– Тот шеф-повар, Гроссмаллард. Логично, ты так не считаешь? Он потерял немало денег из-за испорченного десерта. Провал ресторана, рухнувший бизнес – есть из-за чего психануть. А причина всего – Менар. Который, как я слышал, и сам не был святым.
– Да, до меня тоже доходили сплетни.
– Ну, поговаривают, он по всему городу наделал долгов. Разозлил немало народу.
– Ого. – Ричард приложил все усилия, чтобы не выдать свое удивление. В эту секунду зазвонил его телефон. На экране высветилось имя «Клер». – Это моя жена.
– Эй, приятель, если нужно обеспечить алиби, только намекни… – Рене быстро протер полотенцем стол, подмигнул и удалился.
– Клер! – Ричард определенно терял способность говорить жизнерадостно, и супруга немедленно его раскусила.
– В чем дело? Ты что, пьян?
– Вовсе нет!
– Ты ведь врешь, так?
– Да.
– О. Ричард! – Повисла пауза, после которой голос Клер смягчился: – Топишь в вине свои печали? – Сложно было спорить с этим предположением. – Ну, у меня есть чем тебя подбодрить. Хорошие новости.
Ричард возвел глаза к небесам, вернее, к старомодному вентилятору на потолке, и заметил сидевшего за соседним столиком Хьюго Менара со стаканом пива. Сын Фабриса серьезно кивнул в знак приветствия.
– Хорошие новости? – рассеянно переспросил Ричард, невольно отвлекаясь от беседы.
– Да! – Клер, неверно истолковав тон его голоса, заговорила более воодушевленно. – Мы все приедем тебя навестить!
Ричард кивнул Хьюго в ответ. Они были не так уж близко знакомы, но чувствовалось, что молодому парню лет двадцати пяти не очень комфортно в компании англичанина возраста отца. Сын Фабриса всегда выглядел немного отстраненным, что только усугубляла внешность: зачесанные назад светлые волосы с несоразмерными, почти старомодными усами.
Только потом Ричард заметил возле барной стойки Антонина Гроссмалларда. Тот держал в руке стакан с виски и не сводил глаз с молодого Менара, который так же напряженно смотрел в ответ. Сын шеф-повара пытался производить такое же устрашающее впечатление, как отец, но не обладал для этого ни его телосложением, ни аурой опасности.
– Черт побери, – пробормотал Ричард, осторожно сдвигая коробку с Оливией в сторону, подальше с линии огня.
– Что такое? – спросила Клер, захваченная врасплох эффектом, которое произвело ее заявление. – Это хорошее «черт побери» или плохое?
– Сложно сейчас сказать. – Ричард попытался честно оценить сразу и телефонный разговор, и классическое противостояние в духе старого вестерна, но сложно было сконцентрироваться и на том и на том. – Ситуация может развиваться в любом из этих направлений.
– Вот почему необходимо разобраться раз и навсегда, – после паузы сказала Клер. В это время Хьюго Менар встал, пинком откидывая стул назад. – Нужно избавиться от сомнений и определиться. – Антонин Гроссмаллард снял свободную руку с поверхности барной стойки и выпрямился в полный рост. Противники были равны: одного телосложения, одного возраста. – Что ты думаешь?
– Думаю, что может пролиться кровь, – прошептал Ричард.
– Пожалуйста, не говори так! Мне и в голову не приходило, что ты так несчастен!
– Ты уничтожил мою семью! – выкрикнул Менар.
Ричард, ожидавший в качестве вступления зловещий обмен угрозами, невольно покачал головой. Парень слишком рано перешел к кульминации.
– Я приеду завтра. Алисия и Слай смогут присоединиться в субботу, – продолжила Клер озабоченным тоном.
– Твой отец-идиот получил по заслугам! – Антонин швырнул стакан с виски об пол и развернулся к противнику, разведя руки в стороны. Это должно было продемонстрировать готовность к агрессии, но смотрелось довольно неубедительно, в то время как Менар явно знал, что делает.
– Что там у тебя происходит? Опять смотришь один из своих фильмов? – Даже будучи поглощенным событиями в баре, Ричард отметил едкие нотки в голосе жены при словах «своих фильмов» и ощутил уже привычное раздражение. – Дай угадаю. Бравые мужланы в шляпах ругаются по пустякам, скорее всего, из-за женщины. Какой-нибудь «Стрелок» или типа того? – Она старалась говорить легкомысленно, но сарказм скрывался совсем близко к поверхности.
– Нет, все происходит в действительности, Клер. – Ричард пытался, чтобы его голос звучал собранно, но устало, чувствуя себя так, словно очутился внутри кино в стиле нуар, где оказывался слишком уж часто, если начистоту.
– Эй! – взревел Рене с порога, привлеченный звоном разбитого стекла.
Однако молодые бычки не обратили внимания, погруженные в собственное противостояние. Даже Оливия почувствовала разлитое в воздухе напряжение и начала бешено кудахтать, будто собиралась снести яйцо.
– Ричард, это что, петушиные бои?
– В каком-то смысле, – вздохнул он, наклоняясь к отверстиям для дыхания, чтобы успокоить курицу. Однако из-за внезапно сведенной ноги завопил от боли: – А-а!
– Ты в порядке? – с тревогой воскликнула Клер.
