– Лучше, чтобы за ним приглядывал кто-то, владеющий магией, – пояснил чародей, не спуская со старика цепкого взгляда. – Я не доверяю этому человеку.
Эльфийский караван выдвинулся в сторону Восточных ворот, а Хассо и Тарис смотрели ему вслед. Парень покрутил в пальцах капельку лаорита:
– Как считаешь, скоро найдут то, что осталось от Суур-Тада?
Тарис улыбнулась:
– Стражники уверены, что мы не сходили с корабля. Думаю, до завтра никто ничего не заподозрит, но я бы ушла вслед за Ведардой ночью.
– Дадим остроухим пару часов форы?
Тарис подмигнула и ослабила шнуровку на платье:
– Можно и больше. Надеюсь, на этом постоялом дворе сносные комнаты и мягкие перины. Хочешь немного расслабиться?
Хассо непонимающе моргнул:
– Поспать?
– Ну ты и дурак! – Тарис взяла его руку и, ничуть не стесняясь, положила себе на грудь. – Поспать. Со мной!
– Это… – Хассо отдёрнул ладонь, как от огня. – Неправильно! А как же Суур-Тад? Разве тебе всё равно? Вы были вместе…
Волшебница закатила глаза:
– Шутишь?! Ты считаешь, что я по своей воле скакала по ночам на этом жирном хряке?! Я всё делала для Ведарды, для исполнения его плана! Ну так что, пойдешь со мной?
Хассо уставился на декольте Тарис.
– Ты очень… привлекательная! – он чувствовал, что его тело напряглось. – Но я лучше разделаю ещё одну лягушку!
Караван продвигался по тракту в унылом молчании. Как бы то ни было, эльфы выполнили возложенную на них задачу, но никто не испытывал радости. Разве что, облегчение, когда сырой и негостеприимный Эдан наконец остался позади, и вдоль дороги потянулись прогретые летним солнцем сосны. На отдых остроухие вставали лагерем поодаль человеческого жилья, предпочитая растягивать тенты в перелесках и рощах.
Миновал второй день в пути, и на исходе часа ястреба, пока солнце ещё не опустилось за горизонт, Ильд’Ор поднял сжатую в кулак руку, призывая караван остановиться. Повозки замедлили ход и свернули по наезженной тропе в небольшой лесок, встав ровным полукругом на просторной поляне. В её центре чернело старое кострище. Вероятно, здесь не впервые останавливались путешественники и кочующие торговцы.
Стемнело, и в лагере весело заплясал огонь. Парни из дюжины негромко общались, а некромант Ведарда, как куль старого тряпья, неподвижно сидел у повозки.
– Ты не спал от самого Эд’ана, – Ильд’Ор укоризненно посмотрел на Лин’Дэла, и, закатав рукава, поворошил прутиком костёр.
Рыжий чародей только повёл плечами, не отводя взгляда от некроманта. Эльф осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Ильд’Ор решительно пошёл к краю поляны, кивком позвав товарища за собой:
– Давай поговорим. Старик никуда не денется.
Лин’Дэл послушался, но поминутно оглядывался на некроманта.
– Лин! Ты собираешься следить за этим полоумным весь путь до Эд’ора? Ты что, помешался на нём?! – накинулся на друга Ильд’Ор, когда они отошли от лагеря.
– Ты не понимаешь, – спокойно, с лёгкой улыбкой произнёс Лин’Дэл, как будто объяснял очевидные вещи ребёнку. – Некроманта нельзя подпускать к Лесу даже близко. Старейшины неправы.
– Что?! – опешил Ильд’Ор.
– Старейшины наивны. Человеческим магам нельзя верить, а мы тащим одного из них к себе. Послушай хотя бы ты меня! Всем известно, чем закончился последний визит волшебников. И Ведарда был среди них! Они оставили после себя выжженный лес! И мой родич до сих пор…
– Лин! Ты спятил? – оборвал его Ильд’Ор. – У нас приказ! Ты предлагаешь вернуться с пустыми руками? После всего, что с нами случилось?!
– Лучше нарушить любые приказы, покрыть себя позором – но некромант не должен попасть в Лес, – Лин’Дэл опустил глаза и добавил совсем тихо: – Я бы сделал всё, что угодно, чтобы этого не допустить.
Ильд’Ор на мгновение онемел, отказываясь принимать услышанное. Стиснул зубы. Вдохнул и медленно выдохнул.
– Что. Ты. Сейчас. Сказал? – раздельно произнёс он.
Чародей выдержал его взгляд и всё также тихо ответил:
– Это я отправил вестника в Эд’ан и рассказал наместнику о нашей сделке с магами.
Глава 16. Поиски
Глава 16. Поиски
Всё было зря! Я потратила целый месяц, чтобы хоть что-то выяснить, но усилия оказались бесполезны.
Маги так и сидели под стражей в порту, и попасть на корабль, миновав охрану, я даже не мечтала. Латунный медальон и безумный старик явно не стоили такого риска.
А вот найти эльфов казалось мне куда важнее, но остроухих и след простыл. Мы с Вилитой проверили все таверны нижнего города и даже сунулись в пару-тройку крупных постоялых дворов в верхних районах. Но о караване нигде не слышали.
– Они могли уехать, – предположила наконец Вилита.
Вечерело. Мы сидели на крыльце нашей гильдии после очередного дня безуспешных поисков. Вилита рассеянно крутила потускневшую каплю лаорита – подруга сегодня снова перевоплощалась. После удачного превращения в капитана стражи, она с большим удовольствием примеряла новые личины, а особенно ей нравился образ старой карги. Вилита наколдовывала лохмотья, хромала и выглядела в точности как ведьма из страшных детских историй. Подруга свято верила, что старуха, пристающая с расспросами к горожанам, вызывает меньше подозрений, чем молодая девушка. Так или иначе, я была благодарна ей за помощь.
