– Пойдем кофе пить, – позвал ее Морковкин. И добавил – Я принял душ. И чашки два раза помыл. Они – чистые!
Архипова рассмеялась.
– Ну, каков вердикт? – осторожно спросил Аркадий, дуя на кофе.
Архипова, улыбаясь, молчала.
– Не томи, – поморщился Морковкин, – хотя расстаться, только познакомившись, из-за полотенца или еще чего-нибудь… Это же глупо!
– Глупо, – согласилась Архипова, – я же не предлагаю расставаться. Я предлагаю кое-что поменять.
– Я готов! Я правда готов! – Аркадий чуть не опрокинул на себя кофе.
– Хорошо, – кивнула Александра, – но мы начнем не сегодня. На сегодня мероприятий вполне достаточно.
– А я хочу тебя, – произнес Морковкин, – оставайся. Зачем тебе куда-то ехать… Я утром тебе завтрак сделаю. И на работу отвезу.
– С ума сошел. У меня дома бумаги, лекции, мне надо переодеться. И… выспаться. А с тобой – не получится.
– Это точно… Ты мне нравишься.
– Хорошо хоть не соврал, что любишь.
– Мог бы, но не буду. Я, понимаешь… – тут Морковкин закатил глаза и принял вид ученого. Только он забыл, что сидит босой на кухне, а его халат поминутно распахивается на большом животе.
– Короче, – перебила его Архипова, – я еду домой, вызови мне такси.
– Я отвезу тебя…
– А вот сейчас врешь! Ты хочешь спать, как и я, – рассмеялась Архипова.
Дело было к поздней ночи, машина приехала без задержки и так же быстро доставила Александру домой. Там она молниеносно разделась и запихнула всю одежду в специальный мешок. «В химчистку! У меня такое чувство, что я часть того самого беспорядка, который я сейчас наблюдала!» – подумала она, стоя под горячим душем. Когда она ступила на светлую плитку своей ванной, она получила чуть ли не животное наслаждение. Пол был безукоризненно чистым – ни пылинки, ни соринки. А еще сверкало зеркало, светильники теплым светом подчеркивали белизну стен и блеск хромированных кранов. Полотенца пахли мылом. Архиповой оказалось недостаточно впечатлений – она зажгла во всем доме свет и обошла комнаты. Везде был порядок – стопка книг на тумбочке рядом с кроватью, свежая вода в стакане с зеленой веткой, аккуратно висят шляпы в прихожей, а обувь вся убрана в нишу. «Господи, как же хорошо, как же замечательно у меня дома!» – вздохнула она.
Заснула она молниеносно, как только уткнулась в подушку. Впрочем, воспоминание о сцене в спальне Морковкина промелькнуло, но усталость дала себя знать.
На следующее утро Архипова чувствовала себя на удивление бодрой. Да, она немного не выспалась, но настроение было прекрасным. Уже по дороге в университет ей позвонил Аркадий.
– Ну, ты сердишься на меня за вчерашнее? – поинтересовался он.
– А почему я должна сердиться? – ответила Александра и покосилась на соседей по автобусу.
– Ну… я повел себя агрессивно… – самодовольно произнес Морковкин.
– Вы хотите об этом поговорить? – тоном психиатра спросила Архипова.
– Ну, главное, что ты не хочешь об этом говорить.
– Главное, что я не проспала на работу, – рассмеялась она, – встала вовремя и в прекрасном настроении.
– Значит, и у меня все хорошо!
– Да, у нас все хорошо! Я тебе даю задание, – Александра понизила голос, – тебе надо купить два комплекта постельного белья. Еврокомплект, то есть два пододеяльника, две наволочки и одна простыня.
– А… – протянул Морковкин.
– Ты не перебивай, а сегодня же займись этим. Дальше. Ты покупаешь полотенца. То, что висит в твоей ванной, даже в утиль не возьмут. Серое, застиранное и с дырками.
– Это мама покупала…
– Аркадий, ты взрослый мальчик. Не рассказывай мне про маму. Ты лучше мамину фотографию, которая висит у тебя над столом, в нормальную рамку вставь. А то о маме говоришь, а ее портрет в сломанной рамке. Там же стекло вот-вот выпадет.
– Да, я видел… – произнес Морковкин виновато.
– Теперь наступила пора сделать, – назидательно произнесла Архипова.
– А какого цвета белье купить? – неожиданно задал вопрос Аркадий.
– Только белое!!! – Архипова даже закричала. – Только белое. Запомни – цветное белье смотрится плохо.
– А полотенца?
– Только однотонные. Никаких тигров или русалок! И цветочков.
– Господи… – Морковкин как-то пригорюнился, – так все сложно. Вон у нас внизу тетки у метро торговали, «ивановский текстиль»…
– Забудь! Иваново другие вещи хорошо делает. А белье лучше купить подороже. В хорошем магазине.
– Знаешь, ты меня так напугала, что я боюсь ошибиться. Поэтому я заеду за тобой вечером, и мы поедем куда скажешь. И все купим.
– Даже не знаю…
– А я знаю. И теперь ты не спорь!
– Ладно. – Архипова отключила телефон.
