Случайные люди — страница 33 из 37

– С ума сошел? Зачем мне это надо? У меня все есть. И у дочери тоже.

Архипова сказала это совершенно искренне, но с удивлением отметила удовлетворение, которое отразилось на лице любовника. «Эге, он, по-моему, боится, что я на что-то претендую! Дурак!» – подумала она.

В квартире Морковкина они теперь бывали редко. Только если что-то взять из его вещей, проверить состояние почтового ящика, вообще просто заехать, отметиться. Валентина по-прежнему приходила убирать, только теперь реже. Дом потихоньку зарастал пылью. Архипова уже ничего не говорила про не очень чистые полы, серую ванную, плохо отмытые мыльницы. Она решила не вмешиваться. А Морковкин ничего не замечал, но теперь с гордостью говорил: «Моя домработница», «Надо сказать моей домоправительнице», «Валентина уберет, для этого я ее и взял!» Ему было все равно, что особой чистоты не появилось, главное, что прибавилось статусности.

Иногда они ночевали у него. Это случалось, если их там заставал звонок кого-нибудь из знакомых Морковкина. Знакомый обязательно приглашался, засиживался допоздна, а уж потом и ехать никуда не хотелось.

Архиповой это разнообразие иногда даже нравилось, поскольку в своей квартире ей приходилось следить за порядком, мыть после Морковкина посуду, убирать его вещи и книги. Сначала она это делала терпеливо и молча, потом взбунтовалась. Случилось это в тот вечер, когда на работе заседала кафедра. Морковкин позвонил в самом разгаре дебатов.

– Слушай, бросай там все, поехали, пока пробки не начались. И так уже город местами стоит.

– Я не могу, заседание кафедры. Ты же знал, я говорила. Поезжай один, я буду позже.

– Ладно тебе, – упрямился Аркадий, – да что вы там можете высидеть на этой своей кафедре!

– Я занята, – ледяным голосом сказала Архипова и отключила телефон.

– Александра Львовна, вы закончили переговоры? Нам можно продолжать? – ядовито осведомился Чистяков, заведующий кафедрой.

– Александра Львовна – дама нынче замужняя, у нее хлопоты теперь домашние… – подал голос Лушников. Он по-прежнему был влюблен в Архипову и все так же цеплялся к ней.

– Как?! И вы молчали?! Это же событие! Мы бы поздравили… Раз такое дело! Конечно, поезжайте… – вдруг распереживался Чистяков.

– Да нет же… – смутилась Архипова, – ничего…

– Поздравляем, поезжайте домой в таком случае! Муж ждет!

Александра махнула рукой и, подхватив свои бумаги, вышла из кабинета. Собралась она быстро, в уме давая обещание поквитаться с Лушниковым за его вранье и болтливость.

Морковкин ее ждал.

– О! Я так и думал! Нечего там тебе делать. Тебе дома надо быть, рядом со мной! – весело сказал он. Архипова ничего не ответила, но всю дорогу думала о том, как поменялась ее жизнь. Раньше она никуда не спешила, ходила пешком после работы, заглядывала в магазины без всякой цели, сидела в кафе, заезжала к подругам. Если у нее были романы, она иногда ходила на свидания. Но выбирала время, удобное ей. Она с легкостью и даже с каким-то превосходством отвергала условия, которые ей пытались навязать. «Я взрослый человек. Я сама планирую жизнь. Могу уступить, но в разумных пределах!» – говорила она. Александра не ссорилась с мужчинами, не выясняла отношения, она просто отдалялась. Правда, они потом ее упрекали: «Ты бросила меня!» Архипова только удивлялась этому. «Как же они не понимают, что отношения могут быть только на паритетных началах!» – думала она. С появлением Морковкина ее жизнь поменялась и сделалась совсем уж другой, когда они стали встречаться у нее. «Да скажи себе честно – когда он переехал ко мне», – мысленно воскликнула Александра и посмотрела, как сосредоточенно Морковкин ведет машину. «Важный, настоял на своем, уверен, что мне на кафедре нечем заняться. А сам по телефону часами «льет воду» про культуру, ментальность новых людей, национальные вопросы и будущее планеты. Это не трата времени?! Когда он последний раз что-то опубликовал? Одни чужие премьеры и показы», – раздраженно думала она. До самого дома они не проронили ни слова. Но в отличие от Архиповой Морковкин был в самом хорошем расположении духа. В лифте он ущипнул ее за зад. Она отпрянула:

– Хватит! Я тебе столько раз говорила, я не выношу этого!

– Ладно, не буду, – вполне миролюбиво сказал Аркадий, – я такой голодный, ты мне что сейчас приготовишь?

– Я тебе приготовлю томатный суп-пюре, омлет со шпинатом и кисель.

– Ого! Заманчиво и легко. А то я такое пузо наел.

«Еще бы, – зло подумала Александра, – я каждый вечер жарю печенку в сметане, делаю голубцы, долму и картошку с чесноком. А еще суп и что-нибудь на сладкое! Я из-за этой готовки даже перестала гулять. Домой несусь!»

– Спасибо, мне приятно, что ты заботишься обо мне.

– Я о тебе не забочусь, все это у меня стоит в морозилке. Кроме киселя. Но там срок годности шесть месяцев. Его для полярников выпускают. В экспедиции брать.

– Что, правда? – огорошенно спросил Морковкин.

– Что? Про экспедиции?

– И про экспедиции?

– Нет, конечно…

– А все остальное?

