– Это интересно, – признал Давид. – Такие отношения напоминают абьюз. Подавление окружающих со стороны этого ювелира.
– Наверное, – согласился молодой человек. – Отсюда истерики жены и замкнутость Вити, которую трудно не заметить.
– Или это скрытое сопротивление, – добавил психотерапевт.
– Да, но об этом позже, – предупредил Саня. – Ведь был еще и Семен с женой. Замечу, именно второй покойный был старшим братом. Но он работал на Николая, как и его жена. Он тоже признавал лидерство брата. И его основной обязанностью было защищать ювелира, его детей, ту же Людмилу. Понимаешь?
– Это пока ни о чем не говорит, – осторожно заметил Давид. – Если Николай просто психологически сильнее, устойчивее, это нормально. А как я понял, за спиной у Семена «горячие точки». Это серьезно.
– Я не о том, – возразил его младший коллега. – Это версия. В ту ночь кто-то вызвал Пиковую Даму. Мы знаем, что ювелир на самом деле умирал от страха. Когда увидел ее. Но именно в тот момент было загадано и второе желание. На смерть Семена. Я думаю, это сделал сам Николай. Брат защищал его всю жизнь, был ему предан. И, чувствуя, что умирает, ювелир мог звать того, кто обязан был его спасти.
– Но Семена не было рядом, – задумчиво подхватил Давид. – И далее срабатывает старый, как мир, закон, когда почти детская обида превращается в пожелание чего-то плохого. Так капризные дети, разбив коленку, бьют мать, наказывая ее за боль, которую она не могла предотвратить. В это можно поверить.
– Вот! – удовлетворенно кивнул Саня. – Думаю, привыкшего руководить не только бизнесом, но и семьей Николая можно считать капризным. И именно этой обидой воспользовался тот, кто вызвал Даму. Так она получила вторую жертву.
– Возможно. – Его старший коллега чуть улыбнулся. – А Семен?
– Эксперты нашли прилипший к его пальцам уголок карты, – продолжал молодой человек. – Мы знаем, что следующее желание загадано. И тут, я думаю, это прямая месть. Семен знал, кто виноват в смерти брата. И назвал его Даме. Вопрос только в том, на самом ли деле следующим станет именно тот, кто вызвал нашу красавицу.
– Хороший вопрос, – согласился Давид. – Но Семен мог ошибаться. Или он узнал, кто косвенно мог являться виновником смерти Николая. В чью пользу действует тот, кто привел Даму в наш мир.
– И это однозначно кто-то из семьи, – уверенно выдал Саня.
– Снова соглашусь, – благосклонно кивнул его наставник. – Потому что в твоей версии есть один спорный момент. Первое желание. Ты же не можешь предполагать, что сам ювелир вызвал ее сюда.
– Точно нет, – уверил его молодой человек. – Мы сразу знали, что не он. В ту ночь, напомню, в доме был посторонний. Он пришел и спрятался, пока жена и сын не уснули. Провел обряд и ждал ювелира в компании Дамы. И это самое важное. Потому что первое желание – избавиться от Николая – сам вызывающий загадать не мог.
– Будь это так, этот неизвестный уже был бы мертв, – веско напомнил Давид. – Значит, каким-то образом это сделал один из тех, кто был в доме. Либо сын, либо жена.
– Только так, – заявил Саня. – И если Семен не узнал настоящее имя преступника, тогда либо Витя, либо Люда станет следующей жертвой.
– На кого ставишь? – поинтересовался психотерапевт.
– Я знаю только Витю, – напомнил ему молодой человек. – В целом это серьезный парень, учится, получает повышенную стипендию, по словам друзей, реально увлечен учебой. Но… Детали. Понимаешь? Я все время отмечаю их. Ведь понятно же, что в холдинге Вите давно готово место в пресс-службе. Но почему он еще не там? У меня большая часть штата – студенты. Все подрабатывают. Даже эта новенькая, Маша. Подруга Вити. С первого курса зарабатывает на написании работ, до «Половины» уже где-то там была официанткой. Тогда почему тот, кто уже имеет теплое место в семейном бизнесе, вместо этого приходит на подработку ко мне фактически подсобным рабочим?
– Когда за тебя все решено заранее, зачем торопиться? – спросил Давид. – Дети взрослеют раньше, когда в семье как раз недостаточно денег. Ты не замечал?
– Это очевидно, – заметил Саня. – Ты говоришь о том, что подработка в «Половине» может быть лишь игрой в работу для благополучного мальчика. Да. Это возможно. Но… Я не уверен. Потому что я хотел бы знать: а его отец был в курсе этой подработки? Проще говоря, а разрешил ли он это сыну? Если нет, что за этим стоит?
– Не знаю… – Его старшего коллегу доводы явно не убедили.
– То самое сопротивление, – сказал Саня то, о чем думал. – Не самое важное, но… Я замечаю то, что мне ближе. Что понятнее. Помнишь, я присылал тебе как-то кофе? В таких пакетах? Дрипы?
– О! – оживился Давид. – Мне понравилась идея. А еще я долго вспоминал то, как ты их называешь. Смешное слово. Покупал потом еще. Но к чему это?
– К тому, что такие покупают себе все наши бариста, – продолжил молодой человек. – Как и мы с Валей. А где хранят кофе, Давид?
– Не знаю, – немного растерялся психотерапевт. – Я на кухне в шкафчик складывал.
