Губернатор Джиарод нахмурилась.
— А откуда грибы?
— Они выращивают их где-то в Подсадье.
— Мне придется упомянуть об этом садоводству.
Я проглотила кусочек рыбы с грибами, глотнула чая.
— Возможно, будет лучше позволить людям, которые стали знатоками, продолжать получать выгоду из своего знания дела. Они сильно потеряют, если это начнет производить садоводство, вам не кажется? Но представьте себе, как приятно будет тем, кто их выращивает, если резиденция губернатора станет закупать грибы у них.
Губернатор Джиарод положила свою вилку, откинулась назад на сиденье.
— Итак, лейтенант Тайзэрвэт действует по вашему указанию. — Это не было non sequitur — нелогичным заключением, как могло показаться. Тайзэрвэт провела последнюю неделю, подстрекая обслуживающий персонал попробовать еду в Подсадье, а новый водопровод на уровне один облегчил работу людям, которые поставляли эту еду. Цель была вполне очевидной для такого человека, как губернатор Джиарод. — Вы привели меня сюда поговорить об этом?
— Лейтенант Тайзэрвэт действовала отнюдь не по моим приказам, хотя я одобряю то, что она сделала. Я уверена, вы осознаете, что продолжать изолировать Подсадье от остальной базы будет столь же пагубно, как и пытаться заставить здешних обитателей жить, как все остальные. — Сохранять равновесие в этой ситуации было бы… интересным. — Меня бы очень расстроило наблюдать, как все ценное, что здесь имеется, заберут из Подсадья, чтобы другие могли извлекать из этого выгоду где-то еще. Позвольте здешним семействам зарабатывать на том, что они выстроили. — Я глотнула чая. — Я бы сказала, что они это заслужили. — Губернатор сделала вдох, готовясь поспорить насчет того, что они выстроили. — По я пригласила вас сегодня вечером потому, что хотела спросить у вас о ссыльных вальскаайцах. — Я могла бы спросить об этом раньше, снизу, но заниматься делами во время полного траура было бы совершенно неправильно.
Губернатор Джиарод прищурилась. Опустила вилку, которую только что подняла.
— Ссыльные вальскаайцы? — Явно удивлена. — Я знаю о вашем интересе к Вальскааю, вы говорили об этом, когда приехали. Но…
Но это не объясняет поспешного, срочного приглашения на обед тет-а-тет менее чем через час после моей высадки с пассажирского челнока с Атхоека.
— Как я понимаю, их почти исключительно направляли на горные чайные плантации, это верно?
— Полагаю, да.
— И еще некоторое количество — по-прежнему в хранилище?
— Безусловно.
А теперь — к щекотливой части.
— Я бы хотела, чтобы кто-то из моего экипажа лично проверил хранилище, в котором они складированы. Я бы хотела, — продолжила я, пока губернатор в замешательстве хранила молчание, — сравнить официальную инвентарную ведомость с тем, что там имеется на самом деле. — Вот почему ужин должен был состояться именно здесь. Не в резиденции губернатора и определенно не в одном из заведений, каким бы модным или, предположительно, скромным оно ни было. — Вы в курсе слухов, что в прошлом ссыльные самиренды неправомерно присваивались и продавались внесистемным рабовладельцам?
Губернатор Джиарод вздохнула.
— Это слухи, капитан флота, и не более того. Самиренды в большинстве своем стали добрыми гражданами, но некоторые из них по-прежнему не расстаются с давно лелеемыми обидами. Жители Атхоека применяли долговые контракты и вывозили рабов за пределы системы, но с этим было покончено к тому времени, как здесь появились мы. И я бы не подумала, что такого рода явление возможно теперь. У каждого ссыльного имеется устройство обнаружения, так же как и у каждого отсека временной приостановки жизнедеятельности. Все они пронумерованы и индексированы, и никто не попадет в то хранилище без правильных кодов доступа. Каждый корабль в этой системе также обладает своим устройством обнаружения, поэтому, даже если кто-то получит доступ и каким-то образом вывезет отсеки временной приостановки жизнедеятельности без разрешения, то установить, что за корабль там побывал, будет просто.
На самом деле губернатор знала о трех кораблях в этой системе, которые не имели устройств обнаружения, видимых ей. Один из них — мой.
Губернатор продолжила:
— Честно говоря, не понимаю, с чего бы вам доверять такому слуху.
— А хранилище оснащено ИИ? — спросила я. Губернатор Джиарод отрицательно повела рукой. Я была бы удивлена, если бы это оказалось не так. — Итак, оно, по существу, автоматизировано. Если взять отсек временной приостановки, то это отразится в системе.
— Там есть также и люди, которые за всем этим присматривают. Сейчас это скучная работа.
— Один или два человека, — предположила я. — И они отрабатывают там несколько месяцев или, возможно, год, а затем их заменяют другие. И никто не приходил за ссыльными годами, поэтому не было смысла проводить инвентаризацию. А если это похоже на хранилища десантного корабля, то там не зайдешь и не посмотришь просто так. Отсеки временной приостановки не стоят аккуратными рядами, между которыми можно пройти, они составлены вплотную и, когда нужно, извлекаются механизмами. Имеются способы забраться туда и провести физическую инвентаризацию, но это неудобно, и никто не считал это необходимым.
