д надо отправлять тех, кто слабее…
— Щас! Только дернись мне, и я тебя тут же похороню, понял? А Лиз потом скажу, что ты сам напросился!
— Заткнитесь все, — проворчал у меня за спиной Мэл и решительно выбрался вперед. — У вас у скоро семьи и дети будут, а мне все равно терять нечего.
— Я с тобой, брат, — кивнул я, отпуская руку учителя и взглядом заставляя Роберта неохотно отступить.
Но тут меня решительно дернули обратно.
— Не в мою смену, Артур Рэйш! — сердито проговорила Натали.
— Вот же сентиментальные глупцы, — раздался у меня из-под куртки еще один голос, и прежде, чем кто-то успел отреагировать, напрочь позабытая мною душа молнией вылетела наружу и плюхнулась в ручей. — Запомни, Рэйш: будешь должен!
— Шоттик?! — неверяще разинул рот Йен.
— Да не может этого быть… — пробормотала Хокк, следя за тем, как наш бывший общий враг с уверенностью настоящего фанатика потащил ручей за собой, причем с такой скоростью, что даже я удивился.
За считанные мгновения он пересек оставшееся до разлома пространство, а затем с разбегу взобрался на образовавшийся у самого края вал, втаскивая за собой и смертельно опасную для хаоса кровь.
— Он же убьется! — ахнула Триш.
— Окончательная смерть, — мрачно согласился с ней Норриди.
— А я-то считал его обычным трусом, — пробормотал, отводя глаза, Тори.
Я же испытал при виде отчаянного поступка светлого смешанные ощущения. С одной стороны, Шоттик и впрямь сделал при жизни много плохого. Обманывал, подделывал результаты допросов, много пил, в пьяном угаре изнасиловал, а потом убил ни в чем не повинную девочку, которой даже шестнадцати не было… Но в то же время его душа была не совсем черна, раз оказалась способна на такую жертву. Причем на жертву, о которой его никто не просил.
Однако пока я раздумывал, стоит ли ему помогать, мимо меня промчалось что-то огромное, черное и зубастое. В считанные мгновение это нечто, вытянувшись в струну, преодолело оставшееся до разлома расстояние, взметнулось над камнями, высоко подпрыгнуло, несмотря на встречный ветер. И, прямо на лету цапнув длиннющей пастью уже начавшего падать в пропасть Шоттика, гулко клацнуло зубами.
Душа светлого мигом погасла. Чудовищная тварь, которая ее проглотила, была тут же подхвачена бушующим над пропастью ураганом. Ее сперва отбросило прочь, словно та была невесомой пушинкой, а затем заключило в ветряной кокон, после чего ее тело тут же изломалось, смялось, словно бумажный кораблик в кулаке великана. А затем его закрутило, завертело и едва не швырнуло прямиком в бездну, при этом стремительно обгладывая, как в свое время Тьма глодала нырнувших на дно неразумных глупцов…
Хорошо еще, что я вовремя вспомнил, где уже видел это чудовище, и, оттолкнув Натали, кинулся следом, успев обеими руками вцепиться в болтающийся у самого края длиннющий и безобразно шипастый хвост. Меня, разумеется, тут же потащило следом. Тварь, которую начало разрывать надвое, истошно взвыла. Одновременно с этим шипы на ее хвосте прошили мои ладони насквозь, но я лишь стиснул зубы и упрямо потащил ее обратно. Бьющий со всех сторон ветер начал неумолимо отъедать куски от нас обоих. Тогда как тварь, извиваясь и злобно матерясь, все же успела метнуться в сторону, грянулась всем телом о землю, но все же умудрилась извернуться и буквально смахнула здоровенным крылом немаленькую лужу крови, сумев стряхнуть ее в разлом, отчего тот моментально пошел болезненными корчами.
От его судорог края плато тут же раскрошились и принялись обваливаться вниз целыми пластами. Расстояние от людей до бездны быстро сократилось, но зато и препятствий для кровавых ручейков больше не стало. Сделавшие свое дело души с победным сиянием взлетели и заторопились обратно к скалам, тогда как кровь свободно перелилась через крошащийся бортик и обильно потекла по каменным стенам, отчего края разлома начали разваливаться еще быстрее, чем раньше, тем самым заставив магов отступить.
Меня, разумеется, тоже настойчиво потянулись назад, однако сделать это оказалось не так-то просто: в отличие от остальных, я все еще тащил на себе содрогающуюся в конвульсиях, жестоко покалеченную, порядочно поеденную хаосом тварь, которую напоследок еще и побило камнями.
— Пусти… — прохрипела она, когда я без особых церемоний дернул ее за хвост. — Пусти, Рэйш! Дай хотя бы сдохнуть нормально!
— Обойдешься, — оскалился я, наматывая хвост на руку, как самый обычный хлыст. — Еще не весь срок отсидел, так что не надейся — сбежать не удастся.
— Какая же ты сволочь, Рэйш, — едва слышно отозвался крылатый монстр. — Я ж к тебе по-человечески…
— Я к тебе тоже, — усмехнулся я, согнувшись под его весом чуть ли не пополам. Хотел было добавить, что он мне тоже теперь вроде как должен, но обернулся и понял, что препираться нет смысла: тварь обессиленно распласталась по камням и признаков жизни больше не подавала.
Ну и ладно.
Так даже проще.
