– Я? – Молодой человек пожал плечами. – Я, скорее, «свидетель со стороны жениха».
– Не поняла!
– Дурацкая шутка. Я – сын юбиляра.
– А почему же вы здесь? А не там, рядом с отцом?!
– Ну, во‐первых, там уже есть один сын. Он как раз рядом. Во-вторых, отец ушел от нас, когда я маленьким был. С матерью начал поддерживать отношения, когда я уже не требовал много внимания и стало ясно, что по кривой дороге не пойду.
Архипова задумалась:
– Стандартная ситуация, но отец – человек публичный, все нос суют в его жизнь, а соответственно, и в вашу – это дрянь дело.
Молодой человек как-то странно взглянул на нее, а потом сказал:
– А кстати, может, именно поэтому он с нами поддерживает отношения? Имидж порядочного человека.
– Бросьте, он вас любит. Вот я с мужем развелась. И счета у меня к нему большие. А дочь его обожает, и отношения у них прекрасные. Я очень рада этому.
– Это хорошо. Главное, чтобы все естественно было. У нас же все имеет вид мероприятия. Словно в кустах фотограф сидит и снимает происходящее для светской хроники.
– А не кажется ли вам это?
– Нет. Я же уже взрослый мальчик.
– Сколько вам?
– Двадцать пять.
– Взрослый, верно. Чем занимаетесь?
– Рекламой. Обычное такое занятие сына известного человека.
– Правда? – удивилась Архипова.
– Да, у меня коллеги – почти мои ровесники и все сплошь с известными фамилиями.
– Так это хорошо! – ответила Архипова. – Влиятельные коллеги, корпоративный круг. Послушайте, мы же не наивные люди. У академиков редко дети работают в автосервисах.
Молодой человек рассмеялся:
– Я, пожалуй, домой двинусь. К маме обещал заехать. Рассказать надо, как все прошло. Она почему-то думает, что можно что-то исправить. Это глупо. И жалко это видеть.
– А вы маму не жалейте. Совершенно нет оснований. Она воспитала прекрасного сына. Она сумела сохранить хоть какие-то отношения с бывшим мужем. Это значит, что у нее есть характер, выдержка, самообладание. Это значит, что она воспитанна и интеллигентна. Судя по всему, она достойнейшая женщина.
– Я и сам знаю.
– А их отношения с вашим отцом – это ее дело. Не замечайте их. Это вас не касается. К тому же люди живут воспоминаниями. А в этом нет ничего предосудительного.
– Спасибо, вы поддержали меня. – Молодой человек улыбнулся и пошел к выходу. Только сейчас Александра сообразила, что не узнала его имени. «Откуда это ощущение, что дети из разведенных семей – жертвы?! Ведь это совсем не так! Этот молодой человек всем хорош. Но почему же его жалко? Потому что мы привыкли так думать. Нам в голову не приходит, что жизнь в неполной семье порой гораздо счастливее, чем в той, где мать и отец лишь терпят друг друга», – думала она. Как раз на глаза ей попался юбиляр. «Благополучный, сытый, обласканный человек. Интересно, он заметит, что один из его сыновей ушел? Мать бы обязательно заметила. Вернее, она бы даже из поля зрения не выпустила его!» – Архипова схватилась за телефон. Ей захотелось срочно позвонить дочери.
«Узкий круг» уезжал на такси. Вереница желтых машин выстроилась у крыльца ресторана. Отовсюду были слышны возгласы:
– А где мой «мерс»?
– А я завтра найду свой «порш»?!
– На такси сто лет не ездил!
«Близкий круг» юбиляра таким образом подчеркивал, что имеет хорошие машины, но только по причине опьянения вынужден ехать на такси.
Морковкин, слава богу, молчал – ему особо хвастаться было нечем.
Доехали быстро. В машине с Морковкиным и Александрой сидели Алена – студентка с курса Аркадия – и Вика с телевидения.
Архипова с удивлением наблюдала, как обе молодые женщины, совершенно не стесняясь присутствующих, обсуждали, кто с кем сегодня уйдет из ресторана.
– Аркаш, а Перепелкина уже бросила Незнамова? – спросила Вика.
– Говорят, да, – развалившись на заднем сиденье, важно произнес Морковкин.
– С тебя пиво! – бросила Вика Алене.
– Подруга, не бойся! – отвечала та.
Александре ехать было неудобно – Морковкин сидел, как китайский божок, занимая все пространство.
– Алена, пихни его в бок, пусть он немножко подвинется, – пошутила Архипова. Алена обняла Морковкина и произнесла:
– А мне и так хорошо. Рядышком с любимым педагогом.
– Вот видишь! А тебе тесно? Так есть меньше надо! – отреагировал Аркадий.
– Господи, – пробормотала Архипова. Она выпила прилично, но голова соображала хорошо, и вразнос идти не было никакого желания. А так бы она обязательно поставила на место и эту Алену, и Морковкина.
Добрались быстро – доходный дом в центре Москвы. Прекрасная квартира на последнем этаже с круглыми окнами. Из окон видны Садовое, Цветной бульвар и кусочек Петровки. Обстановка была богатой. Именно богатой. Гобелены французские старые, ковры китайские толстые, казалось, меховые. Мебель из дорогого дерева – Архипова забыла, как оно называется. Помнила только, что протирают такую мебель только натуральным пчелиным воском. Еще были всякие этажерки, полочки, консоли. Посередине самой большой комнаты стоял стол в виде огромной коробки.
