— Шанаран? — Неуверенно то ли поздоровался, то ли спросил князь Карлай.
— Добро пожаловать в Хакар, — кивнул в ответ колдун. — Пойдёмте внутрь, пока опять не полило.
Сейчас был не лучший момент спрашивать что это значит — слишком много посторонних ушей вокруг, — но Сантинали решила, что вечером обязательно всё выяснит. Обед прошёл даже лучше, чем она ожидала: Шанасаннан походил на вулкан, готовый начать изрыгать пламя в любой момент, но в итоге никак своё раздражение и недоверия не проявил. Пусть в светской беседе он не участвовал, но и бросаться на князя Карлая он тоже не стал. Шанарану удалось сыграть роль более радушного хозяина, чем Хранителю Юга, но дружелюбной его улыбку тоже назвать было нельзя. Наконец, они выбрались из-за стола: всем нужно было возвращаться к делам, а князю стоило отдохнуть после долгой дороги.
— Постой, Шанаран, — гость тоже встал, когда ша начали прощаться. — Чтобы не откладывать в долгий ящик, — князь протянул ему конверт, который достал из внутреннего кармана своего камзола. Колдун не произнеся ни слова принял конверт, распечатал его и достал сложенный вдвое лист. С минуту он изучал его, а Сантинали сгорала от любопытства: что же там написано? Неужели дядя Герен действительно нашёл того, кто заказал Сантинали?
— Я ожидал ты справишься лучше, — наконец, произнёс ша. — Здесь нет главаря.
— Я ещё не закончил копать, — князь Карлай никак не показал, что слова колдуна грубы и могли задеть его хоть в малейшей мере. — Но расстояние накладывает определённые ограничения — из Левона я смог дотянуться только до части людей. Ядро контрабандистов находится в Ясеневой Роще, а там работа моих осведомителей значительно ограничена.
— Ты не ищешь с помощью тёмной стороны?
— Скажем так, мои таланты лежат в несколько другой области. Да и есть вещи, которые таким образом ни при каком таланте и умении не узнаешь.
— Резонно, — кивнул Шанаран, свернул лист, спрятал обратно в конверт, а конверт — во внутренний карман камзола. — Благодарю за помощь.
— Что с порчей?
— Я займусь ей как только Санти решит, что пришло время, — он кивнул и поторопился догнать Шанасаннана, уже скрывшегося в коридоре.
— И что же случилось? — Поинтересовался князь, когда колдуны ушли достаточно далеко, чтобы можно было быть уверенным, что его не услышат.
— Ты про порчу? — Немного напряглась Сантинали. Последняя брошенная Шанараном фраза вогнала её в ступор: королевна не то, чтобы совсем забыла про проклятье, висящее над её новыми землями — упоминания о ней появлялись в рабочих документах чуть ли не каждый день — но мысль о том, что с ней можно и нужно что-то сделать за каждодневными заботами как-то отошла на задний план.
— Нет, я про твоего старшего колдуна.
— Шан… — но князь строго поднял палец, обрывая её на полуслове.
— Без надобности не произноси их имена. Вы связаны клятвой, и каждый раз, когда ты называешь их — они слышат. Не будем давать им лишнего повода для беспокойства.
Сантинали ошарашенно смотрела на дядю Герена. Как-то раньше она никогда не задумывалась о том, почему Шанаран и Шанасаннан всегда откликаются стоит их позвать.
— А как же их тогда звать? — Она озадаченно нахмурилась.
— Господин Петух. Господин Черепаха. Эти дурацкие прозвища и придумала для своего удобства какая-то давно забытая минья. С довольно забавным чувством юмора, скажу я тебе. А простой люд решил, что шанаши всегда слышат, кто бы их ни назвал по имени. Так появилась одна из самых странных традиций Сарандана, о которых я слышал. Хотя у них было много и другого забавного.
Они замолчали. Слуги споро убирали со стола.
— Так что случилось?
— Пойдёмте ко мне в кабинет. Вы же не торопитесь с отдыхом?
— Пусть моя внешность старика тебя не смущает, — хохотнул дядя Герен. — Это не более чем ещё один обман в моей долгой жизни.
— Он был слаб. Его сила походила на огонь свечи под сильным ветром. Я всё недоумевал, как он мог быть тем самым тёмным лордом, отголоски славы которого докатились в своё время даже до меня. А я жил очень далеко от Сарандана, поверь мне, — дядя Герен вздохнул. Он неторопливо вертел в руках бокал с грогом, то грея пальцы, то ставя его на низенький столик рядом с креслом. — И уж о чём я недоумевал сильнее всего — это как этот недобиток мог уничтожить Горджию. Что бы я ни думал о старом мерзавце — он был силён. Просто застав его врасплох битву нельзя было выиграть. — С красным колдуном всё было понятно с первого взгляда — он хорош. Очень. И в полной мере отвечает своим званию и прозвищу. Но чёрный? Какое-то недоразумение. Тем более я удивился, когда Ренан его послушался тогда, у твоего отца, и не стал нападать повинуясь простому жесту руки. Но сегодня… — он замолчал на какое-то время, собираясь с мыслями. — Сегодня я немного струхнул, буду честен. Легко бы я не дался, это понятно. Но по возможности я бы предпочёл вообще к нему больше не приближаться. Это как заглянуть в глаза первозданной тьме и сохранить разум. Второй раз повторить не хочется. Так что же привело к таким радикальным переменам?
