Эпилог
Морковкин сидел в баре и давал интервью. Молодой корреспондент одного из телевизионных каналов, одетый с некоторой претензией, откашлялся и задал вопрос:
– Что вы можете сказать о вашей последней премьере? Я читал отзывы. Много негатива.
Морковкин, на носу которого сидели знаменитые уже очки в разнокалиберной оправе, высокомерно одернул корреспондента:
– Это нормальная критика. Странно было бы, если бы моя работа не вызвала споры. Так было всегда.
Корреспондент согласно кивнул:
– Да, ваши книги, пьесы всегда были предметом обсуждения. Но почему же сейчас столько критики? По-вашему, в чем дело?
Морковкин чуть не взвился. Ему совершенно не хотелось обсуждать это. Он понимал, что проект не выгорел. Не привлек внимания, потому что идея была хорошей, но подбор актеров, их игра и оформление – все это оказалось слабым. «Счастье, что все эти иностранные послы не пришли!» – подумал Морковкин, вспомнив, как он обивал пороги консульств. Вслух же он произнес:
– Послушай, давай про книги и прочее. Этот спектакль только журнал «Свиноводство» не обсудил. А так – все! Давай про то, что интересно и полезно людям.
Корреспондент поморщился – это был один из первых его сюжетов, хотелось «жареного». Но писатель был известен на телевидении, сам часто участвовал в программах и мог оказаться полезен. Поэтому корреспондент радостно откликнулся:
– Да. Мне самому хотелось узнать, ваши книги, старые… В смысле, не старые, а…
– Так, давай ты спросишь меня о планах. Что я собираюсь писать, куда ехать, что мне предложили. Потом смонтируешь, – разозлился Морковкин. Настроение у него испортилось окончательно.
– Да, скажите, пожалуйста, над чем вы сейчас работаете? – спросил корреспондент.
– Я пытаюсь разобраться, что же такое красота и может ли уродство быть красивым. Понимаете, меня давно занимала эта мысль. Жестокость, уродство, то, от чего люди отводят глаза, по-своему привлекательно…
Корреспондент кивал головой и что-то для вида писал в блокноте. Оператор с камерой снимал. Морковкин уже вошел в роль, вальяжно развалился, получал удовольствие от любопытных взглядов посетителей.
Они проговорили еще минут десять. Потом корреспондент сделал знак рукой, оператор закончил съемку, Морковкин вытащил из кармана сигару.
– Как смонтируете, позвоните. Посмотрю.
– Да, конечно!
Когда Аркадий отошел к барной стойке, корреспондент тихо сказал оператору:
– Одно и то же. Лет пять назад то же самое говорил. Про красоту уродства.
– Откуда знаешь?
– Смотрел сюжет старый. Перед встречей.
Морковкин тем временем попросил налить себе водки. На барный табурет громоздиться не стал, выпил так, облокотившись. Потом оглядел зал и убедился, что все заметили съемку. «Что ж, минута славы в активе. Глядишь, и передача будет неплохой», – подумал он и повернулся к бармену.
– Повтори, пожалуйста! – небрежно бросил ему. Тот несколько помедлил.
– Аркадий Васильевич… – проговорил бармен.
– Что?! В чем дело?! – грозно зыркнул на него Морковкин.
– Ни в чем, но администратор нас предупредил… Вы же в прошлый раз чуть не заночевали здесь!
– То было в прошлый раз! – отрезал Морковкин. – А вообще-то я не алкаш, чтобы со мной так разговаривать!
– Никто и не говорит, что вы… алкоголик! – с заминкой отвечал бармен. – Вы просто увлекающийся человек.
Видимо, бармен стал на своем месте хорошим дипломатом. Морковкин выдохнул и покачал головой.
– Понимаешь, чувствую, надо отмякнуть, душу в порядок привести.
– Да у вас все отлично! Вон, кино про вас снимают, – продолжал «лечить» Аркадия бармен.
– Это да, – устало вздохнул Морковкин, – но не в известности дело. Дело в творчестве. А у меня некоторые проблемы с этим. Знаешь, бывают проблемы с потенцией, а у меня с творчеством…
– Когда с потенцией – хуже, – со знанием дела заметил бармен, налил сразу две стопки и подвинул орешки.
– За счет заведения, – тихо сказал он, – но на этом все!
– Душа твоя серебряная, – прочувственно произнес Аркадий. Он повернулся, опрокинул одну за другой стопку, а когда повернулся лицом в зал, то увидел, как в бар входят новые посетители.
Вошли двое. Она – брюнетка с растрепанной короткой прической. Он – высокий загорелый мужчина. Было такое впечатление, что, по крайней мере, последние года три этот человек провел в море. Лицо его обветрилось, глаза выделялись светлыми льдинками, кожа кирпичного цвета обтягивала высокие скулы. Морковкин, равно как и весь зал, засмотрелся на пару. «Ишь ты, гламур-тужур, яхты и все дела!» – пробормотал Морковкин. Он почувствовал зависть и раздражение. От этих двоих веяло любовью, успехом, чем-то вольным. Аркадий хотел было вслух сказать колкость, но в этот момент женщина повернулась в его сторону. Морковкин застыл – это была Архипова. Он даже сначала не узнал ее, но вздыбленная челка, растрепанный затылок и длинные крупные серьги не оставляли сомнений. Это могла быть только она – всклокоченная, энергичная и… очень красивая. Морковкин заметил, что Александра сильно похудела, но при этом формы остались. Еще она была дорого одета. Уж это он определял мгновенно – недаром крутился среди людей известных и состоятельных. «Ах ты черт! Не спрячешься!» – мелькнуло у него в голове. Он помнил, что их история закончилась полным ее молчанием. Она не отвечала ни на сообщения, ни на звонки. Когда он решил поймать ее у работы и приехал к университету, Архипова вышла из здания с мужчиной и демонстративно не посмотрела в сторону Аркадия. Морковкин помнил то свое ощущение – он ревновал, и ему было безумно жаль, что эта женщина не простила ему эгоизма и черствости. Еще он думал, что, не будь он дураком, мог бы жить в ее чистой, тщательно отремонтированной и со вкусом обставленной квартире. И у него был бы свой кабинет. И машину он бы купил новую – свою квартиру бы сдал. «Ну, можно было бы с этих денег продуктов каких-нибудь покупать. И хватит. А так все – на машину новую!» – Даже сейчас, случайно встретив ее, он не мог избавиться от своей мелочной практичности.
Архипова и ее спутник дождались официанта, сделали заказ и остались за столиком. Морковкин видел, как они смотрят друг на друга. «Влюблены, встреча третья. Охмуряет. Еще не трахались», – сделал вывод он. Между тем Архипова что-то говорила, потом своей рукой провела по щеке мужчины. «А сама утверждала, что не терпит демонстрации чувств!» – вспомнил Морковкин. Спутник Архиповой вслед за ней потрогал свою щеку, что-то вытер, и они оба рассмеялись.
– Мыльная пена, – донеслось до Аркадия. «Ага, не чувства. Порядок наводит на своей территории», – мысленно злился он. В этот момент зазвонил телефон, и мужчина, извинившись перед Александрой, вышел на улицу. Архипова теперь сидела одна.
Морковкин почувствовал, как у него зашумело в голове, потом он оттолкнулся от барной стойки и подошел к столику Архиповой.
– Ну, привет! – сказал он и зачем-то попытался втянуть живот.
– А, это ты? – приветливо произнесла Александра.
– Да, у меня тут съемки были. Для Первого канала.
– Замечательно, – сказала Архипова. Но присесть его не пригласила.
– Как ты живешь? – Морковкин был настойчив.
– Хорошо, – так же ровно отвечала она, но встречный вопрос не задала.
– Тебе все равно, что со мной происходит? – обидчиво произнес Аркадий.
– Абсолютно, – пожала плечами она. В глазах ее было веселье.
– Понятное дело. Попользовалась! – зло сказал он.
Архипова приподняла бровь.
– Попользовалась. С кем ты еще такую жизнь могла прожить?! Вокруг тебя была элита. Культурная элита! И все благодаря мне.
Архипова молчала. Подошел официант, поставил на стол заказ, вопросительно посмотрел на Архипову: мол, нормально все?
– Все хорошо. – Та кивнула ему.
Морковкин оглядел стол и сказал:
– Бедно угощает. Экономит на тебе. А я тебе уток готовил…
– Аркаша, уймись, – тихо попросила его Архипова, – уйди. Сейчас придет Вадим. Он не любит хамства. Точно так же, как не люблю его я.
– А, этого обугленного зовут Вадим! Успешный человек из солярия, – громко произнес Морковкин. Кто-то услышал и хихикнул. Архипова начала терять терпение.
– Морковкин, не будь идиотом. Что бы ты сейчас ни говорил, ты был и остаешься эгоистичным, немного хитреньким деятелем культуры среднего звена. Знаешь, как бывают чиновники среднего звена или менеджеры? Тебя ничто уже не спасет. Прости, но лучше тебе знать правду. Может, она поможет тебе найти выход из положения. Я очень жалею, что мы столкнулись с тобой, – ругаться я не умею, а потому ты не услышишь, что я о тебе думаю. О твоих человеческих качествах. – Архипова помолчала и добавила: – И о мужских.
Морковкин зарделся. Это было грубо и неприлично со стороны Архиповой. И не в ее стиле. Но, видимо, она не считала нужным себя сдерживать.
– А я могу тебе напомнить… Как все было и что ты говорила…
– Я притворялась. Чтобы не обидеть тебя. Прости, я хочу есть. Оставь меня в покое.
Морковкин постоял мгновение и вернулся к барной стойке.
– Аркадий Васильевич, прошу! – Бармен подвинул стопку. – Вам надо.
– Ох, я даже не знаю, – пригорюнился Морковкин.
Тем временем вернулся спутник Архиповой.
– Кто это? Я видел через окно, – спросил он.
– Старый знакомый. Любовник бывший. Ошибка моя, – вздохнула Александра.
– Да? А может, и я ошибка твоя?
– Время покажет, – спокойно ответила Архипова, – но мне теперь ничего не страшно. У меня – иммунитет.