Глава 10
Утро выдалось хмурым. Ночью небо затянули низкие облака и теперь на улице накрапывал редкий дождь. Камни и дома потемнели от влаги, и теперь всё казалось более мрачным, чем вчера. Остальные участники экспедиции отсыпались после ночных гуляний, оба ша отдыхали, Мирт ещё спал, и к радости Сантинали на завтрак спустился только один учитель Тео. Вот он, удобный случай спросить всё, что её интересует, без лишних свидетелей.
Колдунья наблюдала, как мучается головой её бывший куратор — звание начальника экспедиции не освобождало от похмелья — и выбирала удобный момент, чтобы её вопрос звучал естественно и не вызвал лишних подозрений. Кроме этого она полночи придумывала, как представить Шанасаннана, но так в итоге ничего и не придумала. Два шанаши с красными глазами, да ещё такими именами! И если появление Шанарана можно было бы списать на какое-то чудо или совпадение, то Шанасаннан… Похоже, учителю всё же придётся рассказать правду.
— Семнадцать человек погибли, — обсуждали тем временем за соседним столиком постояльцы вчерашний пожар. — А сколько обгорело!..
Здесь мысли Сантинали с интересующей её темы перескочили на другое: когда она освободила своего колдуна в Белой Твердыне, он, помогая ей спасти своих людей, убил двадцать одного человека, включая Кариллиэля. И сейчас, когда они освободили другого Хранителя, сгорели семнадцать. И если в прошлый раз смерти казались оправданными, то в этот погибли невинные люди. Поступила бы Сантинали точно так же, знай чем всё закончится? Это просто совпадение или возрождение таких могущественных колдунов должно требовать подпитки со стороны? Человеческие жертвы — вполне годный источник, пусть в последнее время колдовство, использующее силу чужих жизней, и находилось большей частью за гранью закона. Мысли ходили по кругу и неизменно возвращались к воплям горящих заживо людей — они кричали вновь и вновь в воспоминаниях королевны с тех пор, как она ушла их комнат Шанарана вчера вечром. А остались ещё два Хранителя — что случится, если разбудить их? Стоит ли так рисковать?
— Весь холм выгорел дотла, говорят, даже земля спеклась от жара. Кто знает, когда там сможет что-нибудь опять расти.
— Говорят, естественный огонь не мог быть таким сильным…
— Да, да, колдовской поджог…
— Но кто мог устроить такое?
— Учитель, — усилием воли отвлекаясь от невесёлых мыслей сама, и отвлекая внимание учителя от соседей, позвала Сантинали. — Вы когда-нибудь встречали в своих изысканиях упоминания о Чёрной Черепахе?
— Конечно, — Аластар перестал коситься на соседний столик и перевёл взгляд на Сантинали. — Мне до сих пор интересно где они её нашли, ведь в здешних горах, насколько мне известно, не водятся черепахи. И вряд ли водились раньше.
— Да, мне тоже этот титул показался странным, — охотно кивнула Сантинали в надежде вытянуть из учителя побольше и тут же прикусила язык, увидев как с удивлением тот приподнял брови.
— Титул? О, нет, Санти, — учитель Тео усмехнулся. — Ты что-то напутала, похоже. Это не титул.
— А что же?
— Метафора. Синоним. Я думал, ты вспомнила о ней из-за трагедии в храме.
— Хм… да…
— В старых текстах говорили о чёрной черепахе, чтобы лишний раз не упоминать смерть. Вполне понятно почему в те времена в силу слов верили намного больше, чем сейчас, и некоторые вещи избегали называть своими именами. — Аластар ушёл в мысли и его речь стала размеренной, будто бы он оказался в лектории перед студентами, в окружении привычных кафедры, грифельной доски и книг. — Когда писали «к нему приходила Чёрная Черепаха» или «его забрала с собой Чёрная Черепаха», это значило, что человек умер. Чаще так называли плохую смерть. Когда люди погибали в расцвете сил, от болезней, от несчастных случаев… Хотя иногда и об умерших от старости так тоже говорили.
Клякса из рода сильных по прозвищу Смерть. Более дурацкое имя и выдумать было нельзя. Если с «Кляксой» ещё можно было смириться, то «Смерть»??? Бессмысленные напыщенность и претенциозность! Хотя если вспомнить то ощущение жути, мрачного склепа, каким иногда веяло от Шанарана, может, за этим именем стояло не просто пустое бахвальство?
— Скажите, учитель, а какого-нибудь человека так могли звать?
— Человека? Хм… — Аластар наморщил лоб припоминая. — Не думаю. Хотя… Мне кажется это не вошло в те пять тетрадей, что я давал тебе. У королевы-дочери были специальные люди, колдуны определённого сорта, для разных… поручений. Они упоминались в одной рукописи. Там их звали «палачами». Но если предположить, что «Чёрная Черепаха» — это не метафора, а… хм… — Сантинали поняла, что только-что она потеряла куратора окончательно. — Это открывает новые горизонты. Если предположить, что чёрная черепаха была человеком, пусть даже разными людьми, то каждое такое упоминание значило бы… — бормотал себе под нос куратор забыв обо всём на свете, включая недавний пожар. — Это очень свежее, и не побоюсь этого слова — смелое предположение. Оно позволит взглянуть на бытность Старого Царства под новым углом! Санти, ты умничка! Мне нужно срочно записать это…
— А что значит «минья»? — Не дав выскочить учителю Тео из-за стола задала второй мучивший её вопрос колдунья. — Тоже какая-то метафора?