Глава девятая
Отношения
В этот день лекции тянулись медленно. Студенты шумели, не могли сосредоточиться. Архипова покрикивала иногда, но гул стоял. В конце концов она отложила свой конспект и поинтересовалась:
– В чем сегодня дело? Что за ерунда? У меня третья лекция, и никто не может нормально слушать?!
Аудитория замолчала. Потом кто-то подал голос:
– А Еременко отчисляют.
– Как отчисляют?! – изумилась Архипова. – За что?!
– Да все за то же! – загудели в аудитории.
– Так, староста курса, расскажите, – потребовала Александра, – а то я ничего не понимаю.
Староста была старше всех, замужем, с некоторым жизненным опытом, который привел к осторожности в суждениях и оценках.
– Ну, Александра Львовна, Еременко нагрубил в деканате, напился в общежитии и выступал громко против политических партий, – староста помялась, – сами понимаете, против каких. Какой.
– Против ЛДПР, надо полагать. – Архипова не удержалась и съязвила.
– Нет, вовсе нет, – покраснела староста.
– И все?! – спросила Архипова.
– И все, – зашумели все разом.
– Ясно. Очень жаль. Это такой талантливый студент, это просто надежда нашей науки… Ну а фронда, с кем не бывает, – громко произнесла она.
– Порядок же должен быть, – с каким-то вызовом произнесла староста.
– Какой именно? – поинтересовалась Архипова.
– Ну, в стране должен быть порядок.
– А что, от мнения Еременко этого порядка меньше? Может, наоборот, от критического взгляда и порядка больше будет? Так, спасибо. Я все поняла.
Архипова обвела взглядом аудиторию:
– Посидите тихо, порешайте задачи. А я в деканат наведаюсь. Пока никто не разбежался.
Студенты согласно загудели.
В деканате уже было много преподавателей. Многие поступили точно так, как Архипова. Дали задания, а сами пришли спасать незадачливого Еременко. Большой кабинет декана был полон. Сам декан пытался навести порядок. Но люди говорили все разом. Точь-в-точь студенты в аудитории. Архипова вошла, постояла мгновение, а потом тихо сказала:
– Блин, твою мать!
Тишина наступила разом. Декан возмущенно зыркнул:
– Безошибочно узнаю почерк Александры Львовны.
– Это же хорошо! Значит, имею индивидуальность, – ответила Архипова, – но, собственно, что с Еременко? Это мой студент. Я его знаю с момента поступления к нам, за какие такие учебные грехи его выгоняют?
– Демагогией, надеюсь, заниматься не будем. Я знаю, что он талантлив, но к этому требуются труд и нормальное поведение. Знаете, нам эти революции не нужны. И потом, никто не отменял влияния на других студентов.
– Господи, да своим решением вы взбаламутили даже самых спокойных!
– Мы решения еще не принимали, но примем в самое ближайшее время.
Опять все заговорили разом, Архипова махнула рукой и вышла. Остаток дня она провела, закрывшись в свободной аудитории, проверяя работы первокурсников. Настроение было плохое – Олег Еременко не являлся ее любимым учеником. Он был сложным в общении, резким и даже грубым. И, кроме того, некрасивым. И впервые в жизни Архипова обнаружила, что внешность играет против человека. До этого ей казалось, что только в личных, между мужчиной и женщиной, отношениях это имеет какое-то значение. Но, глядя на этого белобрысого, с белесыми глазами студента, Александра и жалела его, и испытывала неловкость. Словно ей было стыдно за природу, которая оказалась жестокой по отношению к этому человеку. Александра понимала, что есть тысячи более некрасивых людей, но почему-то Еременко выглядел агрессивно-жалко. «А такая голова, такие способности!» – жалела она его, понимая, что поведение парня – это своего рода самозащита. Архипова сознавала, что отчислить Еременко – это погубить его.
Вечером заехал Морковкин. Ее настроение он безошибочно распознал.
– Неприятности? – спросил он.
Архипова коротко рассказала о Еременко. Аркадий помолчал. Потом задал несколько вопросов. Александра машинально ответила.
– Понятно, у нас как всегда. Неудобные люди не нужны…
– И некрасивые… – добавила Архипова.
Морковкин ничего не сказал, только сжал ее руку. В этот вечер они собирались за покупками, но Аркадий понял, что настроение у подруги не исправится. И выглядела она неважно. Поэтому он притормозил у небольшого рынка, купил фруктов, овощей и пакет с соленым миндалем.
– Давай-ка домой. Я тебя сейчас отвезу, ты раньше ляжешь, выспишься, придешь в себя. А на неделе или в выходные мы с тобой все купим.
– Да, так лучше будет, – согласилась Александра. Она чувствовала тяжесть в голове, и общее состояние было не ахти.
Морковкин бережно выгрузил ее, пакеты, проводил до подъезда.
– Если что – звони. Я приеду, – сказал он, целуя ее в щеку.
– Угу! – пробормотала Александра. Она просто падала с ног.
Вечером, ближе к двенадцати, она поняла, что у нее начинается мигрень. Приступы этой нестерпимой головной боли нападали на нее примерно раз в три месяца. Александра на это время отключала телефоны, закрывалась дома. Так она проводила несколько дней в полной тишине и при отсутствии дневного света – плотные шторы в ее доме были тщательно задернуты. На работе знали об этой напасти и разрешали не брать больничный, не было сомнений, что пропущенные занятия Архипова отработает с лихвой.