— Мамочки, — простонала я. — Что случилось?
— Анабель отбивалась от какого-то бродяги. Пока я добежал, пока разобрался, в чём дело, проклятый Монк уже на руках унёс её на постоялый двор. Выжила она. Но читать заклинания ещё долго не сможет. И поделом! Первое, чему должен научиться колдун — контролировать свою силу.
— Да, учитель, — ответила я и зажмурилась.
После нервной ночи, да от радости, что с Бель всё в порядке, появление Монка не казалось проблемой. Но я не взяла в расчёт то, насколько сильно лорд Мюррей ненавидел приказчика Гринуэя.
— Рано улыбаешься, Мери, — зарычал колдун. — Теперь Бель — лёгкая добыча. Во всех смыслах. Наглый щенок опять пролез, куда не просили и обернул всё в свою пользу. Встречу — убью!
Карфакс так взъярился, что ушёл из кухни, хлопнув дверью, и больше ничего мне не сказал.
И вот я ровняла лопатой третью грядку под овощи. Солнце поднялось над замком, день близился к полудню, а моя соученица так и не вернулась. Застряла на постоялом дворе.
— Ладно, — сказала я голубому шару, закопанному где-то под стеной. — Анабель — колдунья взрослая, восемьдесят лет, как-никак. Сама разберётся. А мы с тобой пока ужин вырастим. Какие песни предпочитаешь? Трактирные вспоминать?
— Лучше деревенские, — ответил Карфакс у меня за спиной. — Что твои подруги поют, когда урожай собирают?
Я уже не вздрагивала. Просто обернулась и уставилась на него. Колдун переоделся в тёмно-синий камзол и льняные бриджи. Туфли надел на босую ногу.
— О любви поют, лорд Мюррей. О предательстве, разлуке. О том, как замуж выдают не за того, за кого хотела.
— Тогда трактирные, — поморщился он. — Не хочу пальцем в незаживающую рану тыкать. Семена уже бросила в землю? Говори, чем помочь, я устал без дела сидеть.
— Да, я посадила морковь, лук, свеклу.
— Почему не хлеб, мясо и молоко? — в шутку спросил колдун. — Или котелок с супом, чтобы не мучаться.
— Пшеница растёт на первой грядке, — невозмутимо ответила я. — Пожну колосья, будет мука. Лепёшек испеку или пирог с морковью. Рыбы наловить бы, господин учитель. Никакого хитрого заклинания нет, чтобы ведро подставил, а она сама из воды выпрыгивает?
— Такого нет, — вздохнул Карфакс. — Можно водой управлять, чтобы косяк в ловушку заманить, но я забыл, как плести ловушки. Разберусь, обещаю. А сейчас давай петь. Вон всходы уже проклюнулись.
Да, шар по-прежнему черпал нашу колдовскую силу и ярче разгорался от слов. Я прокашлялась, чтобы не смазать начало песни. Затянула уже знакомую Карфаксу балладу о стаканах и посуде. Колдун подпевал на припевах, хлопал в ладоши. Когда листья на грядках распустились и к солнцу потянулись стебли с бутонами, лорд Мюррей пустился в пляс.
Ну как пустился? Выпил бы пару бутылок, возможно, и выкручивал бы ногами кренделя. Но на трезвую голову да со старомодным воспитанием получалось только чинное расхаживание по огороду. У нас так старики на ярмарке танцевали. Один длинный шаг вперёд и короткий назад. Начинать всегда нужно с левой ноги, от сердца, а возвращаться с правой.
— Танцем раньше признавались в любви, Мери, — бормотал колдун, не забывая отстукивать себе ритм. — Позволяли телу говорить то, о чём в обществе полагалось молчать. Только представь, юный лорд с дамой сердца виделся раз в пару месяцев на балу. Под присмотром её строгих родственников. Под угрозой быть вызванным на магический поединок её разгневанным отцом. И всё что мог сделать — пригласить её на танец. А сейчас что?
Карфакс резко остановился, опустил руки и посмотрел на меня исподлобья.
— Сучий сын Монк провёл ночь с Бель на постоялом дворе, прекрасная зная, что уничтожает её репутацию леди. Родители умерли, колдун-учитель ей вместо отца. И у меня всего два выхода: убить подонка или заставить его жениться. Что бы ты выбрала?
Я не знала, что. Ком встал в горле, и я никак не могла его проглотить.
Анабель
Мясной пирог на постоялом дворе подавали и на завтрак. Вкусный, особенно на голодный желудок. А я ничего не ела после ухода из замка. Ох, учитель, наверное, злится, что я так задержалась, Мери волнуется. Как бы не пошла к трактирщику, требовать ответа, куда я делась. Сил на колдовство до сих пор не было, так что предупредить Мередит я не могла. Даже поймать быстроногого мальчишку не получилось бы. Питер запер дверь, когда уходил. Оставил записку с извинениями на подносе, где уже стояла тарелка с остывающей едой.
«Для вашей безопасности, — заверял он. — Надеюсь вернуться до того, как вы проснётесь».
Но о пироге всё равно позаботился. Разве злодей стал бы думать о моём комфорте? Нет, господин Монк слишком добрый, чтобы оказаться тем чудовищем, каким его представлял лорд Мюррей. Я свалилась на голову Питера со своими проблемами, а он не отмахнулся и не стал корить за глупость, а бросился их решать. Вчера защитил от бандита, принёс в свой номер, а сегодня проснулся ни свет ни заря и ушёл к аптекарю Абрамсу. Хотел поговорить с ним до того, как лицензию отзовут. Я боялась, что уже поздно. Повезло, если в замок ещё не отправили кого-нибудь сообщить дурную новость. Лучше самой во всём признаться.
