как некое дополнительное чувство, но он легко мог сказать, куда надо двигаться, чтобы попасть в любой из посещённых им миров. И пусть найти новый мир для него так же сложно, как любому застрявшему на тёмных путях существу — он всегда мог вернуться туда, где уже побывал!
И ещё одно место было обозначено на условной умозрительной карте. Странное, и даже отчасти пугающее чувство, как будто где-то в отдалении есть его часть. Или он часть чего-то большего? Как будто Димка намертво связан с чём-то отдалённым незримой нитью, и стоит лишь тронуть эту нить — как связь сократится, его притянет… куда? Или к кому? Это явно была не обещанная «дядей» кровная связь, Земля находилась совсем в другом месте. Может быть, это упомянутый Сиятельной Леди исток ключа?
Путник отбросил неприятные мысли. О таких вещах лучше побеседовать с более опытным и осведомлённым человеком. А сейчас надо оценить, что же изменилось в нём, позволив так просто ориентироваться, да и гораздо увереннее себя чувствовать на тёмных путях. Неужели ему мешало заклинание. Или просто время пришло?
Усталость растворилась без следа, а силы незаметно восстано