— Ну, не хочешь, не буди…
— Если бы было так легко. Может, твоим родителям я ещё и смог бы сказать неправду, но Саннан и Данна меня легко раскусят. Нужно будить. И Леборойская порча… Без понятия, как от неё избавиться.
— Постой, дядя Герен же говорил, что ты знаешь, как её убрать.
— Он сказал, что я обладаю знаниями, — колдун назидательно поднял палец. — Да, определёнными знаниями я и вправду обладаю. Но как от неё избавиться… Когда-то ты меня спрашивала то же самое. Я знаю как её предотвратить. Но как уничтожить — лишь смею догадываться. Да и как я мог возражать держателю, если вы сидели рядом? Тут лишний раз вдохнуть поостережёшься.
— И что же теперь делать?
— Нужно достать ещё адонала.
— Чтобы ты оставался простым смертным подольше? — Скептически хмыкнула королевна.
— Неплохо бы, — усмехнулся в ответ ша, — но нет. Ты ведь не знаешь что такое Леборойская порча?
— Ну, когда слишком много колдунов плетут заклятия одновременно, может происходить напряжение магического поля особого свойства… — Сантинали наморщила лоб, пытаясь вспомнить описание, почерпнутое ещё в Академии.
— Ерунда, — фыркнул Шанаран. — Всё не так. То, что вы называете Леборойской порчей — это Чёрная Черепаха, потерявшая контроль над своей силой.
— Что?!
— Это как со словоплётами. Если магические традиции Сарандана прекратили существование, это ещё не значит, что Чёрные Черепахи перестали появляться. Да, Трейкен прав, в современном языке это название действительно звучит, как дурацкое прозвище, — Шанаран поморщился. — Обычно Чёрная Черепаха гибнет почти сразу после появления. Точнее, сначала развоплощается в то, что сейчас называется «порчей», а потом умирает от истощения. Это происходит довольно быстро — несколько минут, может, часов. В редких случаях она может протянуть несколько дней. Но иногда — очень редко — даже развоплотившись, Чёрная Черепаха может продолжать существовать долго. Найдя какой-то естественный источник силы или наловчившись пожирать живых. Если порча станет устойчивой, как это случилось в Страйхе, то она может жить ещё долгие десятилетия, если не столетия, и даже увеличиваться в размерах.
— То есть ты хочешь сказать, что Леборойская порча, уничтожившая южные земли — это колдун, потерявший контроль над своей силой?
— Да. Теоретически — чисто теоретически — чтобы уничтожить порчу, нужно Чёрную Черепаху из «порчи» опять превратить в «черепаху». Ну, вернуть ему контроль. Воссоздать его сущность. А при помощи адонала, пусть и ненадолго, он станет простым человеком, с которым можно сделать что угодно. Даже усыпить.
— Ну… звучит вроде бы несложно. В чём же проблема?
— В том, что всё это — теоретические выкладки. Я не знаю ни одного случая, когда Леборойская порча воссоздавала свою сущность.
— А ты сам?
— Что «я сам»? — Колдун нахмурился.
— Я ведь не единожды видела тебя в образе «порчи», оказывается. Да и если верить Ренану, мебель вкривь и вкось в твоих комнатах — как раз результат того, что ты время от времени переходишь в это… хм… состояние. Значит, это возможно. Как ты это делаешь?
— Без понятия. Технически я ведь не развоплощаюсь. Я всё время здесь. Просто… Знаешь, иногда когда ты очень устанешь, то сложно шевелиться?
— Да.
— Вот в такие моменты я чувствую себя очень уставшим. И мне сложно шевелиться. Но если напрячь волю, то я вновь собираюсь. Ну, до определённого момента. Не думаю, что такой фокус можно проделать «извне». Чёрная черепаха должна сама заставить себя собраться, сфокусироваться.
— Если ты никуда не деваешься во время развоплощения, то, может, и с другими точно так же? А если это так — ты же словоплёт. Ты сможешь ей приказать это сделать. Собраться.
Какое-то время Шанаран молчал, обдумывая услышанное.
— Это мысль, — наконец произнёс он. — Ты знаешь, можно попробовать.
В комнате повисла тишина. Сантинали пристально смотрела на колдуна. Он же лежал на кровати наслаждаясь покоем. Наконец, Шанаран почувствовал её взгляд.
— Что? — Он оторвался от созерцания потолка и покосился на королевну.
— Я знаю проказы времён твоей учёбы. Знаю твои приключения в банде, пока ты жил в приюте. Знаю про твою собаку и трёх твоих любовниц. Знаю про защитные линии Белой Твердыни, наверное, даже больше, чем солдаты, стоявшие в этих линиях. Думаю, наступило время мне узнать откуда берутся и кто такие Чёрные Черепахи.
— Я надеялся ты никогда не спросишь, — Шанаран закрыл глаза и утих. Казалось, даже дышать перестал. Было непонятно — собирается он с мыслями, чтобы начать рассказ, или просто решил молчать пока Сантинали не сдастся и не уйдёт.
— Шанасаннан как-то обмолвился, что ты не всегда был таким, а только после какого-то происшествия.
— Ну да. Было бы странно белокурого мальчугана называть Кляксой, — язвительно скривился Шанаран.
— И сказал спросить тебя. Что ты сам расскажешь. Стой, у тебя раньше были не золотые волосы?