Губернатор Джиарод молча смотрела на меня, забыв о своей рыбе, ее чай остыл.
— Зачем кому-то это делать? — спросила она наконец.
— Если бы существовал спрос на рабов или на части тел, то я сказала бы — ради денег. Я сомневаюсь, что такой спрос существует, хотя могу и ошибаться. Но мне сложно не думать обо всех военных кораблях, больше не имеющих вспомогательных компонентов, и обо всех людях, которые хотели бы, чтобы они их имели.
Капитан Хетнис вполне могла бы быть одним из таких людей. Но я этого не сказала.
— Ваш корабль не имеет вспомогательных компонентов, — указала губернатор Джиарод.
— Да, — согласилась я. — Обладает корабль вспомогательными компонентами или нет — это не очень хороший показатель его мнения о том, что мы больше не производим их.
Губернатор Джиарод прищурилась; казалось, она удивлена и озадачена.
— Мнение корабля не существенно, не так ли? Корабли делают то, что им прикажут. — Я ничего не ответила, хотя многое могла сказать об этом. Губернатор вздохнула. — Что ж, а я-то думала: какое это имеет значение, когда идет гражданская война, которая может добраться и до нас? Теперь я вижу связь, капитан флота, но все же думаю, что вы гонитесь за слухом. И до того как я пришла сюда, я даже ничего не слышала о вальскаайцах, только о самирендах, из прошлого.
— Дайте мне коды доступа. — Я могла отправить «Милосердие Калра». У Сеиварден есть опыт с хранилищами десантных кораблей, она будет знать, что делать, когда я скажу ей, чего хочу. Прямо сейчас она стоит на вахте в центральной рубке. Чувствует себя не в своей тарелке после того разговора с кораблем. Сопротивляется побуждению скрестить на груди руки. Амаат, стоящая рядом, мурлычет: «Моя мать сказала, что все вертится». — Я сама позабочусь об этом. Если все так, как должно быть, то вы ничего не потеряете.
— Хорошо. — Она опустила взгляд на свою тарелку, взяла вилку и собиралась было подцепить ею кусочек рыбы, но остановилась. Опять опустила руку. Нахмурилась. — Хорошо, — повторила она. — Вы были правы насчет Раугхд Денчи, да.
А я-то думала: упомянет она об этом или нет? То, что Раугхд лишена наследства, станет общеизвестным фактом в течение дня, полагала я. Слухи обо всем остальном, что там произошло, в конце концов дойдут до базы, но никто станет говорить об этом вслух, особенно мне. Губернатор Джиарод, однако, единственный человек здесь, которому доступен полный, официальный рапорт.
— Мне не было приятно, что я оказалась права, — заметила я.
— Да. — Губернатор Джиарод снова опустила свою вилку. Вздохнула.
— Я бы также хотела, — произнесла я, прежде чем она успела сказать что-то еще, — чтобы вы приказали вице-губернатору проверить условия жизни и работы полевых работников на горных чайных плантациях. В частности, я подозреваю, что их заработная плата рассчитывается по несправедливому принципу. — Вполне вероятно, что полевые работники добьются того, чего хотели, от районного магистрата. Но я бы не стала предполагать, что так оно и будет.
— Что вы пытаетесь делать, капитан флота? — Губернатор Джиарод, казалось, искренне недоумевает. — Вы приезжаете сюда и прямиком идете в Подсадье. Отправляетесь вниз, и внезапно возникают проблемы с вальскаайцами. Я думала, ваш приоритет — обеспечение безопасности граждан в этой системе.
— Губернатор, — ответила я, очень ровно, очень спокойно, — обитатели Подсадья и вальскаайцы, которые собирают чай, являются гражданами. Мне не понравилось то, что я обнаружила в Подсадье, и мне не понравилось то, что я обнаружила в горах внизу.
— А если вы чего-нибудь хотите, — заметила губернатор, и ее голос прозвучал резко, — то говорите об этом и ожидаете, что получите желаемое.
— Так же как и вы, — ответила я. Серьезно. По-прежнему спокойно. — Это приходит, когда становишься губернатором системы, правда? И с того места, где располагаетесь, вы можете позволить себе пренебрегать тем, что не считаете важным. Но этот вид — этот перечень важных вещей — выглядит совершенно по-другому, если сидишь где-то в другом месте.
— Это банальность, капитан флота, но некоторые точки зрения не включают в себя так же много, как другие.
— А откуда вы знаете, что ваша — не одна из них, если вы никогда не пробовали посмотреть откуда-то еще? — Губернатор Джиарод не ответила сразу. — Мы говорим о благополучии граждан, вот о чем.
Она вздохнула.
— Фосиф уже связывалась со мной. Полагаю, вы в курсе, что ее полевые работники угрожают прекратить работы, пока она не удовлетворит целый список их требований?
— Я услышала об этом только несколько часов назад.
— Занимаясь ими в таких обстоятельствах, мы вознаграждаем их за то, что они угрожают нам. Как думаете, отчего бы им впоследствии не попробовать это еще разок, если сейчас они получат, что хотят? А нам нужно, чтобы здесь все было спокойно.