— Оно тебе надо, а? — вполголоса поинтересовался Мэл, когда я поплевал на руки и снова взялся за шипастый хвост.
— Надо, брат. Надо, — без тени сомнений отозвался я, после чего мы уже в четыре руки подхватили обмякшего монстра и потащили подальше от рушащихся скал, очень надеясь, что по пути его никто не прибьет.
Глава 17
— Знаешь, Рэйш, — с чувством сказал Эрроуз, когда земля под ногами перестала содрогаться. Мы с Мэлом доволокли-таки израненную тварь до безопасного места, и я с облегченным вздохом выронил покрытый язвами хвост. — Я, конечно, знал, что ты ненормальный, но чтоб настолько!
— Это еще что. Знал бы ты, чем я в свободное время занимаюсь…
— Даже гадать не буду, — зябко поежился начальник северного участка. — Но дел ты сегодня наворотил столько, что я замучаюсь Корну объяснительные писать.
Я только усмехнулся.
Это да. Думаю, у шефа наверняка случился удар, когда ему доложили, что все маги Смерти в столице вдруг безо всяких причин попадали, кто где стоял, и, судя по ряду признаков, дружно решили отдать Фолу душу. А уж какие чувства его охватят, когда он узнает, что такое творится не только в Алтире, но и по всей стране… а когда шпионы доложат, что и в соседних государствах происходит то же самое…
Не завидую я ему. Честно. И постараюсь не показываться на глаза до тех пор, пока он не успокоится.
И все же кое-что мне следовало сделать прямо сейчас.
Подняв голову, я оглядел образовавшийся на месте разлома уродливый бугор, чем-то напоминающий свежий шрам, и удовлетворенно кивнул. После чего взглянул на беспокойно переглядывающихся коллег, застывших в ожидании дальнейших указаний. Перевел взгляд чуть дальше, туда, где все колыхалась и волновалась собранная нами Тьма. После чего вскинул руку, привлекая к себе внимание, и мысленно попросил: «Отпустите, братья. Теперь уже можно».
Как это ни странно, они все поняли правильно и, пользуясь тем, что бешеный ветер утих, послушно разомкнули руки, а затем молча разошлись в стороны. Тьма же, словно только этого и ждала, освобожденно рванулась наружу, торжествующе завыла, загудела, заполонив на какое-то время собой всю округу. А когда она снова схлынула, мир вокруг нас заметно преобразился. Вместо пугающей пустоты в нем снова появились краски, звуки. Под скалами и в недавно образовавшихся трещинах залегли глубокие тени. Над озадаченно озирающимися магами появились темные облачка наших необычных аур. Тогда как призраки, которые все это время удерживали нас от падения в бездну, слабенько засветились и с тихим вздохом исчезли, словно их тут никогда не было.
«Спасибо, братья», — с чувством подумал я, когда плато наполовину опустело. А потом почувствовал, как в груди разлилось легкое тепло, и понял: меня услышали. Более того, эта связь никогда больше не прервется. По крайней мере до тех пор, пока я не натворю чего-то, что опозорит честь моего великого рода и заставит его от меня отвернуться.
— Мастер Рэйш, а что будет с ними? — отвлек меня от размышлений Роберт. — Им помогут?
Я глянул на сгрудившиеся над нашими головами неупокоенные души и кивнул.
— Леди, на ваше усмотрение…
Налетевший невесть откуда ветерок тут же подхватил уцелевшие осколки и, закружив их в недолгом танце, мгновенно унес с собой.
— Вот и все. Теперь о них есть кому позаботиться.
— А что насчет него? — кивнул Норриди в сторону безучастно лежащей твари, которую никто не пожелал отсюда забрать. — С ним-то что будет?
— Не с ним, а с ними, — поправила его Хокк.
Я прислушался к себе, но никакого отклика в кои-то веки не услышал, после чего подошел к распластанному на камнях монстру и, наклонившись, легонько стукнул его по кончику носа.
— Альтис, ты там живой?
— А? Чего? — оттуда тут же выпорхнуло крохотное серое облачко. — Что, уже можно вылезать?!
— Можно, можно, — хмыкнул я, изучающе глядя на его тусклую душу. — Все закончилось. Собственно, вы двое — последние, кто еще не ушел.
Шоттик активно закрутился на месте, а обнаружив, что, кроме него, поблизости и впрямь осколков больше не осталось, откровенно занервничал.
— Рэйш, что это значит? Куда все подевались?! И что теперь со мной будет?!
Я вместо ответа слегка приподнял зубастую пасть твари и почти не удивился, когда оттуда на свет божий выбрался небольшой, испускающий ровный белый свет шарик. Тот самый огонек, который я ему когда-то подарил.
— Надо же, сберег… Эй, Лот, хватит изображать из себя бледную немощь! Я прекрасно знаю, что ты в порядке.
Тяжелое кожистое веко неохотно дрогнуло, приоткрывая хищно прищуренный глаз. Какое-то время мы молча играли в гляделки, после чего бывший жрец тяжело вдохнул, его тело стремительно ужалось, а еще через миг он поднялся с земли уже в человеческом обличье и скептически на меня посмотрел.
— Ну и как это понимать? Почему из всех умерших только мы двое остались без посмертия?
— Может, потому что ваши грехи оказались чересчур тяжелы для перерождения? — предположил я.