Из-под крыльца, зевнув, вылез Гам и устроился у меня в ногах. Я почесала его между ушей.
– Нет, – наконец ответила я Вилите. – Маги ещё здесь. Значит, и караван тоже. Они как-то связаны, я это чувствую! К тому же, эльфов вызывали тогда к наместнику. Наверняка они разбираются с ограблением, а такие дела решаются небыстро.
Гам положил морду мне на колени, выпрашивая ещё ласки. Я пошарила в поясной сумке и протянула ему засохшую корку хлеба. Гам с восторгом взял незамысловатое угощение, обслюнявив мне пальцы. Он вообще не отличался разборчивостью и чистоплотностью. Он ел, как собака, спал, как собака, и пах, как собака. В конце концов, он и был самой обыкновенной собакой.
Мне казалось, что Гам считает себя главным плутом в Эдане. Может, не самым известным, но точно самым главным и уважаемым. Конечно, ведь сам Рэмил Адхан иной раз снисходил до того, чтобы потрепать его нечёсаные уши! Гам знал каждого вора и взломщика, работавшего на Одноглазого, всех девок и беспризорников, шпионивших в богатых районах. Он был наблюдателен и хорошо соображал – и даже без труда различал Аэйду и Элану!
Гам, как умел, старался быть полезным. Стащив что-нибудь в порту или на рынке, он всегда нёс добычу старшим. Гордо демонстрировал находку и радовался, если ему разрешали оставить ценность себе – Рэмил и Парра отчего-то не интересовались ни драной обувью, ни протухшей рыбой.
Гам дожевал корку и вопросительно поглядел на меня.
– Больше ничего нет, дружочек, – извинилась я.
Пёс поводил носом и с интересом потянулся к лаориту в руках Вилиты. Подруга в шутку протянула ему каплю. Гам понюхал камешек, поджал переднюю лапу и громко чихнул. Вилита захихикала. Пёс улёгся, демонстративно отвернувшись.
– Ну-ну, – подбодрила я его. – Завтра я пойду в верхний город и возьму тебя с собой. Хочешь?
Гам моментально забыл обиду и подскочил ко мне, пытаясь лизнуть в лицо.
На следующее утро мы и правда отправились вместе. Несмотря на то, что уже пробил час скворца, Вилита ещё сопела в подушку, и я не стала её будить. Я намеревалась снова проверить постоялые дворы в верхнем районе, а компания Гама меня вполне устраивала.
Мы с ним обошли всю дальнюю часть Эдана, потратив на это весь день. Я слушала, выспрашивала, присматривалась. Пёс терпеливо семенил рядом, изредка отвлекаясь на свои собачьи дела. Если нам и встречались остроухие, то на известных мне караванщиков они похожи не были. Уж не сменили ли они внешность, подобно Вилите с её иллюзиями? Или вовсе стали невидимками? Я была готова отчаяться, и махнуть рукой на поиски.
На дешёвый постоялый двор неподалёку от Восточных ворот я не обратила внимания, но выручил Гам. Мы проходили мимо неказистого здания без вывески, когда пёс вдруг остановился, подобрав переднюю лапу, принюхался и чихнул. Совсем, как накануне, учуяв лаорит Вилиты. Я насторожилась – и не зря. Спустя полминуты на улицу вышел рыжий эльф с бусинами в волосах.
Я наблюдала за чародеем из каравана и пыталась успокоить быстро забившееся сердце. Нашла!
Эльф не видел ни меня, ни Гама. Размашисто жестикулируя, он обошёл здание постоялого двора. Это было похоже на охранную магию, и я постаралась запомнить движения. Потом уточню у Вилиты, что они значат.
Закончив колдовать, рыжий скрылся внутри.
Пока я думала, не зайти ли мне вслед за ним, к постоялому двору подкатила телега, нагруженная тюками овечьей шерсти. Управлявший ей крестьянин спешился, и направился к дверям. Он не дошёл до входа пары шагов, когда по стенам здания как будто пробежала то ли лёгкая рябь, то ли тень. Если бы я только что не видела эльфийское колдовство, то не придала бы этому никакого значения – может, это облако набежало на солнце. Вот и крестьянин ничего не заметил. Однако остроухие оказались предупреждены о приближении чужака – после ограбления они сделали правильные выводы!
Дверь распахнулась, и перед ошеломлённым крестьянином возник один из караванщиков, облачённый в доспех, и с мечом на поясе. Получается, помимо предупреждающей магии, есть и дежурный. Крестьянин от неожиданности даже отшатнулся. Скрестив руки на груди, эльф коротко что-то сказал и захлопнул дверь.
Крестьянин вернулся к телеге, ворча под нос о понаехавших остроухих, которые заняли весь постоялый двор, и отправился искать ночлег в другом месте.
– Ну что, дужочек? – я присела к Гаму. – Похоже, нам не обойтись без помощи Вилиты и Эланы. Просто так я туда не зайду. А ты заслужил самую вкусную кость – теперь я знаю, где остановился караван.
Я потрепала Гама по морде, и заторопилась обратно. Хотелось поскорее обсудить с Вилитой, как бы мне выманить для разговора блондина с татуировкой созвездия. Сердце продолжало колотиться, и я чаще обычного переходила с бега на шаг, сбиваясь с дыхания. Спокойно. Спокойно. Никуда он не денется… Городские часы отзванивали час неясыти.