Он подошёл ко мне на последнем перед Вольными землями привале.
– Когда мы явимся к старейшинам, лучше, если я сам представлю тебя.
Воин притащил тяжёлую бадью с водой, набранной в Хине, и, не расплескав ни капли, опустил рядом с походным столом. Я чистила лук на видавшей виды шаткой столешнице, и как можно более равнодушно пожала плечами.
– Тебе виднее, – ответила я Ильд’Ору. – Мне нужно будет поклониться или сделать реверанс?
Окажись рядом Вилита, она бы наверняка посоветовала быть менее язвительной. Но подруга помогала у костра – я видела, как она помешивает похлёбку в котле и увлечённо болтает с остроухими.
– Мы приветствуем друг друга иначе, – Ильд’Ор прижал правую руку к груди и склонил голову набок, точно прислушиваясь.
Я повторила его движение и беззлобно пошутила:
– Почти как цапля на охоте. Разве что ногу не поджимаете.
Воин улыбнулся, принимая мою шутку:
– На одной ноге перед старейшинами долго не простоишь. Думаю, им будет приятно, если ты поздороваешься по-нашему.
Ильд’Ор тоже взял нож и принялся чистить луковицу.
– Тебе понравится в Эд’оре, – задумчиво сказал он. – Иногда я забываю, что в мире есть места, где всё по-другому. Спасибо, что напоминаешь мне об этом.
– А я ошиблась, приравняв тебя к эданской знати, – признала я. – Ты не чураешься грязной работы.
Подмигнув, я бросила эльфу крупную луковицу. Ильд’Ор на лету рассёк её ножом и подмигнул мне в ответ.
Обычно мы ночевали под открытым небом, никто не хотел спать в душных повозках. Вот и сегодня эльфы расстелили широкие плащи вместо одеял и устроились на них. Ильд’Ор следил за костром, и мы с Вилитой присоединились к нему.
Я втихаря наблюдала за старым магом, сидевшим в отдалении у повозок, но он, как обычно, оставался безразличным ко всему. Мне опять, как и при первой встрече с ним, пришли на ум безумцы с портовых улиц, не знающие своего имени, не осознающие происходящего вокруг. Иногда их могло заинтересовать что-нибудь странное и незначительное, например, пёрышко или блестящая монетка, но после они снова впадали в забытьё. Похоже, так произошло с моим медальоном. Куда старик подевал его, когда кулон ему наскучил? Скорее всего, просто потерял, как потерял бы и что-то более ценное.
Спутники мага, если и шли той же дорогой, то уже давно обогнали нас или никак себя не проявляли.
Вилита поворошила прутиком хрупкие угольки, и яркие искры взмыли к звёздам. Небо над городом слишком часто скрывал туман. Здесь же, на Пустошах, ночная высь раскинулась огромным сияющим куполом до самого горизонта. Мерцало созвездие Паруса далеко на западе, там, где остался Эдан. Рядом застыл крестообразный Меч, а прямо над нами медленно вращались двенадцать звёзд Колеса.
Я повернула голову и посмотрела на сидящего рядом эльфа. Тёплые отблески костра плясали на лице Ильд’Ора. Ребята в гильдии обычно потешались над остроухими, которых нам доводилось встречать на улицах. Эльфийских девушек они считали слишком тощими и заносчивыми, мужчин – чванливыми и женоподобными. Но меня всегда притягивала утончённая внешность Лесного народа: правильные черты лица, длинные волосы, тонкие пальцы. Ильд’Ор, как и полагалось воину, был крепко сложён, но вместе с тем изящен, и я определённо находила его красивым.
– Почему созвездие? – мой вопрос прозвучал неожиданно даже для меня самой.
– Что? – не понял эльф.
Я объяснила:
– В детстве я читала, что эльфы носят татуировки в виде своих покровителей.
– Верно, – подтвердил Ильд’Ор и показал на парней поодаль костра. – Вон там – Оир’Нод из клана Совы. А те двое – из Волков, ты наверняка видела у них рисунок волчьей лапы. Ещё с нами едут ребята из кланов Тополя, Лисы…
И правда, я замечала у эльфов их метки: у кого-то более схематичные, у кого-то изображённые во всех подробностях.
– Да, но почему у моего отца… и у тебя – именно созвездие? Почему не птица?
Ильд’Ор поднял взгляд на небо:
– Мы верим, что весь мир – одно целое. Небесное – лишь отражение земного, а всё окружающее нас взаимосвязано. Так учат старейшины. Поэтому для эльфов нет большой разницы, настоящая это чайка, или звёздная. Мой клан – один из самых древних, он собрался ещё в те времена, когда Лесной народ жил у самого побережья. Предки оберегали магию ла’ори и выбрали чайку своим покровителем. Видишь?
Я проследила за его рукой: Ильд’Ор указывал на небольшую группу из семи ярких точек рядом с Колесом. Созвездие Чайки. Оно всегда было рядом, но раньше я не обращала на него внимания.
– Сравни с рисунком, – подсказал эльф.
Я присмотрелась. Расположение звёзд на небе и на татуировке немного отличалось: небесная птица подняла крылья и только-только собиралась взлететь, а «чайка» на правом запястье Ильд’Ора как будто уже парила в воздухе, ловя переменчивые потоки ветра.
