Ша открыл рот словно действительно собираясь сказать что-то, и с мгновение смотрел так на Сантинали, потом шумно выдохнул и закрыл глаза:
— Санти, что ты делаешь?
— Тогда скажи, что любишь меня, — она не верила сама себе. Он отказался говорить вслух, что не любит её! — Что любишь меня хотя бы чуть-чуть. Самую малость.
Даже если его чувства к ней крохотные, как огонёк свечи — ей будет достаточно. Для всегда спокойного, уравновешенного и всё контролирующего шанаши даже столько, наверное, — слишком много.
Но Шанаран неожиданно сделал шаг вперёд и крепко обнял её. Он пах лошадьми, горькими степными травами, потом, кожей и совсем немного металлом. Сантинали закрыла глаза пытаясь впитать как можно больше его тепла. Кто знает, что будет дальше. Кто знает удастся ли ей когда-нибудь прикоснуться к нему ещё раз. И к тварям то, что он сейчас, возможно, читает её мысли или воспоминания. Без разницы.
— Я люблю тебя больше жизни.
Горячее дыхание в её волосах. Биение сердца под её ладонью.
— Тогда почему?.. — Не в силах совладать с дрожью в голосе Сантинали замолчала.
— Ты — минья. Минья не может быть вместе с Хранителем. Уж слишком разного полёта мы птицы.
— Но ты сам назвал меня миньей! Я ведь — ненастоящая…
— Это неважно. Теперь, когда остальные Хранители вернутся — назад пути нет. Я — Чёрная Черепаха. Ты — минья. И даже если бы это было не так — какое будущее может нас ждать? Ты — королевна, теперь воевода Страйхи. Твой отец хочет для тебя достойную пару. Я — пусть и сильный колдун — пришёл из ниоткуда и уйду в никуда.
— Но…
— Тссс… — Шанаран слегка отстранился и приложил палец к её губам. — Пусть у меня есть всего несколько минут, не отбирай у меня даже их, — и дождавшись её кивка опять обнял.
Сколько они так стояли посреди шатра — Сантинали потеряла счёт времени. Может, всего несколько минут, а может — целую вечность.
Где-то неподалёку фыркнул конь. Кто-то прошёл мимо шатра бряцая оружием. Волшебство момента развеялось.
— Шанаран, я…
— Не нужно, — колдун опять приложил палец к её губам. — Я хочу, чтобы ты сначала увидела кто я есть на самом деле, и только потом принимала решения. Легко любить образ. Сложно смириться с собственной опрометчивостью.
— И когда по-твоему я всё пойму?
— Если — когда — мы справимся с Леборойской порчей. Тогда и решишь как быть с нашими жизнями.
— А ты с себя ответственность, значит, снимаешь? — То ли в шутку, то ли всерьёз поинтересовалась королевна.
— Ты моя госпожа, — Шанаран улыбнулся своей жутковатой ухмылкой. Его внешность и мысленная речь никак не вязались друг с другом. — Я снял с себя ответственность ещё в подземельях Белой Твердыни принеся клятву верности.
— Ах ты негод… — Сантинали попыталась ткнуть его кулаком в рёбра, но ничего не получилось: колдун перехватил её руки и завёл себе за спину, заставив податься вперёд обнимая его. Поцелуй остановил шутливое возмущение.
— И это ты просишь меня не торопиться? — С сожалением в голосе произнесла королевна, когда ша, наконец, отстранился.
— Прости. Больше не повторится, — колдун отпустил её руки и отошёл к входу в шатёр. — Я должен идти. Пожалуйста, не торопись.
Хакар встретил их шумом, вонью и суетой. Огромный торговый город, стоящий на пересечении нескольких крупных трактов, не мог быть другим. Встречающий их воевода — генерал Дадат — то ли не знал о нападении, то ли был слишком хорошим актёром, но Сантинали показалось, что он искренне рад, что его наконец-то освободят от обязанности заниматься Страйхой. Дадат был хорошим полевым командиром, но бюрократическими делами страшно тяготился и уже давно слал просьбы королю О'Рилиэлю освободить его от унылой по его мнению обязанности, тем более что управлять разрозненными и разорёнными степными племенами под боком Леборойской порчи удовольствие было то ещё. Передача дел прошла быстро и безболезненно: Сантинали уже знала на что стоит обращать внимание, а с чем можно разобраться и позже. К двойной досаде вождей и старейшин королевна отменила все торжества по случаю её утверждения в новой должности и обязанностях, и уже через двадцать дней донельзя счастливый генерал отбыл в сторону столицы.
На нового воеводу последовало ещё три неудачных покушения — капитан Танарин и его люди не зря ели свой хлеб. Оба шаны развернули бурную деятельность по обеспечению Хакара — и резиденции воеводы в первую очередь — защитой от иных сущностей, а заодно и устранением колдовских ловушек, оставшихся со времён войны. Даже здесь, в многолюдном и обжитом городе было ещё много тёмных опасных закоулков — что уж говорить о местах сражений в степях. Регулярно королевне приходилось откладывать бумажные дела и браться за старое — расколдовывать поля. В Ясеневой Роще был момент, когда она опасалась, что заржавеет, забудет все навыки, но в Страйхе заботиться об этом не приходилось. Зачастую наоборот, единственное, на что вечером была способна колдунья по возвращению домой — это упасть на кровать и забыться беспробудным сном. За заботами время летело незаметно, и Сантинали не успела даже оглянуться, как наступила осень.
