Рыбка подлетела к моему лицу и чуть не ткнулась в нос.
— Мне обижаться или радоваться? — Ведро рядом, но рыбка ближе. Я зачерпнула совсем немного силы и толкнула её обратно к Карфаксу. — Я ведь умею колдовать.
— Докажи.
Карфакс остановил рыбку в воздухе, сделал из неё шар и добавил ещё воды. Он мне вызов бросил? Хорошо. Силы я вложила побольше, намереваясь смыть самодовольное выражение с лица колдуна. Пусть обтекает. «Горацим деи», ага.
Удар получился хлёстким, шар пошёл волнами, но к Карфаксу сдвинулся всего ничего.
— Не поняла…
— Говорю же, я помолодел, — колдун хохотал так, что вода в ванной плескалась. — Сила вернулась. Теперь мы с тобой равны. Защищайся.
Я еле успела пробормотать заклинание во второй раз. Шар расплющился об щит, брызги полетели в лицо, но сгусток воды никуда не делся. Гадство. Ну держитесь, господин Карфакс, сухим точно не останетесь.
В новый удар я вложила всё, что у меня было. Так жахнула, что воздух вокруг ванны прогрелся, а в груди нестерпимо жгло. С водяным шаром творилось что-то невероятное. Серебристые струйки в нём переливались, как нитки в туго намотанном клубке. Я отвлеклась, расслабилась и пропустила ответный удар.
— Горацим деи, — прошептал колдун, обрушив на меня всю воду, что была в воздухе.
Остывшую колодезную воду с горьким привкусом поражения. Платье намокло и потяжелело, на полу растекалась лужа. Вот тебе и ванна, будущая колдунья. Ну как? Нравится?
— Прости Мери, — сказал Карфакс, когда я протёрла глаза. — Не думал, что получится так много.
— Ничего.
Вышло ворчливо, но сил улыбаться уже не было. Лиф платья промок, хоть выжимай. А я ведь вниз одну тонкую рубашку надела. Думала, что бежать от трактира придётся, ни к чему в тряпки кутаться. Ох, не нести же с собой эту воду. Я плюнула на всё и руками принялась выжимать ткань.
Грудь могла быть и поменьше, куда мне столько? Мнёшь её, мнешь. Сосцы ещё от холода затвердели и торчали из-под платья. Но вроде не видно, я ж руками.
— Мери, — хрипло позвал Карфакс, и я подняла голову.
Колдун сидел в ванне, выпрямив спину. Глаза блестели ярче звезд, и тянуло от него чем-то приторным, будоражащим. Я бы даже не посмотрела вниз, в ванну, но Карфакс сам прикрыл ладонью естество между ног.
Жарко стало пуще, чем от колдовства. «Чего я там не видела?» уже не работало. Четырёх братьев с младенчества пеленала, но чтоб взрослый мужчина… никогда. Это он на меня так отреагировал? Это я виновата?
От стыда дыхание перехватывало. Мокрое платье хуже тисков, из него не вырваться, от себя не убежать. Чем думала, дура? А сейчас почему стояла? Мало было?
— Простите, господин, — простонала я и бросилась прочь из спальни.
Сердце гулко стучало, ступени ушли из-под ног, я чуть кубарем не покатилась. Каменный мешок, а не замок. Зачем его построили таким большим? Коридоры, коридоры, окна, повороты, камни, камни. Я заблудилась и не помнила, как оказалась в подвале. Платье снять не получалось. Прилипло ко мне проклятое намертво, хоть криком кричи. Я рычала и дёргала мокрую ткань, а потом разрыдалась.
Что теперь будет? Конец всему? Карфакс решит, что я специально хотела его охмурить и выставит за дверь? Не нужна навязчивая прислуга, недостойная. Таким, как я, место в трактире среди сальных шуточек гостей. Чтоб за зад щипали, ага. Святые предки, какой позор!
«Мери, — слышался мне голос колдуна и его тяжелые шаги за стеной. — Давай поговорим».
