– Мой муж никогда не играл ни в какие игры, – тихо возразила Элизабет.
– Он знал про измену. И это – его возмездие.
Ричард подумал, что такое невозможно, если только Фабрис Менар не грозил разоблачением, почему его и убили.
– Он бы так не поступил с собственным сыном. – И снова Элизабет произнесла это настолько тихо, что слова едва можно было разобрать, словно разговаривала сама с собой.
Ричард хотел уточнить, имела она в виду Хьюго или Антонина, но счел вопрос слишком неделикатным.
– Месье Себастьен Гроссмаллард. – Комиссар казался не столько озабоченным, как раньше, сколько сознающим свой долг, а потому говорил с большей властностью. – Я арестовываю вас за убийство Антонина Гроссмалларда и Фабриса Менара. Пожалуйста, проследуйте со мной в участок…
Элизабет испустила полный боли крик. Себастьен настороженно посмотрел на Лапьера, но ничего не сказал.
– Мой коллега обнаружил кровь на кухне ресторана и заметил отсутствие ножа, – пояснил комиссар, пока его коллега застегивал наручники на запястьях шеф-повара. – Пока экспертизу не произвели, но я уверен, что кровь принадлежит вашему сыну… Э-э… Антонину Гроссмалларду.
Арестованный великан, который возвышался над офицерами по бокам от него, прокомментировал сухим тоном, не пытаясь умолять о пощаде или возмущаться:
– В ресторан прошлой ночью проник кто-то посторонний.
– И вы не вызвали полицию, месье?
– Я обратил внимание, что нож пропал вместе с блокнотом рецептов, а ящики стола выдвигали, – пожал плечами Гроссмаллард.
– Намекаете, что кто-то подставил вас только из-за желания узнать, как готовить луковый суп? – фыркнул Лапьер.
– Нет, месье комиссар, – натянуто ответил шеф-повар. – Я ни на что не намекаю. Но в моем кабинете точно кто-то покопался прошлым вечером и забрал блокнот с рецептами, которые совершили бы переворот в современной кулинарии. Это не просто заметки, а библия французской кухни, ее автобиография. Там содержалась информация о зарождении блюд, об эмоциях, стоявших за ними. Этот блокнот доказал бы мою невиновность. Так и сообщите своим коллегам!
Речь производила сильное впечатление, хотя Ричард невольно подумал, что по сравнению с двумя убийствами похищение записной книжки выглядело незначительным событием. Конечно, шеф-повара зациклены на своих рецептах, но приоритеты Гроссмалларда явно расставлены неверно. «Проявил бы хоть каплю раскаяния или, по крайней мере, печали».
Офицеры увели арестованного в машину. Одна из полицейских попыталась утешить Элизабет.
– Само собой, он все это выдумал, – заявил Лапьер, обращаясь к Ричарду и Валери, когда автомобиль с Гроссмаллардом отъехал. – Иначе почему ничего не сообщил о проникновении раньше?
– Может, его мозг был занят чем-то другим?
– Да, месье Эйнсворт. Убийством!
Валери с задумчивым видом проводила взглядом полицейскую машину, а затем произнесла, не оборачиваясь:
– Ричард, отвезешь меня чуть позднее на железнодорожную станцию? Мне срочно нужно в Париж.
– Да, конечно, – с удивлением ответил он, недоумевая от столь внезапной смены планов.
Валери направилась обратно к машине.
Ричард оглянулся, чтобы попрощаться с комиссаром. На лице у того было написано подозрение.
– Будьте осторожны, месье Эйнсворт. Будьте очень осторожны. Задайте себе вопрос: а так ли вы хорошо знаете Валери д’Орсе? Не скрывает ли она от вас что-нибудь важное? – с этими словами Лапьер развернулся и медленно зашагал к месту преступления.
Это без сомнения прозвучало как предупреждение. Он намекал, что и сам совсем не знает бывшую жену и, больше того, не понимает ее. Да, она могла утаивать что-то, но и сама не подозревала, что это Ричард взял очевидно разоблачительную записную книжку. По крайней мере, он так думал – теперь оставалось только найти ее.
Глава двадцать вторая
Ричард припарковал спортивную машину Валери перед железнодорожной станцией. Опущенная крыша придавала сцене беззаботный вид, на самом же деле чувствовали себя напарники совсем иначе. Они какое-то время посидели неподвижно, зная, что до прибытия поезда на Париж остается еще пятнадцать минут.
– Я должна вернуться всего через пару дней, – наконец нарушила молчание Валери. – Отвезешь пока мою машину в ремонт? У тебя есть знакомый механик?
– Да, – стоически отозвался Ричард, – завтра я отвезу ее в сервис. – Снова повисла тишина, которую на этот раз прервал он сам: – Не понимаю, почему Париж? И почему именно сейчас, когда все по-настоящему закрутилось?
Ему не хотелось, чтобы голос звучал отчаянно, точно у страдающего от безответной любви подростка. К тому же его переполняли в основном другие эмоции: неуверенность в ситуации, непонимание, что делать дальше. Как разбираться с последствиями ареста Гроссмалларда и возрастающей подозрительностью комиссара, который знал, что Ричарду известно больше, чем он рассказывает. Возможно, на самом деле даже намного, намного больше. Но ключевой улики – блокнота шеф-повара – нигде не было.
