Сегодня – накануне месяца бурь, перед тем как лаори, последние из всех деревьев, сбросят свои серебряные листья, – ритуал жизни будет завершён.
– Держишь? – коротко спросила Нирин.
– Умгх, – пробормотал Сод-Гал сквозь зубы.
Маг стоял, широко расставив ноги, и просто держал раскрытые ладони перед собой, но вспотел так, как если бы поднимал тяжёлый груз. Марен перенаправила к нему поток концентрации, и Сод-Гал задышал ровнее, вздувшаяся жилка на виске исчезла, и удерживать заклинание стало проще.
– Ведарда? – проверила Нирин второго некроманта.
– Я справляюсь, – ответил он. – Всё в порядке.
Сколько помнила Марен, Нирин всегда была старой, старше Ведарды. И ритуал жизни она проводила не впервые.
– Марен! – обратилась некромантка к девушке. – Поддержи меня тоже!
Волшебница разума чуть шевельнула пальцами, направляя магию к Нирин и помогая той сконцентрироваться.
На холме в Сердце Леса, в кругу самых древних лаори, их было четверо. Некроманты синхронно взмахнули руками, и по серебряным листьям пробежала дрожь, как от внезапного порыва ветра. На сухой ветке дерева рядом с Марен набухли свежие почки. Магия, уже готовая уснуть на зиму вместе с остальным лесом, вновь пробудилась, и сияющая капля скатилась по морщинистой коре огромного лаори в центре поляны. За ней пробилась ещё одна, и ещё. Ритуал действовал.
– Осторожнее! – предупредила Нирин. – Магия начинает сопротивляться!
Марен почувствовала, что удерживать концентрацию стало труднее. Но она ощущала присутствие Кэ’Лина, скрытно наблюдавшего за ритуалом, и это придавало ей сил.
Порядок вещей был нарушен. Покой превратился в движение, осень – в весну, а смерть – в жизнь. Но магия Леса хотела свободно течь внутри земли и застывать прозрачными каплями на стволах лаори, подчиняясь только извечному ходу времени, а не сиюминутным желаниям людей, – и сопротивлялась их воле.
– Так много… силы вокруг! – ошалело произнёс Сод-Гал.
– Не отвлекайся! – осадила его Нирин. – Это сила Леса. Не позволяй этому соблазну захватить тебя! Не удержишь заклинание – и магия раздавит нас, как мошек.
Что-то коснулось сознания Марен. Не слово, не мысль. Намерение. Такое решительное и настойчивое, что она почти приняла его за своё собственное.
Сила. Живая сила Леса разливалась вокруг, первозданная и незамутнённая. По сравнению с этой мощью застывшие капли лаорита были как засушенная бабочка против молодой птицы. И чужое намерение окрепло и стало действием.
Магия замерла на секунду, не понимая, что происходит. Как дикий зверёк, заметив нависшую над ним тень хищника. Кто-то потянулся к силе, перенаправляя её потоки, замыкая их на себе. Лес застонал от боли, и Марен застонала тоже. Листья лаори почернели, осыпаясь пепельным дождём.
– Ведарда! – закричала Нирин, прерывая колдовство. – Что ты творишь?!
Тонкая струйка волшебной энергии потекла от большого лаори к некроманту, нехотя, сопротивляясь и извиваясь. Ведарда ухмыльнулся:
– Остроухие достаточно владели магией Леса, но мне больше не нужны их подачки! Я хочу эту силу! Не переживай, я буду щедр и возьму себе лишь часть.
– Остановись! – Нирин побледнела от ужаса. – Ты погубишь всё!
И именно в эту секунду на поляну вышел Кэ’Лин. Марен дёрнулась, теряя концентрацию.
– Вы не помогаете, – произнёс эльф с сомнением. И повторил увереннее: – Вы не помогаете. Вы крадёте.
Магия плеснула жаркой волной, вырываясь. Нирин до скрежета сцепила зубы и простонала:
– Не могу удержать…
И они не удержали. Сила окончательно отказалась подчиняться, потекла неуправляемыми толчками, как кровь из порванной артерии. Первой захлебнулась Нирин. Старая некромантка закашлялась и тяжело осела на землю. Затем Марен, стоявшая рядом с ней, растерянно заморгала, выкинутая из магического транса. И едва контроль ослаб, сила «слёз Леса» окончательно сошла с ума. Жаркая волна ударила из центра поляны и покатилась по холму, ломая вековые деревья, испепеляя траву и мелкий кустарник. Внизу полыхнуло слепящее зарево, стеной взвился пепел. Сод-Гал поднял руки в защитном жесте. И в это мгновение магия выстрелила снова.
Нирин, так и не успевшая подняться, забилась в конвульсиях. Её кашель перешёл в хрип, скрюченные пальцы хватали воздух, неспособные сплести заклинание. Вдруг волшебница затихла, и её тело осыпалось чёрными хлопьями. Магия метнулась в Сод-Гала, играючи проломила его защиту, и невидимый хлыст с шипением ударил некроманта по лицу, срывая клочья плоти. Маг потянулся к Марен и тоже взметнулся облаком праха. Его протянутые руки, сложенные из пепла, на секунду зависли в воздухе – и рассеялись.
