– Потому ты и сказал, что мне останется лишь закрыть дело, – сказала следователь. – Никто не ответит за эти убийства перед законом. Некому будет отвечать. Только… Как я тебе и сказала, мне это не нравится. Я не наивна. Но все же моя работа хоть как-то восстанавливать… пусть не справедливость, но хоть баланс. А здесь…
– В каком-то смысле Пиковая Дама сама отвечает за справедливость, – цинично заметил Саня. – Пусть такую высшей не назовешь. Меня это тоже не устраивает. Не могу смириться. Ты же знаешь про Давида. Он меня предупреждал, что так и будет. Мы нужны лишь для того, чтобы не было случайных или лишних жертв. И чтобы после смерти того, кто ее вызвал, Дама точно убралась из нашего мира. Но я так не могу.
– Если так посчитать, это четыре смерти, – дополнила Маргарита. – И оставить это вот так? У погибших родные… Слишком много боли. Неправильно. А мне… Мне останется лишь подшить бумажки в папку?
Ее гость молчал. Как-то непривычно. Будто что-то взвешивал.
– Я не могу быть уверенным, – все же сказал он. – Но… Семья ювелира почти полностью уничтожена, а вот холдинг остался. Большой куш, ради которого вызвали Даму… А если он был изначально нужен еще кому-то, кроме этого Гоши? Схема трудная. Гоша ленивый. Что-то не сходится.
– Ты думаешь, за ним стоит кто-то еще? – удивилась следователь.
– Пока не знаю. – Саня чуть пожал плечами. – Но я вижу слишком много деталей, которые выбиваются из общей картины. Кстати… А откуда тот же Гоша мог знать о завещании ювелира?
– От любовницы, – спокойно сообщила Маргарита. – Муж не скрывал, что ему нужен второй наследник именно для того, чтобы передать холдинг. В семье знали о завещании все, кроме Виктора.
– Да? – Саню это почему-то удивило. – А с виду картинка казалась радужной. Ладно…
Он вдруг чуть смущенно улыбнулся.
– А могу теперь я заказать музыку?
– Ты и ее принес с собой? – В этот раз Маргарита обрадовалась, что он все же решил закрыть тему расследования.
– Музыка всегда со мной. – Саня вытащил из кармана смартфон.
– И что это будет? – полюбопытствовала женщина. – А! И еще… Ты мог бы все же открыть вино?
Он еще не успел заснуть. Лежал, свыкаясь с постелью в квартире Маргариты, со звуком ее ровного сонного дыхания рядом, с ощущением тепла ее тела. Сане было комфортно. С этой женщиной, с чем-то новым в его жизни. Как будто наперекор всему. Делу, расследованию, Пиковой Даме. Сейчас ему было просто хорошо. И спокойно. Он уже почти задремал, когда на тумбочке ожил смартфон Маргариты. Саня как-то сразу интуитивно почувствовал сожаление, что все хорошее кончается слишком быстро.
– Да… – Конечно, у Риты был сонный голос. Она старалась говорить очень тихо, опасаясь, что разбудит его. – Что…
Она села на кровати. Невольно повысила голос.
– Я же отдала распоряжение не оставлять ее одну! Как вы могли это допустить?..
Ей что-то отвечали. Торопливо, нервно, явно оправдываясь.
– Скорую вызвали? А смысл какой уже… – Следователь явно разозлилась, но все же снова слушала говорившего. – Понятно… Сейчас приеду.
Она отключила вызов. Обернулась к мужчине, теперь уже прекрасно понимая, что Саня не спит.
– Людмила, – назвала женщина имя.
– Я вызову тебе такси, – пообещал мужчина. – Иди в душ.
– Прости. – У нее получилось сказать это с каким-то теплым сочувствием. – Тебе со мной нельзя.
– Конечно, – легко согласился Саня, занимаясь поиском автомобиля по приложению. – Завезу тебя и поеду домой. Важно не это. У тебя будут из-за нее неприятности?
Маргарита успела включить торшер; надевая халат, обернулась к нему, грустно улыбнулась.
– Не знаю пока, – призналась женщина. – И даже думать не хочу об этом. Мне… Мне нужно подготовиться к тому, что я там увижу.
– А такое возможно? – В его словах не было насмешки, только сочувствие. – Мне жаль, что я ничего не могу сделать, чтобы помочь. Ну, кроме такси.
– Она… – Маргарита задержалась на пороге ванной комнаты и все же рассказала: – Она весь вечер вела себя спокойно. Просто лежала на койке. Принесли ужин, молча поела. Потом, как они сказали, стала беспокойной. Все ходила по камере, что-то бормотала. Начала плакать. А потом случилась истерика. Вызвали дежурного психиатра из городского диспансера. Когда он приехал, ее вывели в коридор… Людмила вырвалась и побежала. Недалеко. До лестницы. Потом один пролет вниз. Окно… Она выпала с четвертого этажа. Разбила стекло и прыгнула. Сама.
– Почти сама, – осторожно уточнил Саня.
Маргарита кивнула. Смотрела в пол. Он понимал, ей страшно, но она не хочет этого показывать.
– Я не знаю, – нерешительно начала женщина. – Ты ничего не спрашивал, и я не сказала раньше. Может, для тебя это важно. В вещах Гоши найдена новая колода карт. Распечатанная. Не хватает только одной. Ты сам понимаешь, какой. И… Это было глупо, но я спросила на допросе у Степана. Он поехал на ту вечеринку со страшилками из-за нее. Из-за Дамы. В его классе учился мальчик. Считалось, что несколько лет назад этот школьник вызвал Даму. Степан хотел убедиться, что слухи были ложными. Только я не поняла, как это.