— Противомагическое зелье, — Сантинали решила не упоминать часть про свою вспышку гнева. Кто знает имела ли она отношения к получившемуся результату, а о слабости Шанарана — его любви к ней — королевна решила не сообщать даже дяде Герену. Пусть она решила, что несмотря ни на что он был и остаётся её любимым дядей, кто знает, что у этих держателей на уме.
— Что? — Её гость удивлённо изогнул брови.
— Адонал. Он выпил конскую дозу адонала — хватило бы на сотню колдунов, а может и больше — и потерял силу на три дня. Он даже говорить мог не опасаясь. А потом колдовство вернулось.
— И он стал таким, какой сейчас?..
Сантинали кивнула вместо ответа.
— Удивительно… — пробормотал князь Карлай ни к кому в целом не обращаясь. — Выходит, Шанаран как бы прошёл сквозь ритуал очищения. Интересно, как бы это сработало на мне?
— Ты тоже хоешь попробовать? — Сантинали нахмурилась.
— О, нет, что ты, — дядя Герен засмеялся. — Я не самоубийца. Для меня потерять силу даже на день — смерти подобно. Конечно, есть варианты провернуть такой фокус, но я неуверен, что мне это нужно: в отличие от Шанарана я в силе не убывал, поэтому не думаю, что со мной адонал сработает также, как с ним.
— Но как же тогда он победил Горжию, если был с «убывшей» силой?
— Может, в минуту опасности он смог на время вернуться на свой прежний уровень. А потом скатился обратно. А может всё это время он только притворялся, а адонал сбросил покров. Не знаю. Его ситуация настолько уникальна, что я ничему не удивлюсь, даже если ещё через пару месяцев он опять вернётся к состоянию угасающей свечи, — дядя Герен махнул рукой. — В любом случае с ним нужно держать ухо востро. Те, кто заглянул во тьму так глубоко, как он — очень непостоянны. А Шанаран — ценный союзник и носитель редчайших знаний и умений. Не хотелось бы потерять его расположение — или и вовсе потерять — из-за какой-нибудь ерунды. Ты, кстати, обратила внимание как он изучал список? Половине имён вообще не удивился! Сам нашёл их, шельмец. И с парочкой уже разделался, как я понимаю. Да так, что и носа не подточишь, — он завистливо хмыкнул. — Словоплёты — опасные противники.
— В смысле «разделался»? — Насторожилась Сантинали.
— Я нашёл девять высокопоставленных людей, которые от «нашей» контрабандной организации имели прибыль. И когда я писал тебе письмо с предложением встретиться — трое из них уже были мертвы. Причём умерли они недавно — после того, как вы уехали в Страйху. И каждый — при разных обстоятельствах. Один упал на охоте с лошади. Другого хватил удар. Третьего заколол на дуэли муж любовницы. Никак не свяжешь, но какой простор для фантазии! — Дядя Герен разве что руки не потирал от удовольствия, смакуя свой рассказ. — Да и вас ведь даже рядом нет, чтобы заподозрить. Об истинных возможностях словоплётов сейчас знают немногие, а об умениях таких, как я или твой чёрный колдун — вообще единицы. Думаю, Шанаран сейчас специально нагнетает ситуацию с этими смертями, чтобы расшевелить остальных. Заставить главаря сделать шаг, по которому он сможет его вычислить. Знаешь, как дичь гонят по лесу с факелами и погремушками.
Сантинали задумчиво кивнула. Шанаран — её Шанаран — в свободное от основных занятий время холодно и расчётливо убивает своих врагов? Вернее, её врагов. И даже полсловом не обмолвился! То, что дядя Герен за маской колдуна смог рассмотреть какие-то эмоции её уже не удивило.
— А что с порчей?
— У… хм… — у Сантинали язык не поворачивался называть Шанарана «черепахой» или «чёрным колдуном». Возможно, просто «Клякса» подойдёт? Ведь это достаточно распространённое слово. Хотя и «Кляксой» Шанарана назвать ей тоже было тяжело. — У него есть кое-какие идеи на этот счёт, но мы решили, что стоит дождаться тебя.
— Хочет подстраховаться? — Понимающе кивнул князь.
— Он никогда ничего подобного не делал, — словно оправдываясь сказала Сантинали. — Любой на его месте захотел бы подстраховаться.
— Да, ты права. Я помогу чем смогу. Скажи ему, что я готов отправится в любое время, когда он скажет.
— Хорошо. Спасибо, дядя Герен.
— Я заинтересован в решении этой проблемы не меньше тебя. Даже больше. Поэтому можешь рассчитывать на меня в любой момент.
Сантинали в задумчивости остановилась перед дверьми в покои Шанарана. День пролетел в заботах: ведь приезд дяди Герена был не только о приятных или интересных вещах, но и о каждодневных заботах, которые они должны были решать совместно, как добрые соседи: охрана границ, ремонт общих дорог, использование рек, дорожные сборы, правила пересечения границ, налоги и льготы для купцов, да просто тысяча и одна мелочь.
— Шанаран?
— Не закрыто, Санти.
Она толкнула створку. Колдун стоял у стола и задумчиво смотрел на лист с именами, доставшийся ему от князя Карлая.
— Ты сильн