Слышался, но не звучал. Колдун остался в спальне. Много чести что-то со мной обсуждать.
«Подотри сопли, — приказала бы бабушка, — и работай. А то на самом деле выгонят». Она права, но сил подняться я не находила. Ещё немного поукоряю себя и точно встану. Ноги моей больше не будет в господской спальне, когда колдун там. Пусть жалования лишает. Хватит с меня одной ванны. Накупались! Оба!
Глава 8. Тайна призрака
До утра я играла в интересную забаву «будь полезной служанкой и не попадайся на глаза господину». Умудрилась подать ужин, ни разу не встретившись с ним. Всё время пока Карфакс ел, нарочито громко скоблила пол в библиотеке, переставляла книги на полках. Наверное, он ждал меня. Сидел за столом слишком уж долго. Выговор хотел сделать или уволить — я не дала ему шанса. Уже на рассвете убрала посуду в пустой гостиной и без сил рухнула спать.
Через пару часов меня разбудил голос Нико. Брат пришёл к замку, как условились, а во двор попасть не смог. Разлом в стене затянулся. Теперь для приёма гостей оставались главные ворота, но с их механизмом я бы сама ни за что не справилась. Слишком тяжелый, да и ржавый. Не провернёшь. Проще ходить через крошечную калитку для слуг. Проклятье, нужно было сказать о ней Нико!
— Ме-ре-дит! — раздавалось на всю округу. — Ме-ре-дит!
Святые предки, что ж он так орал? Карфакс спал не больше моего. Сейчас рассвирепеет и не глядя жахнет в окно магией. Достанется брату. Ладно, если заклинанием щита на землю опрокинет, а вдруг огонь пошлёт? Ох, пора бежать.
Платье я и в лучшие времена не могла быстро надеть, поэтому плюнула на приличия, запахнула халат и рванула по лестнице вниз. Нико успел охрипнуть, пока я считала повороты в коридорах, но к счастью не пострадал.
— Не ори, — зашипела я, открывая дверь, и вышла из стены в десяти шагах от брата.
— Мередит, — повторил он не намного тише. — А я думал, ты меня кинула с золотом. Принимай работу.
— Сюда иди! Я предупреждала, что дело секретное…
— Ну ты спать, — Нико добрался до меня вразвалку и по дороге пнул пару камней. Хулиган малолетний. Совсем его мать распустила. — Мы там всей толпой переживаем, как «Мери упахалась в замке», а ты…
— А я тебя за уши оттаскаю…
— Ещё и в халате…
— Нико!
— Ладно-ладно, по лицу вижу, что легла недавно. Вон вся опухшая. Я тоже ночью не спал. Есть, что рассказать, пойдём.
Брат за мгновение стал серьёзным. Почесал в затылке, огляделся по сторонам и юркнул мимо меня в калитку.
Я отвела его на кухню. Во-первых, кухня была по-прежнему самой обжитой комнатой во всех дворовых постройках, а во-вторых, завтрак сам себя не приготовит.
— Рассказывай, — велела я, надев поверх халата фартук и взявшись за нож.
— Сначала я сидел тихо, — Нико облокотился на стол и хмуро следил, как я шинкую овощи. — Аккурат до первой звезды не высовывался из кустов и боялся, что от зевоты свихну челюсть. Уже слёзы из глаз катились. Ну ты знаешь, как бывает. Занудные бабушкины наставления вместе со мной слушала.
— Ага, помню. Ты есть будешь? Каша со вчера осталась. Она не хозяйская, не волнуйся, специй я не сыпала. Холодная только.
— Сойдёт. Буду.
Нико с радостью уселся на табурет и шумно пододвинулся к столу.
— Горох положить?
— Он лущёный, что ли? Давай я сам с грядки нарву, если можно. Жалко твой труд.
