– А вдруг проиграю? – спросил я.
– Значит, будешь должен, – рассмеялся Корфис. – Но ты не проиграешь, Мордимер.
«Наверняка, – подумал я. – Только ты-то не знаешь, что играть мне нельзя. Если узнает об этом мой Ангел-Хранитель – будет не в восторге. Хуже того – может взять меня за жопу, когда буду играть. Разве только решит, что я играю с благородной целью. А ведь неисповедимы пути, коими текут мысли Ангелов».
– Он сейчас спит, – сказал Корфис. – Играл всю ночь у Лонны и вернулся лишь под утро.
– Неплохо, – ответил я, ибо у Лонны играли с высокими ставками. – Прогуляюсь-ка к ней. Дай пару дукатов.
Корфис вздохнул и вытащил из-за пазухи один обрезанный дукат, две двукроновые и три пятигрошика.
– Добавлю к счету, – предупредил.
Я даже руку не протянул, только глянул на него выразительно.
– Корфис, в меня нужно вкладывать, – проворчал.
– Вкладывать, – повторил он, подчеркивая слово голосом. – Как услышу это, так сразу и понимаю, что кто-то хочет содрать с меня последнее, – добавил, но вынул еще один дукат. Гораздо более обрезанный по краю, чем первый, – хотя, казалось бы, куда уж больше.
Дом Лонны был массивным одноэтажным строением, за забором которого ярились специально вышколенные псы. Говорили даже, что не псы это, а помесь шакала с волком, и что зубы у них ядовитые. Подозреваю, байки распускала сама Лонна, дабы отпугнуть непрошеных гостей.
Лонна содержала первоклассный бордель с изысканными напитками и едой. А кроме того, у нее играли в карты и кости. Играли с высокими ставками и в хорошей компании, и нередко можно было встретить здесь богатых дворян из окрестностей Хез-хезрона (зачем они приезжали в Хез, оставляя свои дома, – одному Богу известно), достойных горожан и цеховых мастеров. Здесь были рады видеть любого, у кого набит кошель и кто при этом более-менее солидно выглядит. Приходили сюда даже актеры и драматурги (если только им удавалось разжиться деньжатами, что случалось нечасто), среди прочих – и весьма талантливый Хайнц Риттер, славный тем, что пьяным прославлял красоту и умения шлюх в поэмах, которые ухитрялся складывать здесь же, на месте. Якобы именно поэтому его и любили.
Я стукнул дверным молотком. Несколько раз, поскольку время было неурочным, – и пришлось подождать, пока к двери хоть кто-то подойдет. Скрипнуло веко оконца.
– Господин Маддердин, – услышал я голос из-за дверей и узнал Головача, который выполнял при Лонне роль привратника, вышибалы и кого еще ей было угодно.
Был он массивным мужчиной с лицом деревенского дурачка. Те, кого это лицо обманывало, обычно уже не успевали повторить ошибку.
– А тебя не проведешь, – ответил я. – Есть Лонна?
Головач на мгновение помедлил с ответом.
– Есть, – сказал наконец, отворяя двери. Прикрикнул на собак. Добавил: – Странное время для визита, если позволено мне будет так сказать, господин Маддердин.
– Странное, – согласился я и дал ему двухкроновую монету. Репутацию необходимо поддерживать.
Он провел меня в салон и поставил на стол бутылку выдержанного вина да кубок.
– Все еще спят, господин Маддердин, – пояснил. – Придется немного подождать.
– Без проблем, – сказал я и вытянулся в кресле.
Я привык засыпать в любое время и в любых условиях. Ведь неизвестно, когда выпадет следующая возможность. Но едва Лонна вошла в комнату, я сразу же проснулся.
– Как всегда настороже, – заметила она. – Давненько мы тебя не видели, Мордимер. Пришел отдать долг?
– А сколько я тебе должен?
– Двадцать дукатов, – сообщила она, и глаза ее потемнели. – Это означает, что ты их не принес?
– Вот всегда ты о деньгах, – вздохнул я. – Не дала даже сказать, как прекрасно выглядишь.
– Ну и хватит об этом, – пожала она плечами. – Чего хочешь?
– Как всегда. Информации.
– Обычно-то ты хочешь кое-чего другого, – ответила Лонна с некоторой злостью; впрочем, она была права. – Какой информации?
– Кое-кто вчера у тебя играл. Какой-то нездешний шулер. Выиграл?
– Я что, слежу за всяким, кто играет? – спросила она нетерпеливо. – Вчера здесь было полно людей.
– Лонна. – Я встал и потянулся так, что хрустнули суставы. Налил себе вина. – Считаешь меня идиотом?
– Выиграл. Очень много.
– Сколько?
– Четыре, может, даже пять сотен. Но не жульничал, Мордимер. Я его проверяла.
– Есть разные способы жульничать, – сказал я.
– Ну, конечно. А может, вернемся к моему старому предложению?
– Нет, – засмеялся я.
Лонна когда-то предлагала, чтобы я занялся контролем игроков. Я ведь умею безошибочно узнавать, когда кто-либо начинает обманывать. Раскрою всякого мага или иллюзиониста, не говоря уж об обычных шулерах. А Лонна не любила шулеров. Среди прочего именно поэтому ее дом был столь популярен – здесь играли честно. По крайней мере, относительно честно.
– Во что играл?
– В «епископа», – рассмеялась она с легким презрением.
Я тоже удивился. «Епископ» был одной из самых глупых и примитивных игр. Выигрывал в нем тот, кто собирал рыцаря, оруженосца и туза, любой масти, но притом без дамы. Развлечение для фуражиров. Совершенно бессмысленное.
– И что потом?
– Ушел. Даже не попросил об охране.
У Лонны был хороший обычай провожать выигравших гостей специально подготовленными охранниками.
– Придет сегодня?
– Если не убили, придет. – Она снова пожала плечами. – А тебе зачем?
– Он сделал моих парней, поэтому хорошо бы, если б кто-нибудь на нем отыгрался.
Лонна не выдержала и схватила меня за руку:
– Будешь играть, Мордимер? – Я видел, как загорелись ее глаза. – Правда?
– Может быть, может быть… – ответил я, аккуратно высвобождая руку.
– Чувствуй себя как дома, – сказала Лонна с широкой улыбкой, которая сделала ее на пару лет моложе. – Оставлю тебя в покое, отдыхай до вечера. Хочешь еще чего-то? Вина, девочку?
– Пока нет. Спасибо, Лонна, но я должен поискать Курноса и близнецов. Где их дьявол носит?
– Только прошу, не приводи их, если в том нет необходимости. – Лонна сложила руки на груди. А там было на чем складывать. – В прошлый раз Курнос напугал моих гостей.
– Чему же удивляться. Не знай я его – сам бы испугался. Увидимся вечером.
Я вышел, слегка посвежевший после короткого сна, и решил отыскать парней. Получили работку у Хильгферарфа? Ну, тогда хотя бы понятно, откуда начать.
До зернохранилища от дома Лонны было недалеко, поэтому прогулка заняла у меня время, достаточное, чтобы прочесть не более половины молитвы. Уже издали видны были неказистые склады, теснившиеся на берегу реки. Стало их больше за последнее время, поскольку и торговля после завершения войны с югом расцвела как никогда.
Хильгферарф был одним из новых купеческих тузов. Молодой, полный задора и без капли совести. Начинал как докер, а теперь у него были четыре прекрасных склада. Зернохранилище звалось так лишь в силу привычки, теперь на тех складах держали десятки самых разнообразных товаров. Хильгферарф специализировался на торговле оружием, поскольку имел хорошие контакты в тех кругах, – но в принципе занимался всем. Один склад был специально перестроен для девушек с юга, на которых всегда высокий спрос. Сама Лонна купила у него нескольких прекрасных экземпляров, но те как-то слишком быстро померли. Видимо, не выдерживали жизни взаперти и такого количества клиентов. Хотя Лонна наверняка и так с лихвой вернула потраченное.
Подле зернохранилищ крутились охранники с палками в руках, было здесь также несколько человек из портовой стражи, как обычно, упившихся до положения риз. Контора Хильгферарфа примыкала к одному из складов, у самого берега реки. Точней – того пенного стока, который мы по привычке звали рекой.
– Чего тебе? – у дверей стояли двое стражников.
– Ищу господина Хильгферарфа.
– Вы договаривались? Если нет – вали отсюда.
Я глянул на него, и тот слегка смутился.
– Меня зовут Маддердин, сын мой. Мордимер Маддердин, инквизитор епископа Хез-хезрона. Ты хотел бы, чтобы я, если нам вдруг доведется свидеться, был к тебе приязнен?
– Простите, мастер Маддердин. – Стражник громко сглотнул. – Прошу прощения. Сейчас сообщу господину Хильгферарфу.
Я вошел внутрь, а самого Хильгферарфа не пришлось долго ждать. Весьма вежливо с его стороны. Бюро же у него – вполне милое – было обставлено мебелью из черного дуба. Слегка по-нуворишски, но вполне элегантно.
– Я рад, мастер Маддердин. – Рука его была сильной – ну так ведь когда-то он был докером.
– Прошу прощения, что отнимаю у вас время, – сказал я вежливо. – Дело в том, что вы наняли моих ребят. Двух близнецов и человека…
– А, того красавчика, – кивнул купец. – Верно. Была для них работка. Прошу садиться, господин Маддердин. Вина?
Я покачал головой.
– Взяли задаток, и только я их и видел, – сказал Хильгферарф спокойно, но я знал, что он в ярости.
– На них не похоже. – Я и вправду обеспокоился. Близнецы и Курнос никогда не позволили бы себе так обойтись с клиентом. По крайней мере – не в Хез-хезроне. – А могу ли я узнать, что за дело?
– Господин Маддердин. – Купец уселся за стол. – Будем откровенны. Я слышал, что помимо своих служебных обязанностей вы порой помогаете людям разобраться с их проблемами. Знаю, что вы – друг друзей. Потому, если заинтересованы…
– Говорите, прошу.
– Есть у меня должник. Речь о немалой сумме…
– Насколько немалой?
Он поднял руку:
– Сейчас, с вашего позволения. Этот человек – прелат Бульсани.
– Проклятие! – Я позволил себе выругаться.
Прелат Бульсани был бабником, пьяницей и азартным человеком. И притом – чертовски везучим сукиным сыном.
Хильгферарф бледно усмехнулся.
– Прекрасная реакция, господин Маддердин. Я сказал ровно то же самое, когда узнал, чьим кредитором стал.
– Когда вы узнали?.. О чем это вы?
– Бульсани получил наследство и вступил во владение, поскольку актив несколько перекрывал пассив. Но пассивами были векселя. На четыре с половиной тысячи дукатов. С оплатой до позавчера. Как вы понимаете, оплатой в моей конторе. А тем временем Бульсани продал дом и несколько обязательств, но по долгам платить и не думает. Вышел на пять тысяч чистыми, а значит – деньги у него есть…