Я доела пирог, вытерла полотенцем пальцы и тут в замке провернулся ключ. Питер вернулся в комнату. Светился улыбкой так, будто победил в войне, а не просто одолел парочку бюрократов в неравном бою за мою лицензию.
— Госпожа Лоуренс, танцуйте, — он помахал документом в воздухе. — Ваше право лечить горожан наисвежайшими колдовскими зельями восстановлено!
Я не поверила. Забрала у Монка бумаги и считалась в ровные буквы почерка господина Абрамса. Аптекарь выражал искренние и глубочайшие извинения, признавал покупателя, устроившего скандал, лгуном и аферистом, и заверял меня в том, что лицензию никто не отозвал. Всё выяснилось раньше, чем городской глава успел поставить подпись и печать на приказе.
— Как вам удалось?
— Я тоже немного колдун, — приказчик сделал вид, что смутился. — Заклинания читать не умею, но владею высшей магией шантажа, угроз и вранья исключительно во благо. Я бесстыдно прикрылся именем своего лорда, когда пообещал отозвать лицензию у самого Абрамса. За что? А просто так. Почему ему можно, а мне нельзя? Городской глава — мой друг. Так уж получилось. Мы слишком тесно общались, пока я выискивал компромат на Мюррея, вот и сошлись. Видите ли, Анабель. Документ на право лечить и продавать лекарства подписывает гильдия. А вот чтобы отозвать полученное право, нужна подпись Отто. Ведь тогда придётся возмещать пострадавшим пациентам стоимость негодных зелий, закрывать аптеку, распродавать имущество. Столько хлопот, столько хлопот. Вот город и берёт их традиционно на себя. Иначе ушлые аптекари выдавали бы лицензии друг другу и забирали каждый день. Скучная же работа, а тут хоть какое-то развлечение.
— Значит, Абрамс не сам передумал, а господин Отто его заставил? — переспросила я. Дружба Монка с городским главой стала неожиданностью, но сразу вспомнилось, как Отто приехал к замку искать его. Учитель не зря удивился тогда. Думал, они сговорились. Оказалось, дело в личных отношениях. — Жаль, что в следующий раз вас не будет рядом. Придётся ходить по улицам города с осторожностью. И, наверное, больше не появляться в аптеках гильдии.
— Почему же? — на лбу Питера появились хмурые складки. — Я взял с господ бюрократов клятвенное обещание пальцем вас больше не трогать. Продавайте зелья на здоровье. И раз уж пошёл такой разговор, то я посмею напомнить. Моё предложение помочь всё ещё в силе.
«Которое?» — хотела спросить я, но вовремя вспомнила разговор на постоялом дворе, мясной пирог и предложение торговать зельями, задействуя знакомства господина Монка. А ещё вспомнила категорический отказ Мередит и учителя.
— Я боюсь, даже то, что вы спасли мне жизнь и лицензию, не поменяет мнение лорда Мюррея, — тихо ответила я. — Он видит в вас врага. Сотрудничать не захочет.
— Анабель, — шумно вздохнул Питер и взъерошил волосы. Камзол на нём был новый. Чёрный с серебрянной вышивкой. Очень дорогой, насколько я знала цены Гензеля. — Меня подкупает ваша чистота и наивность, но зачем же ставить господина Мюррея в известность? Не всё ли ему равно, откуда у вас деньги? Вы принесёте мне очередную корзинку с зельями, я сразу же отдам вам столько золота, сколько они стоят, а сам возьмусь за продажу. Повешу объявление на тумбу возле ратуши, найду здание под аптеку. Как обустроюсь — с удовольствием пущу вас за прилавок. Колдун и не узнает, кто вам помог.
Узнает. Он же колдун. Но Мередит и учитель скоро уедут на суд. Пока им будет достаточно того, что Абрамс якобы вовремя расплачивается с нами за зелья. А потом Питер перестанет быть нашим врагом. Мюррей вернёт свои земли и статус, опасности выдать новому лорду тайну фальшивой купчей на землю больше не останется. Мне, конечно, влетит. Накажут за ложь и своеволие. Но полученного к этому моменту золота должно хватить, чтобы покрыть расходы на лицензию.
— Хорошо, — решительно сказала я. — Давайте попробуем. Только нужно придумать, почему меня так долго не было в замке. В аптеку я ушла утром. Получить золото от продажи и вернуться обратно должна была максимум к полудню. Учитель обязательно спросит, чем я занималась весь день и где ночевала.
— Я думаю, сильнее его будет волновать, с кем вы ночевали, — усмехнулся Питер. — Такова уж природа мужчин. Судить всех по себе и подозревать худшее. «Ах, репутация юной леди разрушена». Будто я — подонок, способный оскорбить вас непристойными ухаживаниями. Нет, дорогая госпожа Лоуренс, я человек чести. Прекрасно знаю, что в жилах всех колдунов течёт благородная кровь, а потому всё должно быть по правилам и традициям. Но разговор уходит в сторону. Вернёмся к необходимости лгать Мюррею. Скажите ему, что нашли давно потерянного отца и так увлеклись беседой, что потеряли счёт времени.
— Мой отец скорее всего давно мёртв, и лорд Мюррей это знает, — я покачала головой. — Нужно придумать что-то более правдоподобное.
Уж если врать великому колдуну, то так, чтобы не быть пойманной на лжи в первое же мгновение. Как мой смертный отец спустя восемьдесят лет после того, как меня зачал, сумел найти силы, чтобы отыскать дочь и добраться до неё? Да ему сейчас минимум сто лет, а то и больше!