– Что, полуфабрикаты? Правда. Видишь ли, у меня своя работа. Очень сложная. Я не успеваю заниматься хозяйством. А самое главное, не планирую.

– Ясно. Мне бы сказала. Я бы приготовил.

– А я бы потом отмывала кухню?! Ты знаешь, что моя Галя, помощница, прошлый раз после твоих пельмений муку за телевизором нашла. Горкой насыпана была?

– Да ладно… А! Это я пульт не нашел, переключить надо было срочно, а руки у меня в муке были.

– Теперь ясно! – отвечала Александра. Они уже вошли в квартиру. И в нос ударил запах табака и чего-то жареного. «Господи, когда у меня так дом пах?! У меня витал слабый аромат цветущего олеандра, дорогого мыла, кофе. А сейчас?!» – Архипова со злостью бросила шарф на комод.

– Ты что такая? Проблемы? – спросил Морковкин.

– Да, я хочу покоя и порядка. И гулять после работы, а не бежать к плите. Если бы я хотела прелестей семейной жизни, я бы давно вышла замуж. А я не хочу их.

– Я тебя понял, – сказал Морковкин и прошел на кухню. Там он помыл руки, загремел ящиками. Вышел в прихожую уже в фартуке.

– Ты иди погуляй, полежи, чего-нибудь клюнь. Но только легкого. Чтобы аппетита не перебить. А я тебе сейчас вареники с картошкой, творогом и вишнями сделаю. У нас же все это есть.

– Есть, – устало согласилась Алексанра. Ей в голову не приходило, что ее крик души Морковкин поймет именно так и выводы сделает именно такие.

Чуть позже она лежала, закрывшись в комнате, и пыталась решить – хорошо ей с этим мужчиной или плохо. Ни к какому выводу она не пришла. И когда уплетала безумно вкусные тоненькие вареники с картошкой и жареным луком, тоже не знала, и когда вытирала мучную пыль со стульев, и когда, сытая и сонная, почувствовала уютные объятия Морковкина, тоже.

– Спи, спи. Я тебя просто по спинке поглажу, – прошептал Аркадий, и Архипова решила, что жизнь с ним не так плоха. Просто настроение…

Глава одиннадцатая


Поворот

Третью годовщину их встречи они отпраздновали в Праге. Идея принадлежала Морковкину, исполнение – Архиповой. Точнее, Морковкин взялся было за бронирование отеля, но, услышав, как он разговаривает с администратором, Архипова все взяла в свои руки.

– Я бы тоже смог, – пробормотал Аркадий.

– Да, и мы ночевали бы под Карловым мостом, – отвечала Александра.

Она быстро выяснила все детали и забронировала номер с видом на старый город. Деньги за отель заплатил Морковкин. Архипова в этих вопросах придерживалась линии равенства. Она когда-то в самом начале об этом сказала Морковкину, и тот одобрил эту идею. С тех пор они старались соблюдать это правило. Но сейчас Аркадий заявил, что поездку оплатит он.

– Как скажешь, дорогой, – отозвалась Александра. Она уже знала, что частенько Морковкин «забывал» купить продукты или какую-нибудь мелочь в дом. Архипова молчала – денег хватало, а по мелочам она никогда не цеплялась к людям. Удивительнее было, что в случае с поездкой Морковкин был особенно щепетилен. «Знаешь, я хочу, чтобы это было моим подарком тебе! Поэтому ни о чем не беспокойся», – объявил Аркадий.

Город их встретил осенней тишиной – высокое синее небо, теплое солнце, и почему-то совсем немного туристов. Улочки манили стариной, забегаловками и сувенирными лавками. Архипова и Морковкин пустились во все тяжкие – накупили имбирных сердец, новодельных статуэток, дешевых акварелей и гравюр. Потом – вечернее платье Архиповой.

– Зачем оно мне?! – восклицала Александра, понимая, что в черном с кружевной отделкой платье выглядит сногсшибательно.

– На заседание кафедры ходить будешь, – буркнул Морковкин. Архипова понимала, что платье не из дешевых и что она хороша в нем, а Морковкина мучают оба эти обстоятельства.

– Ладно, не будем покупать. Действительно, кто меня увидит в нем? Престарелый Чистяков?!

После этих слов Морковкин молча протянул кредитную карту:

– Покупаем!

Они набрали футболок и несколько пар шикарных клетчатых трусов Морковкину.

– Вот, теперь у тебя нормальная одежда для дома. А то ходишь вечно в халате, он распахивается, все видно… – теперь пробурчала Архипова.

Ночами они занимались любовью так, словно у них был медовый месяц.

– Знаешь, мы же с тобой три года, а ничего не изменилось, – сказал Морковкин.

– Да, – подтвердила Архипова, хотя где-то в душе были на этот счет сомнения. «Если говорить о сексе, то ничего не изменилось. Отличный секс. Тут он прав. А если про все остальное… Нет, изменились наши жизни. И я скорее пристроилась к нему, чем он – ко мне. Его жизнь почти не поменялась. Поздно встает, работать начинает после обеда, ложится за полночь. Иногда командировки, запись на телевидении. Все как было три года назад. Только чаще он у меня, чем у себя…» – думала она.

Впрочем, Прага не давала сосредоточиться на сомнительном и неприятном, она создавала настроение красоты. И Архипова старалась не отвлекаться. Ужин в последний день поездки был прекрасен. Ресторанчик маленький, с живой музыкой, национальной едой и вкусным вином. Архипова выпила много и в конце вечера сказала: