– Можно мне еще кофе? – спросил он Машу. – Просто фильтр.
Девушка только пожала плечами, отправилась к фильтр-машине. Витя все же решился вернуться к «станции». Там светлее. Наверное, безопаснее. Если обойти колонну, не видеть зеркала и стола, где лежит карта…
– Держи. – Маша оставила стаканчик на стойке.
Витя благодарно кивнул и снова улыбнулся. Все же Саня и Валя умеют продумывать дело. Под каждый напиток своя посуда. Под фильтр подавались тонкие высокие стаканы, похожие на бокалы. Надо будет придумать нечто такое у себя…
– Спасибо. – Он забрал кофе, сделал большой глоток. – Кофе… Это было почти абсурдно. Тетя Марта всегда его любила. Я как-то попробовал у нее из чашки. Мне было лет пять. Не понравилось. Горький и противный.
– Как и сейчас, – прокомментировала Маша.
– Согласен, – не стал спорить Витя и тут же сделал еще один глоток из стаканчика. – Просто тогда отец это увидел и впервые очень на меня разозлился. Когда ехали домой, обозвал тетку законченной наркоманкой. Сказал, что такие, как она, не могут быть нормальными. Они зависимые. От какой-то убивающей дряни. Я испугался тогда и долго вообще не притрагивался к кофе. А потом еще в школе зашли с одноклассниками в какую-то забегаловку. Все брали кофе, и я взял. Просто, чтобы не выделяться. На вкус было мерзко. Но… Со мной ничего не случилось. Я не отравился. Не стал наркоманом. Ничего. Я просто знал, что ослушался отца и ничего не изменилось. К первому курсу я обожал кофе. И еще, я научился легко обходить любые запреты отца. И был счастлив.
– Я тоже не горю желанием жить, как моя мать, – холодно заявила Маша. – Но я ее не убиваю. Я просто ушла.
– Мог бы, и я ушел, – отозвался Витя. – От отца. А главное, от «Карнака». Но вот это невозможно.
– Но завещание… – напомнила девушка. – Я знаю, что наследник – Ванька.
– К которому я буду привязан вечно, – невесело усмехнулся парень. – Как они все считали. Это было даже забавно. Отец верил, что меня испугает его шантаж. Ведь, конечно, я знал о завещании!
– Почему он все же не выбрал тебя? – Кажется, ему удалось ее заинтересовать. Тон у девушки стал более спокойным, даже почти дружелюбным. Как он привык.
– Опять «Карнак», – пожал Витя плечами. – Я не мог себя заставить даже бывать там. Мне скучно. Даже, наверное, противно. После первого курса была практика в пресс-службе. Я сбежал на второй день. Мечтал быть блогером, ездить по миру, писать… Да, может, на самом деле сидеть дома с Милкой и Ванькой и делать вид, что езжу. Я просто хотел быть другим. Вне этого. А отец… Вроде ничего не поменялось, но… Я просто видел, что перестал быть для него важным. Как и он для меня. Мы больше не были родными людьми. А может, этого вообще никогда и не было, существовала только иллюзия. И мне хотелось сделать что-то такое… Ну… Как-то даже не отомстить, а просто посмеяться, поиздеваться над ним. Гоша пришелся кстати.
– Это похоже на фантастику, – призналась Маша. – Как ты подстроил их встречу с Милкой? Ну, чтобы она от Гоши забеременела?
– Да очень просто! – Витя снова улыбался. За стойкой, дальше от зеркал, он чувствовал себя в безопасности. И даже был благодарен теперь Маше за этот разговор. Не держать в себе. Хоть раз показать, что было на самом деле. Может быть, даже просто похвастать. – Милка и не помнила, как она тогда дергалась, что не может забеременеть. Даже не замечала, что уже привыкла каждый вечер прикладываться к бутылке. Она нервная всегда была. И спала плохо. А после вина хотя бы могла заснуть. И тогда я сам отправил ее в клуб. Потому что знал, где будет Гоша. Прежде еще позвонил знакомому бармену, уточнил, точно ли Гоша там. И Степа. Они накануне собирались погулять вместе. Я попросил Степу присмотреть за мачехой в баре. Знал, что тот передаст это Гоше. Знал, что Милке нравятся такие милые и веселые парни. А потом просто посматривал в ее смартфон, следил за их перепиской. Пару раз случайно устроил им встречи. Милка наивная, с ней это было легко. Зато потом отец получил наследника, и я здорово веселился по этому поводу. Когда понимал, в какой ярости будет Гоша, когда узнает про завещание. Это ведь тоже весело.
– Но почему-то сейчас совсем не смешно, – аккуратно напомнила Маша.
Она снова отошла дальше, в зал. Витя плохо ее видел. А видеть хотел. Маша ему не то чтобы нравилась, но он к ней привык. Она казалась всегда надежной. Витя не хотел бы ее потерять. Потому он двинулся следом за девушкой. Снова в зал. Ближе к зеркалу. И к столу, на котором еще лежала та карта.
– Мне тоже было не смешно, – признал он. – Но… просто Димка устроился сюда работать. Полгода назад. Я пришел к нему пить кофе. Он тогда учился делать воронку. Я попробовал. И…
Он чуть развел руками.
– Вот это было нечто, – признался Витя немного даже смущенно. – Я сидел у него на кухне, а видел совсем другое. Небольшое помещение. Отделка деревом, стойка. Такой же неяркий свет. Кофемашина. Аккуратные белые чашечки. Витрина с десертами. Я как-то очень четко сразу решил, что буду подавать вафли. Еще горячие. С разными джемами. И крафтовое мороженое. Маленькие аккуратные пирожные. И такие десерты в стаканчиках, наподобие тирамису. Увидел это все и сразу. И это было мое. Только мое. Без отца. Без «Карнака».
