— Трейкен, лови! — Шанаран из последних сил бросил князю что-то маленькое. Мгновение, и в руках Карлая полыхнуло грозовое копьё, словно сотканное из тучи, с маленькими голубыми молниями, бьющими в глубине. Не мешкая он подпрыгнул к крутящейся Наоре и с воплем вонзил копьё ей в грудь. От последовавшего за этим крика небо словно разломилось пополам. Грохот поднялся такой, что даже трава пригнулась к земле. Сантинали упала на землю пытаясь спастись от ударившего ветра. Рядом с ней прикрывая голову руками лежал Шанасаннан. Мелкие камешки барабанили по плащам.
— Хорошо хоть она была не шанаши, — буркнул он недовольно. — Хоть в чём-то повезло.
Он приподнялся и осмотрелся. Пыль ещё медленно садилась, и над степью повисла испуганная тишина. Но угрозы Сантинали больше не чувствовала. Мёртвая земля рядом была просто мёртвой землёй. В следующем году трава пустит там корни, а птицы, возможно, снова совьют гнёзда в ветвях мёртвых деревьев. Хранитель Юга помог королевне подняться на ноги и принялся отряхиваться от налипших пыли и соломы. Шанаран сидел всё на том же месте где и раньше, не сдвинувшись ни на йоту. Рядом с гудящим копьём наперевес стоял князь Карлай и выражение лица у него было донельзя восторженное.
— Ты невероятный везунчик, Шанаран, скажу я тебе, — донеслось до Сантинали. — Откуда у тебя это копьё? И откуда ты знал, что оно её возьмёт?
— Я не знал. Просто это было единственное оружие, которое у меня было с собой, и которым мог бы воспользоваться кто-то другой кроме меня, — Шанаран закрыл глаза. — Но в целом почему бы ему и сработать? Его создавали специально для борьбы с иными. Было бы странно, если бы на таких, как мы с тобой, оно не действовало.
— Но с таким результатом? — Князь Карлай повёл рукой вокруг себя показывая пустое место, оставшееся от Наоры.
— Она только вернулась из-за грани. Ложное ощущение силы вскружило ей голову, — голос Шанарана звучал всё тише. Кажется, он засыпал. — Ты прав, Трейкен, нам невероятно повезло, что всё закончилось именно так. Останься у неё чуть больше разума, позже нас ждал бы крайне неприятный сюрприз.
Князь Карлай в задумчивости повертел копьём, разжал руку и на ладони вместо грозного оружия у него оказался небольшой речной камушек.
— Просто невероятная штуковина, — он восхищённо покачал головой. — Шанаран, могу поспорить у тебя есть ещё. Ты не против, если я его оставлю себе?
Но колдун не ответил: он уже крепко спал.
Сантинали сидела в кабинете и в задумчивости постукивала кончиками пальцев по лежащим перед ней бумагам. Она уже привыкла к этому месту и считала действительно своим. Стол, полки с книгами — наконец-то дошли руки их перебрать и посмотреть, что ей досталось от предшественников. Большая часть была претенциозными дорогими молитвословами и сказаниями, но нашлись несколько трудов по военному делу, управлению и истории. Было явно видно, что никто, занимавший эти стены раньше, колдовством не увлекался.
В ближайший месяц из столицы должны были приехать новый эконом, три колдуна-учителя из школы Ри, шестеро советников по различным вопросам, начиная от сельского хозяйства и заканчивая планировкой города, и целая гора книг. Разобравшись с самыми горящими вопросами, Сантинали поняла одну простую вещь: ей остро не хватало опыта. Если в Белой Твердыне несмотря ни на что, дела всё же были налажены, то со Страйхой было совершенно непонятно, как здесь люди вообще сводили концы с концами. Здесь, в отличие от горного воеводства, жили несколько степных племён, со своими языками, традициями и законами, находилось несколько независимых городов, в основном заселённых приезжими ремесленниками и мастеровыми, был большой порт, и ещё проходили несколько трактов и речных путей, на которых круглый год царило бурное движение, что привлекало кучу дурного люда, охочего до лёгких денег. Все эти люди жили, общались, болели, торговали, не хотели платить налоги, враждовали друг с другом и доставляли кучу забот. Также здесь была своя аристократия, требовавшая внимания, балов и охоты, и, к счастью уже решившаяся проблема с Леборойской порчей.
Сантинали горестно вздохнула. Наора.
— Ты никогда раньше о ней не говорила, — заметил Шанаран, когда они обсуждали случившееся.
— Потому что я о ней не помнила, — призналась Сантинали. — Пока не увидела идущей по пустоши.
— Но ты же говорила, что вы были лучшими подругами?
— Да. Мы вместе учились. И вместе поехали в Страйху. Она пропала без вести во время одного из сражений. Тогда многие пропадали вот так, без вести, — королевна прикоснулась к виску и заметив внимательный взгляд шанаши пояснила: — Каждый раз, когда думаю о ней, начинает раскалываться голова.
Она помолчала и задумчиво повторила:
— Вообще не вспоминала о ней всё это время. Хотя мы были лучшими друзьями. Столько времени провели вместе… Как такое может быть? Может, это какая-то колдовская травма? Или следствие приёма адонала?
Шанаран лишь пожал плечами в ответ.
— Как думаешь, может быть ведь так, что я ещё что-то не помню? Или кого-то? Есть способ выяснить? Ты ведь можешь читать воспоминания! Ты можешь посмотреть?