Предательница-нога непроизвольно дернулась, сбив соседний стул. К счастью – или несчастью, зависит от того, как посмотреть, – в это же время Хьюго Менар собрался напасть на Антонина Гроссмалларда, но от шума замер на середине движения, позволив Рене подскочить и схватить обоих драчунов за шкирку. Они пристыженно посмотрели на владельца кафе.
– Ричард, ты в порядке? Бога ради, ответь мне!
– У меня все в норме, – после паузы отозвался он, как ни странно, совершенно спокойным тоном. – Ситуация под контролем. – Оливия издала громкое квохтанье в знак согласия. – До встречи, – завершил беседу Ричард, едва не добавив «детка» в стиле Богарта.
– Итак, вы двое, – зловеще произнес Рене, держа обоих парней так, что те стояли на цыпочках. Он был ниже, но гораздо опаснее. – Я не возражаю против потасовки время от времени. Помогает сбросить пар, что есть, то есть. Поэтому сейчас вас отпущу и позволю продолжать. Вот только победителю придется драться со мной. Справедливо?
Менар и Гроссмаллард переглянулись и наперегонки бросились прочь из кафе, оставив хохочущего Рене искать совок с веником.
– Неплохо, а, Ричард? Конечно, я немного заржавел и стал не таким прытким, как раньше. Спасибо, что отвлек их и выиграл для меня время.
– А, не бери в голову… – Ричард неопределенно взмахнул рукой в стиле Джеймса Бонда, но постарался при этом не делать резких движений, чтобы не вызвать новую судорогу.
Рене замел в совок осколки разбитого стакана и поднял опрокинутый стул, проронив:
– Что ж, сегодня на заседании будет жарко, если эти двое продолжат в том же духе.
– На каком заседании?
– Заседании городского совета, куда приглашают всех торговцев, владельцев бизнеса и прочих деловых людей. Я удивлен, что ты не участвуешь. Мне прислали сообщение в обед. Там соберутся почти все. Кажется, наша администрация хочет составить план действий по спасению доброго имени Сен-Совера. – Рене рассмеялся.
Может, именно об этом пыталась сообщить мадам Таблье, когда шум мотора заглушил ее слова? В любом случае, заседание казалось отличным поводом, чтобы «подобраться поближе к вовлеченным в события людям», если процитировать Валери. Она бы не упустила подобную возможность.
– Во сколько начинается заседание, Рене?
– В половину шестого. Надеюсь, оно не затянется. У меня сегодня зарезервировано несколько столиков на ужин.
– Я приду, – решительно заявил Ричард, затем подумал о Валери, о битком набитой гостинице, о грядущем визите Клер, о порожденном ситуацией кошмаре с размещением, который маячил впереди, и тяжело вздохнул, как осужденный перед казнью.
– До ужина у меня еще есть дела, но, может, еще бокал вина? – спросил Рене.
– Пожалуй, он мне сейчас совершенно необходим, – согласился Ричард.
Глава одиннадцатая
Лучи вечернего солнца, только начавшего клониться к закату, лились через стеклянную дверь salle polyvalente[26], заставляя тех из собравшихся, кто толпился в нескольких шагах от выхода, щуриться и загораживать глаза ладонями. По правде говоря, это здание относилось к тем современным квадратным коробкам, которые выделялись в старых французских городках, и предназначалось для многих целей, как предполагало название. Подобным строениям обычно присваивали имя в честь давно забытого муниципального чиновника из этой области или культурного деятеля, который вряд ли когда-то посещал город. В данном случае в честь Виктора Гюго. Помещение использовалось как театр, танцевальная студия, избирательный участок, площадка для проведения свадеб, школьный концертный зал и, самое популярное применение, далеко опередившее другие, – клуб для игр в бинго, проходивших по воскресным дням раз в две недели. Что думал по поводу этого Виктор Гюго, осталось неизвестным.
Валери и Ричард прибыли одними из последних. Пока они поднимались по ступеням, ей приходилось тянуть его за рукав, словно матери, которая тащит ребенка к стоматологу. В предчувствии очередного крушения жизненных планов Ричард сутулился, пока ему в глаз внезапно не попал солнечный зайчик, отразившийся от двери, произведя эффект врезавшегося поезда и едва не заставив упасть в руки пышногрудой Жанин, хозяйки пекарни. Она хихикнула и произнесла, умудряясь придать невинной фразе двусмысленность:
– Добрый вечер, лорд Грэнтем.
Ричард застонал. Он старался избегать сильной физической боли и не перенес ни серьезных травм, ни длительной госпитализации, но думал, что вряд ли что-то из этого могло сравниться с ранним вечерним похмельем. Согласно результатам проведенных научных изысканий, секрет дневного пьянства заключался в непрерывности. Главное было – не останавливаться, продолжать пить до самой ночи. С последствиями обильных возлияний необходимо справляться с утра, по вечерам же они грозили испортить сразу два дня.
Валери придержала дверь для Ричарда, а чуть ранее забрала его из кафе и потому знала о том, что он злоупотребил алкоголем, но, похоже, не видела связи с нынешним состоянием, отнеся к плохому настроению после новостей о визите Клер. С точки зрения девушки, спутник выглядел сломленным известиями, что говорило об ужасном браке. Она с легкостью могла найти другое место, где переночевать, но Ричарда сильно расстроила такая перспектива, благослови Господь его гостеприимную душу. Валери пыталась его развеселить разговорами об убийстве, подозреваемых и мотивах, а также с помощью обещанного после заседания verre de l’amitié