Марен кинулась к краю поляны. Ведарда бросился было за ней, но новая волна разъярённой силы поднялась перед ним. Некромант оцепенел. Волна тоже застыла, раздумывая, куда ей двигаться дальше. Кэ’Лин в несколько шагов преодолел расстояние, отделяющее его от Марен, и, обхватив волшебницу, оттащил её в сторону. Поток лесной магии рухнул на место, где та только что стояла, и в тот же миг воздух взорвался серыми хлопьями, кружащими густо, как метель зимой…
…Магическая буря улеглась, и сила Леса успокоилась. На краю поляны стоял Ведарда, прижимая к себе сложенные в защитном жесте обожжённые руки. Чуть в стороне от него поднимался эльф, с его спины осыпался горячий пепел, кожа доспеха оплавилась и почернела. Марен, которую Кэ’Лин успел повалить на землю и прикрыть собой, неуверенно встала вслед за ним.
Некромант, морщась от боли, резким движением вытянул перед собой изувеченную правую руку и сжал пальцы в кулак. Волдыри лопались, из них сочилась прозрачная жидкость. Ведарда нащупывал смерть поблизости. Мёртвые животные? Кости? Опавшие листья? Да рядом сотни деревьев, спалённых силой Леса! Но магия не отзывалась. Однако и тех крупиц, что ещё остались у Ведарды, хватит, даже если он исчерпает себя полностью. Призрачные нити потянулись из искорёженной земли, и бледные липкие путы обхватили Кэ’Лина. Эльф задёргался, не в силах совладать с заклинанием некроманта, связанный, как муха в паутине. Марен рванулась к нему, но Ведарда направил на неё скрюченные пальцы.
– Ни шагу, или я прикончу твоего выродка. – Марен замерла и инстинктивно прикрыла живот. Некромант продолжил: – Я чувствую в тебе ещё одну жизнь. На тебя мне не хватит сил, но на ублюдка – вполне.
Ведарда холодно смотрел на волшебницу.
– Ты же понимаешь, никто не должен узнать. Особенно в Веланте. Поэтому сейчас ты сотрёшь память сначала своему любовнику, а потом мне. Лучше бы прикончить остроухого, но ты ведь не сделаешь этого, даже если я очень попрошу?
Некромант сжал пальцы, и Марен согнулась от боли, прижимая руки к животу.
– Не надо! – взмолилась она.
Ведарда чуть ослабил заклинание.
– Я не стану тратить силы на твоего выродка, если ты будешь послушной.
«Я бы убил вас всех, если б мог», – легко прочитала Марен в его мыслях. Она видела, что некромант опустошён, магии в нём практически не осталось. Но он не лгал и на самом деле мог оборвать жизнь её ребёнка. Волшебница затравленно посмотрела на связанного жуткими путами Кэ’Лина. Эльф не сказал ничего и ободряюще ей улыбнулся. У Марен оборвалось дыхание от этой улыбки.
«Беги, – пронеслось у неё в голове. – Сделай то, что он просит, и беги».
Волшебница не отводила взгляда от Кэ’Лина: «Я не знала, клянусь тебе! Я бы никогда не навредила Лесу!»
«Я ни в чём тебя не виню, Марен. Сохрани наше дитя. Беги».
Ведарда пошевелил пальцами и приказал:
– Ну же! Действуй!
Марен снова почувствовала тупую боль внизу живота и взмолилась:
– Перестань! Я… я всё сделаю!
Она очень, очень медленно сложила руки для заклинания. Магическая буря высушила её, как и остальных, почти полностью, собственная сила восстановится ещё нескоро, а возможно, не вернётся вообще. Марен потянулась к капле лаорита на шее, и магия «слёз Леса» с готовностью отозвалась. Пересиливая себя, волшебница творила заклинание. Жесты получались неловкими, как будто Марен двигалась под водой, но заклятие при этом давалось на удивление легко. Они всё забудут, Кэ’Лин и Ведарда.
Их память уснёт, уснёт так крепко, что никто никогда не узнает про этот день. И тогда Марен и её ребёнок будут в безопасности. Может быть, она успеет внести какой-нибудь дефект в заклятие? Сделать его временным? Направить на одного некроманта?
Но магия спокойным мощным потоком уже текла сквозь Марен, вновь затапливая всё вокруг.
У неё будет всего одна секунда между тем, как она закончит колдовать, и до того, как заклятие подействует. И за это мгновение она должна скрыться, иначе Ведарда прикончит её. У него не осталось сил, но наверняка припасена какая-то хитрость, и некромант ни за что не оставит её в живых.
Волшебница прочертила рукой по воздуху завершающий штрих заклинания забвения, выкачивая последние силы из лаорита. И, едва капелька погасла, Марен бросилась к выжженным деревьям. Пепел взметнулся под её ногами. Она бежала, ожидая в любой момент получить удар в спину, но услышала лишь хлопок телепорта.
Ей удалось уйти. Кэ’Лин не зря показывал ей Лес. То тут, то там волшебница замечала знакомые тропы и бежала по ним всё дальше от Эдора, магов и прошлой жизни. Путь в Велант закрыт для Марен: она прекрасно понимала, что Ведарда вернулся туда, и не была уверена, успело ли сработать её заклинание. Значит, рано или поздно, некромант найдёт её. В Лесу тоже нельзя оставаться после того, что она сделала с Кэ’Лином. «Сохрани наше дитя. Беги».
И Марен бежала. Пряталась и бежала опять. Волшебница, лишившаяся магии, одна на чужой земле.
…Спустя время, в середине месяца трав, в одной из безымянных деревушек на Эльфийском тракте родилась Риона.
Глава 32. Клан Чайки
Глава 32. Клан Чайки
– Риона! Рио-о-она! – Вилита, уже в своём обличье, взволнованно тормошила меня за плечи.
Я открыла глаза и внятно произнесла:
– Кэ’Лин. Моего отца зовут Кэ’Лин.