— Я не могу увидеть то, чего ты не помнишь. Я знаю лишь то, что есть, но не знаю, чего не хватает. Разум и память — не книга, которую можно открыть и увидеть какие листы вырваны, — он успокаивающе взял её за руку. — Не думай об этом. Ты просто изведёшь себя, но ничего не сможешь поделать. Если ты действительно ещё что-нибудь не помнишь, пропавшие воспоминания вернутся так же, как и сейчас — без усилий с твоей стороны.
— А если я так и не вспомню?!
— Значит, так и будет. Возможно, ты забыла только Наору, потому что потерять её было слишком больно. Это естественный ход событий. Мозг от природы устроен так, что ты забываешь. Что ты делала летом, когда тебе было десять лет? Могу поспорить, в то время у тебя тоже был лучший друг. Ты помнишь его?
— Ты звучишь слишком успокаивающе. Будто так и надо, — буркнула Сантинали.
— Потому что я и пытаюсь тебя успокоить, — Шанаран откинулся на подушки. Шёл всего первый день его бодрствования после сражения с Леборойской порчей, и колдун всё ещё выглядел неважно. — Ты беспокоишься о том, на что невозможно повлиять. Это как злиться на дождь или солнце. Война никому не приносит ничего хорошего. Думаю, её последствия будут проявляться в твоей жизни ещё не год и не два.
Сейчас, когда королевна сидела в одиночестве в своём кабинете, разговор уже не казался таким стройным, как тогда. Никто не прикасался к её руке, чтобы отвлечь внимание, у слов не осталось успокаивающих интонаций. То, как Шанаран отвёл в сторону взгляд, как он делал паузы, подбирая слова… Он явно что-то знает! Может, кого-нибудь ещё своими недоговорками он и сможет обмануть, но не Сантинали. Нужно ещё раз с ним поговорить. Не щадить только очнувшегося колдуна, не наслаждаться его прикосновениями. Он ведь королевну не жалеет, не говорит всей правды, хотя она о происшедшем всю неделю думала, пока он спал! Сантинали поднялась из-за стола. Да, ещё не поздняя ночь, она пойдёт прямо сейчас. Шанаран всё равно ещё слишком слаб, чтобы заниматься чем-то ещё кроме как валяться в кровати, спать или есть.
В покоях колдуна горел свет. «Ещё не спит», - подумала королевна. В гостиной никого ожидаемо не было, но не успела она постучать в двери спальни, как из-за створок до неё донесся возмущённый голос:
— А что по-твоему мне оставалось делать?!
Дядя Герен? Сантинали потрясенно замерла. А он здесь что делает? Конечно, после битвы его отношения с Шанасаннаном значительно улучшились: шанаши перестал избегать князя и даже начал с ним разговаривать. Пусть ещё не слишком дружелюбно, но всё же. Но чтобы держатель отправился проведать Шанарана — и Шанасаннан позволил ему сделать это?
— Думаешь, мне хватило бы сил просто смотреть, как она угасает сломленная?
Ответа Сантинали не услышала — то ли стояла слишком далеко, то ли он предназначался только князю. Так вот как звучит разговор с шанаши со стороны. Длинные паузы между репликами, ничем не заполненные. И только пытайся догадаться, что же говорит второй собеседник.
— Ты же знаешь, как это работает. Она сама выбирала что забыть, — в голосе дяди Герена звучала горечь. — Она и меня не помнит. Думает, что её просто мои люди вывезли, а мы тогда так и не встретились. Как по её представлению я мог сидеть спокойно у себя в Левоне зная, что она попала в беду?!
— Да. Когда Сарен сказал, что отдаёт ей Страйху, я думал ему руку сломаю. Здесь всё дышит теми событиями. Любое место, любой запах могли вернуть её в прошлое. Первый месяц как вы приехали я каждый день ждал плохих вестей.
— В Сана-Сане после адонала на неё накатило?
— Вроде бы пока что обошлось, но кто знает… Ну вот как могло случиться так, что она окажется не просто её знакомой, а лучшей подругой? Их здесь сотни погибли, пропали…
— Пф… да, вероятность была мала, я знаю.
Сантинали не слышала шагов — толстые ковры укрывали пол в спальне, но голос дяди Герена было слышно то лучше, то хуже — он ходил по комнате то поворачиваясь к двери, то отворачиваясь от неё.
— Я понимаю, что ты не можешь врать. Просто не говори об этом. Молчать-то ты умеешь?
— Ладно. По крайней мере теперь ты знаешь, чего можно ожидать.
— Не пускай её в в местные подвалы. Ни в какие.
Сантинали попятилась. Может, дядя Герен и не знает, что она подслушивает под дверью, но Шанаран наверняка должен был её почувствовать! Хотя, конечно, в своём текущем состоянии… ни в чём нельзя быть уверенным. Она бесшумно прикрыла за собой дверь и заторопилась по коридору прочь. Кажется, никто её не видел.
Только вновь оказавшись у себя в кабинете, Сантинали позволила себе выдохнуть. Выходит, когда Шанаран говорил, что может заставить её забыть, он не шутил. Шанасаннан не говорил, что Чёрные черепахи так умеют. Он говорил о жизни и смерти, болезнях, но о таком… Да, с учётом того, как колдун читал чужие воспоминания и мог делиться ими, можно было предположить, что он и такое умеет. Королевна тяжело опустилась в своё кресло. Итак, главный вопрос остался открытым: сколько же она забыла? И что? Конечно, судя по тому, что говорил дядя Герен, она сама «выбирала» что забыть. И видимо, выбрала всё самое ужасное, тяжёлое, с чем не смогла бы жить дальше. Но все те светлые моменты, радость, беды, триумф и секреты, которые у них были с Наорой — всё тоже кануло в небытие. Целый кусок жизни — пуф, и исчез. Стоило ли оно того?