– Неожиданно вы это приспособили! – воскликнула она. Юбиляр снисходительно рассмеялся, а Морковкин даже подпрыгнул от досады.
– Экая ты, голубушка, у меня темная! – воскликнул он. – Это же знаменитый Дорфмейстер! Изготовитель мебели современной. Понимаешь, у него все в таком стиле!
– Кошмар какой, – громко сказала Александра, – это просто уродство. Простите, я не в ваш адрес…
Тут она повернулась к юбиляру и заметила, что Алена и Вика застыли.
– Э, я вижу у вас вкус прекрасный – столько красивых вещей соединены в изумительный ансамбль… Но это вот…
Морковкин засмеялся ненатуральным смехом, остальные иронично улыбались.
– Я с вами согласен, – неожиданно произнес юбиляр, – идиотская штука. Подарили. Эти люди в гости приходят. Я не мог иначе…
– О, это делает вам честь. Это же почти подвиг самоотречения – такое поставить в этом доме, – рассмеялась Архипова.
Юбиляр подошел к ней и поцеловал руку:
– Отважная женщина. Мои гости все принимают на ура.
– Ну, неправда, – засуетился Морковкин, – твоего Ваську-Пепла я критиковал. Ты же помнишь?!
– Как же, но эта критика была похожа на комплимент, – рассмеялся юбиляр.
Морковкин поджал губы.
– Слушайте, мы будем пить? Или не будем?! – Юбиляр захлопотал вокруг бара, потом откуда-то появились маленькие канапе, дипломатический торт с печенью и слоеный рулет с крабами. Все было вкусно. Архипова, хоть и была сытой, с удовольствием ела. Она ходила с тарелкой по огромной комнате и разглядывала картины, статуэтки, книги. Морковкин в общей суете подошел к ней:
– Ты могла повременить со своим мнением?
– С чего бы это? – удивилась Александра.
– А с того, что ты мало знаешь о некоторых вещах.
– Эти люди вообще ничего не знают о матанализе, в котором я спец! Но это не значит, что я запрещу им высказываться на этот счет. А ты что так завелся? – Она внимательно посмотрела на него. Аркадий махнул рукой и отошел.
Вечер у юбиляра был интересным: байки, умные разговоры, сплетни – все это сыпалось как из рога изобилия. Эти люди смеялись над непонятными ей ситуациями, но Александра чувствовала себя комфортно. Этот комфорт исчез, когда вдруг к Морковкину подсела Алена и стала целовать алыми губами его белую рубашку. Рубашка очень скоро покрылась отпечатками, а Морковкин даже не подумал сопротивляться, более того, он пытался как-то ущипнуть Алену. Девушка хихикала и вспоминала, как они когда-то ездили выступать в Коломну.
– Ты все ко мне в номер рвался! Помнишь! Нет, ты помнишь? – спрашивала Алена, заливаясь смехом. Морковкин, судя по всему, помнил, поскольку обнимал девушку все крепче. Архипова почувствовала себя по-идиотски. Ревновать было глупо, возмущаться – тоже, но и веселого было мало.
На помощь пришел юбиляр:
– Так, Аркадий. Я тебя эвакуирую. Пора, пора… Мы все тоже сейчас будет собираться.
От этой помощи, от понимания, от поведения Морковкина у нее выступили слезы. Архипова справилась с собой и сказала:
– У вас прекрасный сын. Очень умный, тонкий и много понимающий в этой жизни молодой человек. Вы должны гордиться им. И той женщиной, которая его воспитала.
– Я вас понял, – ответил юбиляр. И Александра видела, что ему было и приятно, и немного совестно.
Морковкина выволакивали всей компанией. Маленький и толстый, он стал похож на масляный шар. Только его кто-то за руку схватит, как он выскользнет и исчезнет в глубине квартиры. Там он что-то восклицал, чем-то возмущался и выпивал еще рюмку первого попавшегося спиртного. Алена, не менее пьяная, разражалась хохотом и подначивала Аркадия:
– Правильно, тебя никому не поймать! Ты свободен! Ты ветер! Ты стихия!
Морковкин громко произносил:
– Только ты… Ты, моя рыжеволосая девочка, понимаешь меня! Ах, мне бы в небо…
Александра не знала, куда деться. Все это выглядело пошлым пьяным фарсом, но в нем угадывалась правда. И свободы хотел этот мужчина, и молодость его будоражила, и будущее его было не так беззаботно, как ему хотелось.
– Так, я уезжаю, – произнесла по-деловому Архипова.
– Не переживайте. Я за всем прослежу. И не дам разгуляться этой стихии, – тихо сказал юбиляр. А потом наклонился к Александре и произнес: – Довершим падение? Дайте свой телефон? Я вам обязательно позвоню.
– Ну, раз пошла такая пьянка, записывайте, – рассмеялась Архипова.
Этот маленький диалог окончательно превратил все происходящее в комедию.
Забегая вперед, надо сказать, что юбиляр позвонил. И очень скоро. Буквально через неделю после всех событий. Они поговорили, и он пригласил ее в театр на свой спектакль.
– Спектакль отменный. Действительно удача. Я не о себе, а вообще о постановке.
Архипова поблагодарила и усмехнулась:
– Я никогда не встречалась с сотрудником мясного отдела. Он, наверное, на первом свидании предложил бы отменную вырезку.