— Нет, конечно. Все саранданцы смуглые и темноволосые. Когда ты увидишь остальных хранителей, то поймёшь. Они все, как Ренан. И я был таким же. Помню, в детстве меня иначе, чем воронёнком не звали.
Сантинали попробовала представить себе черноволосого и смуглокожего Шанарана. Наверное, был просто грозой женских сердец.
— И что же случилось?
— Прорыв. Какой-то юный держатель открыл Врата, и куча тварей хлынула в наш мир. Он только набрал достаточную силу, и сразу же решил воспользоваться своими новым умением, чтобы заявить о себе. Нас отправили на зачистку местности. Было горячо, но мы в целом справились. Мы думали, что держатель уже давно сбежал оттуда, но оказались неправы. Мы уже практически закончили, и я расслабился — угрозы не было, — колдун помолчал. — И ошибся. Даром, что иной был держателем — при этом он оказался тупой, как пробка. Затаился возле Врат и ждал даже не знаю чего. Мы с ним схлестнулись. И случилось то, что ты перед этим назвала «напряжением магического поля особого свойства». Такое случается время от времени, никто в моё время не знал почему. Думаю, до сих пор не знают. Когда ша дерётся с тварью, иногда они теряют границы и сливаются. То ли их силы накладываются каким-то особенным образом, то ли ещё что. Не знаю. Но в любом случае возврата нет. Но даже это — ещё не конец. Сущности так легко, как силы, слиться не могут. Тут либо сущность твари поглотит тебя, и дальше уже она будет пытаться совладать с тем, что вышло. Либо наоборот. В этой битве победил я. И я смог удержать тело и не погибнуть от истощения. Так я стал Чёрной Черепахой.
— Невероятно, — едва слышно прошептала Сантинали. Так вот почему он был так зол, когда она назвала его тварью тогда, в подземельях. Понятно почему он их так ненавидит. Даже не из-за тарденской ереси и своей смерти. Всё началось намного раньше.
— Да нет, во времена Сарандана Чёрные Черепахи были не такой уж и редкостью. Традиции ша позволяли успешно сражаться с иными, и возможно именно силы ша провоцируют слияние колдуна и твари. В каждом поколении всегда была минимум одна Чёрная Черепаха. Бывало и больше. Бывали Чёрные Черепахи, получившиеся из ша, бывали — получившиеся из шанаши, как я. И я не первый золотоволосый, кто добился звания Хранителя. Так что ничего невероятного. Хотя необычно, согласен.
— Ты всё время чувствовал себя изгоем, — Тихо произнесла королевна. Всю жизнь пройти с этим чувством. Быть везде чужим. Быть Чёрной Черепахой — даже большее бремя, чем быть королевной. Да что там, в сравнении с этим быть королевной — такая ерунда!
— Почему же чувствовал? — Колдун потёр шею, словно болело то место, где ему отрубили голову. — Я им и был. И сейчас есть. Точнее опять им стану, когда вернутся оставшиеся Хранители. Вместе со многими знаниями вернётся и знание о моей истинной природе.
— А дядя Герен… Он такой же, как ты?
— Да.
Они опять замолчали. Теперь понятно почему они так похожи. И понятно, почему Шанасаннан так возмущался. Но как так получилось, что дядя Герен жив до сих пор, хотя судя по всему ему тоже лет шестьсот, а то и больше, а ни одна из Чёрных Черепах Сарандана (если не считать Шанарана, конечно), не дожила до сегодняшних дней?
— А почему дядя Герен жив до сих пор, а ты — единственная Чёрная Черепаха Сарандана дожившая до сегодняшних дней?
— Повезло, — пожал плечами колдун. — Никто из подобных мне не умирал своей смертью. По крайней мере я о таком не слышал.
— То есть, ты хочешь сказать, что если тебя не убивать — особенным способом — то ты можешь прожить ещё тысячу лет? — Уточнила королевна. Но Шанаран только промолчал в ответ. Он больше не выглядел ни довольным, ни расслабленным. Сантинали прямо кожей чувствовала, что ша хочет чтобы она ушла и оставила его в покое. Но оставался ещё один вопрос.
— Слушай.
— М?
— Ты ведь шанаши.
— Да.
— И та тварь с которой ты… В общем, она была держателем, так?
— Ну, да.
— И дядя Герен…
— Что?
— Ты ведь мог бы, как и он, объявить себя держателем?
— Я что? — Шанаран от удивления даже приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть королевну.
— Ну, занять место Горжии, чтобы другие держатели не пришли в Ясеневую Рощу, — торопливо предложила Сантинали. Ведь если она всё правильно понимает…
— Нет, — колдун устало откинулся обратно на подушки и закрыл глаза.
— Но почему? Если я правильно понимаю, то…
— Не просто держатель удерживает земли. У каждого из них есть своя армия иных. И держатель настолько силён, сколько тварей он может себе подчинить. Да, я могу открыть Врата. Я могу уходить на Тёмную сторону и возвращаться обратно. И технически ты права, я — держатель. Но я не хочу призывать их, подчинять себе. Даже чужих иных подчинять себе. Даже не проси. Я сражаюсь, а не командую ими.
— То есть ты хочешь сказать, что из-за принципов ты…
— Я хочу сказать, что не призову в этот мир ни одной твари. Это проклятый путь. С ними нельзя ужиться. Если ты думаешь, что так я могу отодвинуть угрозу от Ясеневой Рощи, то ошибаешься.