– Как и я, – согласился Саня. – Так вот. При обыске в доме ювелира дрипы нашли в комнате Вити. Спрятанными. Зачем?
– Странно, – удивился Давид. – Мясо несут! И салатики!
Пока официант расставлял блюда на столе, молодой человек с каким-то чуть ли не умилением наблюдал радостное предвкушение своего коллеги. Он тоже хотел бы стать таким свободным, как Давид. После Пиковой Дамы это придет? Спустя пять лет после Славки?
– Шикарно, – прожевав первый кусок, оценил психотерапевт и даже зажмурился от удовольствия. Но тут же вернулся к прежней теме: – Прятать кофе реально странно. Это я тебе не как специалист, а просто как обыватель говорю. Но это не критично. Что это значит для тебя?
– Я просто задумываюсь, – признался Саня. – Тайная подработка, тайное маленькое удовольствие. Видимое отсутствие интереса к расписанному будущему. Сопротивление. А если планы Вити на жизнь расходились с видением отца? Нет, они не спорили и не конфликтовали. Просто Витя точно знал, что хочет иного.
– И что? – с каким-то азартом полюбопытствовал Давид.
– Ничего, – ответил молодой человек. – Ничего, кроме мотива. Ты сам напомнил мне про Славку. Детские пожелания. Для той, кто исполняет мечты. Сегодня меня об этом же спросила Маргарита. И я сказал, что мотив для убийства может быть не столь привычен и банален, как деньги или личная неприязнь. А если это, например, желание жить своей жизнью, которое неисполнимо при таком отце, каким был Николай?
– Не такое и банальное желание, – подумав, серьезно согласился психотерапевт. – Тут ты можешь быть прав. Но есть еще Людмила.
– Это была твоя часть, – напомнил Саня. – Хотя свой список деталек я тоже собрал.
– Мне нравится работать с тобой, – признался Давид. – Именно из-за этих мелочей, каким ты придаешь такое значение. Ты видишь то, что люди обычно хотят скрыть, но что проявляется иногда даже против их воли. И умеешь это читать. А что до жены погибшего… Я надеялся посмотреть на нее, но не успел. Сегодня она выписалась из клиники. Несколько преждевременно, но очень решительно.
– И вот первая деталь. – Молодой человек чуть улыбнулся. – Идеальная домохозяйка и мать. Послушная, любящая жена. Куда должна была поехать такая женщина? Конечно, домой. Но ее сегодня видели в «Половине».
– У тебя какой-то слишком удобный бизнес, – иронично заметил психотерапевт. – Но почему Люда поехала туда?
– Мы с Валей потратили много времени, нервов и денег, чтобы оба наших заведения стали самыми модными в городе, – заметил Саня. – Начать день в «Половине» и закончить в «Стрипе» – это статусно. И пока я вижу в этом единственную причину появления Милки у нас.
– Она постоянная клиентка? – предположил Давид.
– Нет, – твердо возразил молодой человек. – Валя написал, что поспрашивал у всех бариста. Милка в нашем кафе появилась впервые. Ее узнала Маша, которая видела мачеху однокурсника раньше и также не в нашем кафе. А еще был странный заказ. Вегетарианский завтрак, к которому клиентка почти не притронулась. И снова кофе. Два больших американо. Которые, если цитировать Валю, дамочка пила с такой жадностью, будто от этого зависела ее жизнь.
– Если мы снова говорим о скрытом сопротивлении, – рассуждал психотерапевт, – согласен. Отметить свободу в том месте, куда по каким-то причинам Людмила не могла пойти раньше, это понятно. Почти детское поведение. Но… Не понимаю, при чем тут кофе. Все время. У сына, у жены…
– Или у меня, – чуть иронично заметил Саня. – Возможно, это лишь моя профессиональная деформация. Но важно само это детское, как ты сказал, поведение. И все же… Кофе можно было выпить и дома. Заодно заказать доставку горы фастфуда.
– В компании соучастника, – дополнил Давид. – Я сейчас о Вите, и не в контексте преступлений. Если сын и жена оба были заложниками, отмечать свободу вместе было бы тоже логично.
– Как-то так, – согласился с ним молодой человек.
– Но в нашем случае отмечать можно нечто большее, чем свободу, – развивал мысль дальше старший коллега. – Тогда в одиночестве даже логичнее. Хорошая деталь. Попробую подкинуть тебе еще несколько. Пусть я не смог сам увидеть пациентку, но говорил с ее врачом. Он много знает о Люде. Вообще, до брака с Николаем она была такой, кого называют серыми мышками. Тихая, не слишком общительная. Работала продавцом в книжном магазине. У нее есть диплом веб-дизайнера и специалиста по SMM. Кем она и подрабатывала. После свадьбы из магазина уволилась, но еще полгода брала заказы как фрилансер, на подработку. Но позже все же отказалась и от этого.
– Мне кажется, это вполне себе обычный сценарий, – решил Саня. – Поначалу еще доказывала мужу, что вышла за него не ради денег. А потом просто привыкла к хорошему.
– Так и есть, – кивнул Давид. – Ее психотерапевт рассказал, что Люда реально очень привязана к мужу и пасынку. Она их любит и, что важно, доверяет им. И в этом контексте твоя деталь про одиночный выход в свет после клиники выглядит более интересной и значимой. Но самое важное дальше. Люда раньше уже попадала в клинику. Первый срыв произошел во время беременности. Причина – острый токсикоз, депрессия. И сразу после родов снова депрессия.