— Нет, это как раз конкретный титул. Вообще это общее название, но если его написать с большой буквы, то оно станет титулом, и я думаю оно тебя интересует именно в этом значении. У нас нет такого слова, но если пытаться объяснить смысл, то это девушка, достигшая совершеннолетия и вступившая в права владения, но ещё не обзаведшаяся спутником жизни. В этой горной стране времён Старого Царства, как ты, возможно, помнишь, был матриархат, и имущество передавалось не от отца к сыну, а от матери к дочери. Миньей — кроме владетельной девушки-холостячки — ещё звали главнокомандующего. Мы долго пытались подобрать термины, которые бы и передавали смысл оригинальных слов, и в то же время были понятны современным людям, и в итоге остановились на «королеве-матери» и «королеве-дочери», хотя чаще всего они не были матерью и дочерью в прямом смысле слова: королева-дочь могла быть старше «матери», и зачастую они были довольно дальними родственницами, представлявшими разные ветви правящего рода. В Сарандане существовало интересное разделение власти: королева-мать правила страной, налоги, законы и благополучие граждан были в её ведении, в то время как королеве-дочери подчинялась армия, как обычная, так и колдовские её части. Королева-дочь следила за спокойствием, соблюдением законов и безопасностью границ. Работая в тандеме ми и минья — «полноправная хозяйка с семьёй, госпожа» и «маленькая девочка» обеспечивали процветание своих земель.
— Выходит, Хранители…
— Да, Хранители подчинялись только королеве-дочери, минье, если тебе нравится старый термин. Причём, напрямую, без всяких генералов или кого-нибудь ещё. Если хочешь так считать, они сами были кем-то вроде её генералов.
Выходит, королева-дочь, тут и там встречавшаяся на протяжении всех пяти тетрадей — это и есть минья? Если бы колдунья знала, то читала бы про неё намного внимательнее!
— Доброе утро, — сонный и немного помятый Мирт остановился у их столика. — Я не сильно опоздал? Ещё осталось что-нибудь?
— Садись, сейчас попросим тебе тоже что-нибудь найти.
Пока отец и сын разбирались с завтраком и расставляли новые тарелки на столе, Сантинали думала стоит ли задавать сотню тут же появившихся новых вопросов. Но что, если учитель насторожится почему её вдруг так заинтересовала эта тема? Может ли быть несколько миней одновременно? Если один Хранитель принёс клятву кому-то, кого он решил звать миньей — как должны поступить остальные Хранители? В современном мире эти подробности были никому не нужной исторической ерундой.
Она не заметила, как все разговоры в столовой стихли, а жующий Мирт побледнел и уставился на кого-то, вошедшего в зал. К реальности колдунью вернуло странное чувство, будто прямо за её спиной развели огромный костёр, и ещё немного, и она сама загорится.
Сантинали медленно повернула голову. Верно: прямо за её стулом стоял Шанасаннан и недобро смотрел по сторонам. И без того большой, с грозным взглядом красных глаз, в своих доспехах и плаще он выглядел в столовой так же инородно, как цветущий розовый куст посередине занесённого снегом зимнего сада. Взгляды всех присутствующих были прикованы к его огромной фигуре, и судя по выражению обращённых к ним лиц — никто не ждал от него ничего хорошего.
— Привет, — Сантинали попыталась улыбнуться, но не была уверена, что у неё это получилось. — Вы уже проснулись? Я как раз думала…
— ЧТО ВСЁ ЭТО… — начал в своей громогласной всё сносящей на пути манере ша, как из-за его спины появился Шанаран:
— Ренан, замолчи.
Сантинали с удивлением отметила, что словоплёты были почти одного роста, будто кто-то линейкой мерил, только Хранитель Севера в сравнении с Хранителем Юга казался тонким тополем на фоне скалы.
— И возьми себя в руки. Сожжёшь всё к праотцам здесь. Вдохни. Выдохни. — Шанаран сделал одной рукой жест, показывая как вздымается и опадает грудная клетка, а второй ловко отодвинул стул рядом с Сантинали и тут же уселся. — Доброе утро, Аластар. Знакомьтесь, мой брат. Он здесь недавно, поэтому прошу простить его манеры, — ша уже запустил руку в тарелку с овощными палочками и теперь аппетитно хрустел морковокй. Пудинг королевны он предусмотрительно не трогал.
Шанасаннан посопел немного и повторив манёвр Шанарана сел слева от Сантинали. К ним боязливо подошла служанка неся ещё два набора столовых приборов.
— Ещё один словоплёт, прошедший все одиннадцать кругов посвящения, — завороженно рассматривая его пробормотал Аластар. — Вы говорите, вы братья?
— Побратимы, — тут же уточнил Шанаран. — Мы вместе учились.
— Как же вместе, — пробурчал Шанасаннан, рассматривая содержимое своей тарелки, — Ты стал Шаной на полтора года раньше меня. И ты ешь руками!