Валери сдвинула солнечные очки на голову и повернулась к спутнику.
– Ричард, нам уже доводилось сталкиваться с подобным. Что бы ни творилось сейчас, причины спрятаны в прошлом, когда все участники событий были молодыми, как мне кажется. Затем они вернулись в Сен-Совер, либо стремясь стереть его, либо, наоборот, разворошить.
– А нельзя просто поискать в интернете то, что нужно выяснить?
– Нет. – Валери смерила его испепеляющим взглядом. – Я хочу узнать правду, а не официальную версию или отсылки на «Википедию».
– Логично.
– В Париже я знакома с людьми, которые помогут нарыть информацию, и могу сделать это лично, не поднимая шума, пока все заинтересованные лица находятся здесь, в долине Фолле. – Полируя ногти, она добавила загадочно: – К тому же там у меня назначено несколько встреч.
– По работе?
– Да, – подтвердила Валери таким тоном, который намекал, что обсуждению конец.
– Опасные встречи? – продолжил расспрашивать Ричард, проигнорировав безмолвное предупреждение.
– Вовсе нет! – последовал преувеличенно жизнерадостный ответ, и снова воцарилось молчание. – Ричард, можешь сделать мне одолжение?
– Конечно.
– Позаботишься о Паспарту до моего возвращения?
«Чтоб мне сдохнуть!» – подумал Ричард. Видимо, Валери действительно грозили опасные испытания, раз она оставляла обожаемого питомца здесь. Кроме того, поручение было как огромной честью, так и еще большей ответственностью.
– Обязательно, – заверил Ричард, пытаясь скрыть панику. Затем обернулся и посмотрел на заднее сиденье, где лежал избалованный чихуахуа, который выглядел полностью осведомленным о содержании беседы и сильно сомневающимся в удачности идеи. – Я поселюсь в твоей комнате до твоего возвращения, тогда Паспарту избежит дополнительного потрясения от переезда.
– Ты не планируешь спать в собственной постели?
– Э-э… Нет. Так будет… Э-э… В общем, нет.
Валери оглянулась на питомца, словно уже готова была передумать и размышляла, годится ли Ричард для столь важного задания.
Он попытался отшутиться:
– Ну, Клер будет счастлива избавиться от твоего присутствия на какое-то время. Кажется, она считает тебя соперницей.
Ричард знал, что нельзя так очевидно выуживать информацию о намерениях собеседницы, но также знал и про ее почти олимпийскую способность понимать слова буквально, а потому любой подтекст, очевидный или тонкий, почти наверняка ускользнет от внимания Валери.
Она снова опустила солнечные очки на глаза.
– Тогда хорошо, что перестану стоять у вас на пути, как считаешь? – Ричарду хотелось выкрикнуть: «Нет, черт возьми, совсем не хорошо!» – но он сумел сдержаться. – Я не – как вы там говорите в Англии? – не другая женщина.
Ответ получился гораздо более прямой, чем он ожидал получить, задавая наводящий вопрос. Оставалось только продолжать в том же юмористическом тоне.
– Да уж надеюсь!
В этот момент телефон Валери начал вибрировать, и она наклонилась к сумке, чтобы его вытащить.
– Добрый день… э-э… комиссар. – Она проверила, смотрит ли на нее Ричард, и снова сдвинула на лоб очки, используя их как вывеску в дверях магазина «Закрыто/открыто». Казалось странным слышать из уст Валери столь формальное обращение в адрес бывшего мужа. Никакого «Анри» на этот раз, только «комиссар». Прошлое для нее было прошлым, она целиком и полностью жила в настоящем. – Да, я на железнодорожной станции, жду поезд. Буду отсутствовать пару дней. – Последовала пауза, во время которой до Ричарда доносился приглушенный голос собеседника. – Его уже отпустили? – Заслонив телефон ладонью, девушка прошептала: – Себастьена Гроссмалларда освободили. – На другом конце провода еще несколько минут что-то говорили, пока она периодически комментировала «Ясно» или кивала, будто слышала то, о чем давно подозревала. Затем произнесла: – Спасибо за информацию, комиссар. – И завершила звонок.
– Не понимаю, – покачал головой Ричард. – Почему его так быстро отпустили?
– Отсутствие прямых улик, – сдержанно ответила Валери.
– А как же кровь в ресторане? Хочешь сказать, она принадлежала не Антонину?
– Образец для анализа, выразимся так, – исчез – по пути в лабораторию. – Она многозначительно посмотрела на Ричарда, ясно давая понять, что не верит этому.
– Исчез? Звучит совершенно неправдоподобно, – согласился он. – Кроме того, ножа у полиции тоже нет. Пожалуй, у них действительно не оставалось иного выбора, как отпустить подозреваемого. Как ты считаешь, что произошло?
– Полагаю, мы имеем дело с чем-то посерьезнее запутанной семейной тайны, – проговорила Валери, задумчиво поджимая губы. – Гораздо серьезнее. Интересно, почему Гроссмаллард выглядел таким спокойным при аресте? – Она резко развернулась к Ричарду и выпалила: – Блокнот! Наверняка это ключ к разгадке! Вот только кто теперь им владеет?
Отличный вопрос. Еще один такой же: куда, во имя всех святых, эта проклятая штука подевалась? Он не исп