– Спасибо. – Саня встал с кровати, подошел, обнял женщину за плечи. – Ты могла бы этого мне и не рассказывать. Не потому, что это не важно. Просто… я по-прежнему не могу отпустить тебя в монастырь. Иди в душ, я успею сварить кофе. Пока только это. Потом я найду способ отдать тебе больше. Чтобы ты не просто закрыла дело. Чтобы был смысл.
Глава 20
Он дожил. Дотянул. Каким-то чудом смог дождаться вот этого момента. Он почти полностью выполнил свой план. Пусть все это время он вел себя как трус и тряпка, трясся, ныл, но все же он добился, чего хотел!
Наверное, то, что он испытывал сейчас, можно было назвать тенью радости. В его мире красных всполохов, холода и пустоты почти не осталось места иным эмоциям, кроме тоски и страха. Но вот этот отголосок чего-то светлого все же жил в нем.
Хотя… С тех пор, как Дама забрала Милку, вообще-то стало легче. Она больше не подходила близко, не стояла за его плечом, не касалась его, оставляя странные болезненные следы на коже. Он мог жить. Уже несколько часов. И… Чувствовать. Вспоминать чувства.
Он почти свободен. И да, он точно это заслужил, каждым мгновением, этими бесконечными часами, минутами, секундами с ней. Он выжил в реальности Пиковой Дамы.
Еще немного. А потом, когда добытое с таким трудом право на собственное желание будет реализовано, он больше не вспомнит это – страх, боль, унижение. То, что было с ней. Не вспомнит, каким особенно жалким он был в эти дни. Как сильно ненавидел себя, как часто, уткнувшись в подушку и беззвучно рыдая, с завистью представлял на своем месте Витю. Или хотя бы Степана. Даже Машу. Любого из них, кто сильнее его. Они бы справились лучше, они бы не были такими тряпками и трусами. Особенно Витя.
Нет, он никогда не будет больше это вспоминать, не будет жалким и слабым. Никогда больше ни с кем не станет себя сравнивать. Все это уйдет, как ночной кошмар. Страх, ощущение собственной ничтожности, мир красного цвета, холода и присутствия Пиковой Дамы.
Вот только… Это все же больно. Ненормально, неправильно, но… Он почему-то не хотел ее отпускать. Он ненавидел ее мир, но боялся представить себя без нее. Не чувствовать ее присутствия, не замечать ее краем глаза, избавиться от этого давящего жуткого вульгарного оттенка красного, заливающего все кругом. Без нее он останется один. Безгранично, навсегда. Эта мысль мучила его, вызывала какое-то тянущее чувство тоски, предощущение потери. Странная навязчивая уверенность, что с уходом Пиковой Дамы он потеряет что-то важное…
Но нет. Это все глупости, его обычная жалкая слабость. Он просто придумывает для себя новые причины, чтобы остаться прежним. Ничтожным и мелким. Нет. Его ждет новая жизнь, о которой он столько мечтал. Пусть сейчас все эти прошлые фантазии помнятся смутно, но цель осталась. И он почти ее достиг. А Пиковая Дама…
Впервые за последние дни он улыбнулся в темноту чужой комнаты. Почти счастливо, победно. Ему осталось лишь загадать желание. Свое собственное. Добытое с таким трудом, выстраданное. И в тот миг, когда он произнесет его, ему удастся увидеть лицо Дамы. Разглядеть ее черты, исполнить и это тайное, истинно сокровенное желание.
А ведь он столько раз пытался себе представить ее. Рисовал в своем воображении ее черты. Через боль и страх, сквозь холод, даже сквозь противный, заливающий все алый свет. Да хотя бы ради того, чтобы всего один раз заглянуть в ее глаза, стоило пройти весь этот путь. И можно ведь больше не ждать. Можно сделать это прямо сейчас!
Он решительно поднялся на ноги, пока прежние сомнения и слабость не вернулись, не помешали сделать то, к чему он так стремился. Достал из кармана карту. Ее карту. На миг всмотрелся в нарисованное плоское, неживое лицо Дамы Пик. Нет… Она не может быть такой… Вульгарной, нарочито вызывающей, неприятно обычной. Она другая. Такая, какой он чувствовал ее все эти дни. Царственная, холодная, необычайно опасная и сильная. И потому прекрасная.
Он повернулся туда, где чувствовал все это время ее присутствие. Только алый свет и некая расплывчатая фигура в нем, как в тумане. Но теперь уже ненадолго. Он поднял карту в вытянутой руке так, чтобы изображение оказалось на уровне глаз. И громко, как ему казалось, четко и твердо произнес свое желание. Простое. Короткое. Давно вызубренная легкая и быстрая фраза.
Я хочу, чтобы тот, кого я ненавижу больше всех, исчез. Сказал, и… Будто что-то лопнуло внутри. Напряжение, страх, боль… Все будто разлетелось прочь мелкими брызгами, как разбитое стекло старого зеркала. Алые всполохи потухли, в мир вернулись реальные краски. Темнота чужой комнаты, слабый свет фонарей с улицы, пробивающийся в окно. И фигура напротив. Женская, хрупкая, такая живая и… обычная?
Он замер на месте, заново сживаясь с вернувшимся на круги своя миром. Впитывал его в себя, вспоминал, заново осознавал. И все это время не отрывал глаз от нее. От Пиковой Дамы, ждущей его всего в паре шагов, так близко…