– Через пару месяцев звёзды сместятся, и небесный рисунок полностью совпадёт с татуировкой. Это будет означать, что магия деревьев ла’ори вошла в полную силу. Самый лучший, самый чистый лаорит собирают именно тогда. А пока Лес только пробуждается, и звёзды подсказывают нам это.
Потрескивал костёр, Пустоши молчали. Ещё один день в пути закончился, и встреча с отцом казалась всё более реальной. Звёздное Колесо вращалось, отсчитывая ночные часы.
А ведь сегодня, в шестнадцатый день месяца трав, мне исполнился двадцать один год, вдруг вспомнила я! В Эдане эта дата считалась началом самостоятельной жизни, но мне пришлось стать взрослой гораздо раньше.
Кто-то из эльфов, кажется, Ир’Лин из клана Лисы, затянул походную песню. Я задремала, и голова непроизвольно склонилась на плечо Ильд’Ора. Эльф покосился на меня, но не отстранился. Доносившаяся песня проникла в сон и из походной превратилась в колыбельную:
– Спи, моя Риона, и пусть Лес шумит над тобой, – пел голос по-эльфийски.
Этот голос был женским – и совершенно точно принадлежал маме.
Мне снилось бескрайнее ночное небо, и где-то там, в недосягаемой вышине, расправляло крылья созвездие Чайки.
Глава 23. Вольные земли
Глава 23. Вольные земли
На Вольных землях эльфы насторожились и держали оружие наготове – эти места не подчинялись Эдану и имели дурную славу. После голых равнин Хины, местность снова стала лесистой, и караванщики ожидали засады или нападения разбойников. Вилита на всякий случай переложила мешочек с лаоритом из заплечной сумки в карман на поясе, а я не расставалась с кинжалом даже во время отдыха.
На ночном привале эльфы выставили усиленный караул.
Спустившись в неглубокий овраг, по дну которого тёк ручей с коричневой болотной водой, я терпеливо оттирала грязный котёл пучком хвоща. Хрустнула ветка, и я, вздрогнув, обернулась на звук.
– Прости, не хотел тебя напугать! – рыжий эльф показал пустые руки.
Я с показным равнодушием повела плечами и вернулась к посуде, решив для себя, раз остроухие избегают общества своего сородича, то это не просто так. Значит, и мне лезть не стоит. Я ополоснула котёл водой и с удовольствием разогнула затёкшую спину. Потом взялась за миски. Чародей наблюдал, как я намываю посуду, и внимательно изучал меня взглядом.
– Тебя зовут Лин, верно? – всё-таки не удержалась я от вопроса, любопытство взяло верх.
– Лин’Дэл, – назвал эльф полное имя и добавил: – Из клана Чайки.
Он закатал рукав куртки из тонкой замши и продемонстрировал татуировку. Пучок хвоща в моих пальцах на мгновение замер. Вот так, то всю жизнь ищешь это проклятое созвездие Чайки, то оно оказывается у каждого второго остроухого!
Я отложила недомытую миску.
– И, конечно, ты знаешь моего отца? – язвительно спросила я. – Ильд’Ор не торопится мне про него рассказывать. И ты тоже будешь играть в молчанку?
Лин’Дэл неопределённо пожал плечами.
– Ильд’Ор не всегда принимает верные решения, – ответил он, явно подразумевая что-то своё. – Но в этом случае я могу его понять. Мы не хотим давать тебе ложную надежду.
Я чуть не швырнула хвощ на землю. Вот же любители говорить загадками! И ладно, не хотят – и не надо! Я притворилась, что миска с присохшей кашей интересует меня больше всего на свете. Несколько минут мы с эльфом молчали.
– Я слышала, что тебя называют предателем, – сказала я и почувствовала, что мои слова задели Лин’Дэла за живое. – Чем ты провинился?
Чародей потеребил рыжую прядь с вплетённым лаоритом.
– В Эд’ане караван ограбили из-за меня, – ответил он.
Так вот от кого заказчик получил информацию! Лин’Дэл рискнул связаться напрямую с наместником и рассказал Корнику про лаорит. Эльф знал, чем зацепить ставленника Веланта!
– Почему ты так поступил? – я не могла представить, что заставило чародея предать родичей и товарищей по отряду.
Эльф дёрнул уголком рта, и я решила, что он не захочет говорить, но чародей ответил:
– Некромант не должен попасть в Лес.
– Некромант? Тот старик, которого вы везёте? – сообразила я. – Но он же безобиден и явно не в себе!
– Не доверяю магам. Я был ребёнком, когда они в последний раз проводили ритуал жизни и погубили лес. Я чувствовал боль каждого умирающего ла’ори тогда!
– Что за ритуал?
– Особые чары, которые Велант предложил в обмен на «слёзы Леса». Маги веками действительно помогали нам, и я не верю, что их колдовство могло нарушиться случайно. Волшебники не допустили бы такого промаха, всё было отточено до мелочей. Но в тот раз ритуал сорвался, а из их группы выжил только этот некромант. Странное совпадение, не находишь?
Его убеждённость в виновности старика, что бы тот ни совершил, показалась мне несколько безосновательной, и, по всей видимости, эльфийские старейшины и Ильд’Ор считали также. Но Лин’Дэл был готов пойти на предательство, стать изгоем среди сородичей. Если бы кто-то из наших плутов подставил гильдию, Рэмил казнил бы его собственноручно. Предварительно вырвав ногти и зубы, просто в назидание остальным.
Лин’Дэл стоял, ссутулившись, и мне было его жаль.