— Ешь, — улыбнулась я, сервируя стол. Кашу поставила прямо в кастрюле, положила ложку, два ломтя хлеба и отдельно поставила миску с колдовским горохом. Нельзя Нико на огород. Он там такое увидит, что сразу о призраке в заброшенном доме забудет. — Ешь и рассказывай.
Брат прекрасно умел делать и то, и другое. Пока стучал ложкой по тарелке, в красках описывал каждый шорох и писк полевой мыши.
— Пару раз помянуть тебя недобрым словом успел, Мери. Думал, ты поиздеваться надо мной решила. Голяк же полный. Но тут фонарь вдалеке показался. Призрак, ити его за ногу! Белый-белый, тощий-тощий и воет хуже зверя лютого. Я аж проверить полез — не наложил ли в штаны со страху? Так трясся, что кусты качались. Призрак подплыл ближе, ещё ближе…
— Не томи, Нико, уже мне страшно.
— Да баба там была. Девица. Шла и рыдала, а мне чудилось, что выла. Рубашка рваная на ветру развевалась, волосы летали. Ты хоть халат надела, а она в исподнем по пригорку шла.
— Ох, мамочки, поругалась с кем-то? Ты её узнал?
— Нет, она точно не из наших. Была бы Лиза или Клара какая-нибудь — плюнул и убрался восвояси, но она чужая. Тащила ещё в руках комок чего-то тёмного. Я сколько не приглядывался — не понял, что такое.
Нико доел кашу и взялся за горох. Пока пережёвывал его тщательно, я думала.
Уж не моя ли это знакомая из трактира? Одежду на ней хозяин порвал, это точно. В руках она могла платье нести, а рыдать из-за случившегося. Неужели хозяин очухался и закончил начатое? Мерзавец!
— Дальше что было?
— Да ничего, — Нико пожал плечами. — Почти. Она в дом зашла, и тут я понял, откуда взялся призрак. Фонарь. Но мы ж не дураки, чтобы не признать его всей деревней, правда? Хотя за Ганса я бы говорить не стал. Так вот был фонарь, обычный, жёлтый, а стал синий. — Брат руками показал, будто моргает. — Шморг, шморг и ага. Зловеще так, аж жуть. Если б я девицу не заметил, точно бы обгадился от ужаса. Она ж выть опять начала. Ау-у-у.
— Понятно, — я сложила овощи в миску и села на второй табурет. Синяя тряпка на фонаре и плачущая девушка всех напугали. — Больше к дому никто не приходил? Мужчины какие-нибудь? Стражники?
— Нет. Она ж мне спать не давала своими страданиями. Я только харю сплющу, как «Ау-у-у-у-у. Хлюп, хлюп». До утра промаялся, но больше никого не заметил. Одна она там. Если хочешь, вторую ночь просижу, — Нико улыбнулся, — за отдельную плату.
— Нет, — я достала золотой из крынки и протянула брату. — Спасибо, ты очень помог.
Монету Нико вынул из моих пальцев очень осторожно. Повертел её, поразглядывал, потом хмыкнул и спрятал в карман.
— И всё-таки поговори с колдуном. Девица не из наших, спектакль с изгнанием призрака может выгореть. Я бы помог. Поговорил с ней, например, чтобы вы не светились.
— Ловкий какой, — поддела я брата, — призрак увидел, чуть в штаны не наложил, а теперь вперёд повозки с лошадью бежишь?
— Да не опасная она. Обычная девчонка. Бросил её кто-то, обрюхатил, наверное, вот ей домой и стыдно идти.
— Много ты понимаешь.
За «обрюхатил» я хотела отвесить подзатыльник, но брат увернулся. А мысль стоящая. К колдунам раньше ходили не только за магическими артефактами, но и чтоб дитя неугодное в утробе извести. Но тогда я не понимала, как не-леди оказалась в комнате хозяина трактира. Обманутые девушки долго мужчин стороной обходили. Всеми правдами и неправдами старались держаться от них подальше. А эта настолько глупа, что дважды на одни грабли наступила? Нет, так не бывает.