– Красиво, – вынуждена была согласиться Маша. – Только снова: если отец, как ты говоришь, уже от тебя отказался, можно же было договориться. Просто деньги на кофейню. Да ладно, просто кредит. Без всего этого. В конце концов, надо было хотя бы попробовать поговорить.
– Конечно, – покладисто кивнул Витя, – я и пошел говорить. Сначала к тете Марте. Мне казалось, она понимает меня лучше всех. Пришел, расписал все. Даже в цифрах. Потому что очень быстро составил смету. А она… она кивала, улыбалась. Потом погладила меня по голове, как маленького, сказала: это очень здорово, только папе не говори. Но я сказал. Попробовал. Больше со мной не говорили вообще. Кофе – это для больных придурков. Значит, мне нужно было такого и найти. А Гоша был рядом.
– Четыре смерти. – Маша снова двигалась. Теперь она сама подходила ближе. К нему, а еще к зеркалу и столу. Витя снова почувствовал себя неуютно. – Ты хоть кого-то из них жалел?
– Милку, – сразу и честно выдал он. – Она на самом деле была моим другом. Если бы вместо Гоши был Димка, он бы загадал вместо нее тетю Марту. Он бы знал, что она опаснее. Но… Гоша ленивый был даже в этом. И жадный. Потому, извини, я не могу сожалеть о нем. Считай, это месть за Милку.
– Жадный… – Девушка снова, похоже, разозлилась. – А ты? Ненавистный тебе холдинг теперь все равно твой.
– Нет, – спокойно возразил Витя. – Я продам свои акции. А потом… Тетя Марта сильная, умная, но… она не руководитель. Они все равно проиграют, чего я им и желаю. Мне нужны лишь мои деньги. То, на что я смогу открыть кафе. Я все рассчитал.
– Не все, – как-то вкрадчиво сообщила Маша. – Мне ведь тоже нужны деньги.
Витя чуть нахмурился. Он не сразу понял ее намек. Это шантаж? Но…
– Маш? – аккуратно уточнил он. – Ты о чем?
– Курсовая, – повторила она. И подошла ближе. Остановилась около все того же стола напротив Вити. – Если я просто пойду в следственный комитет и расскажу о том, что все это спланировал ты?
– И что? – Он заставил себя улыбнуться. Ее угрозы по-прежнему не пугали. Хуже было другое: все то же нарастающее ощущение холода и… чужого присутствия. – Ты расскажешь, как я подтолкнул Гошу вызвать Пиковую Даму?
Зря он назвал ее. Что-то екнуло в груди. Нехорошо так. Будто отклик. И еще… Что за странный отсвет красного сбоку? Там… в зеркале…
– Не знаю. – Кажется, девушка ничего не замечала, она почти беззаботно дернула плечиком. – Я не уточняла пока, но есть статья уголовного кодекса про доведение до самоубийства. И что-то еще о подстрекательстве к убийству. Но… Даже если с комитетом не пройдет, думаю, Валя и Саня меня выслушают.
А вот такого поворота событий Витя не хотел. Его нынешние начальники – люди серьезные, да и Саня слишком интересовался делами Вити в последнее время. И ей… Дамой… Почему-то Вите совсем не хотелось, чтобы вся эта история дошла до Сани. Да и связываться с Валей не хотелось.
– Подожди, – сказал он. – Я могу предложить тебе стать совладелицей. Часть прибыли от кофейни твоя. Или могу отдавать тебе часть денег из фонда, что мне положено по завещанию.
– Но «Карнак» лучше кофейни, – возразила девушка. – И он у тебя уже есть. Мы оба получим больше.
– Нет! – В Вите проснулось что-то злое. Будто отклик на холод и чужое присутствие, просачивающиеся из зеркала. Маша… Он реально хотел бы остаться с ней друзьями. Или даже ближе. Но теперь, если она не хочет понять… Он пожертвовал Милкой! Придется как-то отделаться и от Маши. – Не стоит быть слишком жадной.
Витя положил руку на стол. Рядом с картой. Той самой, измазанной кровью Гоши. Той, которая открыла прошлую сделку.
– Что ты сделаешь? – неприятно улыбнулась девушка, наблюдая за ним. – Отдашь меня ей? Но ты же знаешь, что будет потом?
– Я знаю и другое, – напомнил Витя. – Неважно, кто ее позовет, важно, кто загадает желание. Мы здесь одни. Ты намного слабее меня. И, кстати, карта уже была в твоих руках… Это будет просто.
Но он не спешил выполнять свою угрозу. Опасно. Все же слишком опасно. Зеркало так близко. И она… Витя старался не смотреть вбок, но краем глаза замечал нечто темное, плотное, там, за прозрачной гладью. Как человеческая фигура на пороге. И если…
– Там почти все вранье, – выдал он, – в курсовой. Не нужны сложные ритуалы, свечи, круги и даже рисунки на зеркале. Просто карта. И настоящее желание позвать ее. Единственное загадываемое желание. Просто надо точно понимать, кого ты увидишь. А ты ее знаешь.
Он хотел, чтобы его жест выглядел демонстративным. Угрожающим, четким. Только почему-то оторвать пальцы от поверхности стола, придвинуть их ближе к карте было невыносимо трудно. И страшно! Рука предательски дрожала. Витя смотрел на Машу. Заметит ли? Она вообще видит, что происходит? Неужели не боится? Но почему-то Маша не испугалась. Она реально не видит? Фигуру в зеркале и этот отсвет красного плаща? Не чувствует холод? Не чувствует присутствия Дамы?