И ни разу за это время Шанаран не изменил своему образу холодного отстранённого шанаши. «Да, Санти». «Хорошо, Санти». «Готово, Санти». Спокойный, сдержанный, идеальный. И где же «Я люблю тебя больше жизни»? Уж не привиделось ли ей?
Хакар накрыли дожди. Сантинали откинулась в кресле и потёрла затёкшую шею. Место у камина пустовало: даже на юге колдун не приходил составить ей молчаливую компанию во время часов нудной работы. Конечно, в этом не было чего-то особенного: у него с Шанасаннаном дел теперь тоже было невпроворот, и вряд ли им, как и ей, хватало сна. Удивительно, как раньше со всем этим справлялся генерал Дадат. Хотя по тому, в каком состоянии ей досталась Страйха — справлялся он не очень.
Как хорошо, что страда закончилась. Летние дела подходили к логическому завершению. Ещё немного и — королевна верила — можно будет немного расслабиться и отдохнуть. А заодно заняться Леборойской порчей. Но как же она устала! Может, из-за постоянно висящей на ней ответственности (хотя в Белой Скале она так не уставала), а может из-за неприятных воспоминаний, связанных с этим местом? Интересно, удастся ли ей в этой жизни теперь выспаться?
Но ещё не отгремели все свадьбы, справлявшиеся обычно в это время года, как пришло письмо от князя Карлая — теперь соседа королевны. Дядя Герен ненавязчиво интересовался её здоровьем, здоровьем Шанарана и Шанасаннана, рассказывал о погоде и успехах в сборе урожая (эта тема была Сантинали теперь близка как никогда), а также сообщал, что хотел бы обсудить различные дела, и не хотела бы она по этому поводу пригласить его в гости.
Официальный визит от дружественного соседа — обычное дело, особенно если вас объединяет одна беда. Написать ответ с приглашением было делом нескольких минут. Уже утром гонец отправится в Левон. Но прежде чем положить письмо в стопку для отправки, Сантинали закрыла глаза:
— Шанаран.
И только через пять долгих вдохов в её голове прозвучал ответ:
— Я здесь, Санти.
Его голос казался немного тягучим, как сироп.
— С тобой всё в порядке?
Опять неестественно длинная пауза:
— Нет. Я спал. Что случилось, Санти?
— Дядя Герен хочет приехать. Я собираюсь отправить ему приглашение.
— Хорошо.
— Хотела уточнить у тебя как вы отнесётесь к его приезду.
— Странно, что он так долго терпел и хочет приехать только сейчас. Я ждал его раньше.
— То есть, я его приглашаю.
— Да.
Королевна вздохнула.
— Шанаран?
— Я здесь.
— А почему ты так рано спишь? Ещё небо на западе не потемнело.
— Я устал.
— Устал?
Такое объяснение звучало неправдоподобно: после адонала Шанаран буквально расцвёл. Мебель в его комнатах больше не стояла вкривь и вкось, он быстро набрал вес перестав походить на ходячий скелет, и сколько Сантинали помнила, больше не валился с ног после походов в город, где они с Шанасаннаном ставили печати. Почему же он устал сейчас? Может, это из-за дождей? Ведь она тоже в последние дни ходила разбитая и невыспавшаяся.
В этот раз молчание было настолько долгим, что Сантинали решила, что ша в этот раз решил вообще не отвечать, видимо, сочтя её вопрос риторическим.
— Чем ты занимаешься в последнее время? — Колдунья решила не отставать. В конце концов, должна же она знать, что за дела отнимают все силы её колдуна!
— Трейкен так долго не объявлялся, что я решил продолжить поиски стрелка самостоятельно, — наконец, словно нехотя, ответил Шанаран. — Это забирает много времени и сил.
— Может, раз он написал сейчас, ты остановишься на время? Вы с Ренаном и так делаете очень много. Да и занятия с Миртом…
— Одно из покушений в Хакаре чуть не увенчалось успехом. И его почерк слишком подозрителен: неуччтённые амулеты, слишком хорошая осведомлённость убийцы в твоих привычках… Я не могу оставить это на полдороге.
— Ты у себя?
— Да, — колдун был явно обескуражен такой резкой сменой темы.
— Я сейчас приду. Никуда не уходи, — королевна решительно поднялась из-за стола и направилась к дверям. Её ужасно раздражала такая манера разговаривать: лица собеседника не видно, полагаться можно только на интонации призрачного голоса в голове. А королевна уже слишком хорошо знала, что доверять ему не стоит.
— Куда я денусь, — едва слышно мелькнула в голове Сантинали не её мысль.
Дверь колдун предусмотрительно отпер, и королевна застала его тщетно пытающимся привести себя в порядок. Особого результата это не дало: отросшие за последние месяцы волосы топорщились, рубашка, хоть и застёгнутая сейчас на все пуговицы, была безвозвратно измята, а на правой щеке краснел след — колдун заснув подложил под голову руку вместо подушки.