тало не до магии. Заглянул в глаза.
– Веди себя тихо, дружок, и останешься жив, – прошептал еле слышно. – Кто в зале?
– Нуини,– студент умудрился ухмыльнуться, – и госпожа Лоустер.
– Больше никого? – Тартис сильнее сдавил его шею.
– Нет, – выдохнул Мадригаль.
Дознаватель покачал головой, раздумывая, как поступить с мальчишкой. Лоустер наверняка занята разумом Би и не станет отвлекаться, а паренька следует обезвредить. Не успел определиться! За спиной скрипнула дверь, и шею прижгло магическим ударом. К боли от атаки добавилась боль от созвучия, и Тартис ослабил захват. Все-таки защитный амулет работал через раз. Отпихнул мальчишку. Развернулся, чтобы дать сдачи другому магу, и чуть не закричал от досады. Очередной предатель! Сарт сжал кулаки и ударил заклинанием раньше, чем коллега размахнулся. Тартис охнул от боли и, сам того не желая, погрузился в магическое забытье.
Очнулся от нестерпимого желания чихнуть: запах серы проник в нос и щекотал слизистую. Почесал нос о плечо, открыл глаза, огляделся и довольно улыбнулся. Пусть с оговорками, но часть его плана удалась. Да, он сидел на полу и у него были связаны руки и ноги, тело ныло после магического удара, но стул, к которому привязали Би, стоял в двух шагах, и Тартис вполне мог дотянуться до нее освобождающим от браслетов заклинанием. Повезло, что напарник никогда не считал управление предметами чем-то серьезным и не стал изощряться с защитой. Если удастся все сделать тихо, то после победы над браслетами Билар Тартис успеет освободиться от связывающих его ремней.
Сарта в зале не было, а Мадригаль и госпожа Лоустер пили что-то из небольших чашек и мирно шушукались около дальнего окна. Похоже, Лоустер устала после издевательств над Билар и студент помогал сообщнице прийти в себя. Заодно пытался оклематься и сам. Все-таки Тартис знатно его отделал. Би пребывала в забытьи, и это настораживало больше всего. До чего дошли желающие добраться до артефакта люди, оставалось только гадать. Если Тартис правильно понимал ситуацию, то каждая новая попытка дотянуться до памяти Билар увеличивала для нее риск не достучаться до разума вовсе. На большом расстоянии от воздействия мага-чтеца помогал защититься адастровый браслет, но лицом к лицу с врагом артефакт оказывался бесполезной и даже опасной побрякушкой. Тартис вздохнул и обратился к заклинанию. Для начала следовало помочь, а разобраться, как и что, можно будет потом.
Магия предметов отличалась и от той, что воздействовала на живых, и от той, что использовала частицы пространства. Более трудоемкая с точки зрения управления силой, она ощущалась слабее, и при умелом использовании существовали все шансы провернуть дела незаметно. Тартис мысленно попросил помощи у всех богов и прошептал заклинание. И адастр, и цавор всегда подчинялись ему беспрекословно, ничего не изменилось и в этот раз. Камни на мгновение потеряли цвет, щелкнули и заснули. Билар оставалось только стряхнуть браслеты с руки. Дознаватель удовлетворенно кивнул и обратился к веревкам и ремням.
Воздействовать на путы оказалось сложнее: и веревка, которой была связана чародейка, и его ремень плохо понимали, что маг хочет от них. Тартису пришлось три раза обращаться к заклинанию, чтобы ослабить захват, но при этом сохранить видимость того, что пленники связаны. Не сразу понял, смог ли сладить с путами Билар, но в конце концов убедился, что и здесь все в порядке. Оставалось только разбудить чародейку.
Осторожно протянул ногу и коснулся ноги любовницы. Она встрепенулась, и двое у окна отвлеклись от неспешной беседы. Тартис затаил дыхание. Открываться было слишком рано.
– Позови Сарта, – приказала Лоустер Мадригалю, – наша пташка очухивается, а у него превосходно выходит выводить ее из равновесия. Попытаемся еще раз.
Студент кивнул и бодро зашагал к одной из дверей. Госпожа Лоустер проводила его взглядом, вернулась к окну и снова приложилась к чашке. Тартис понял: сейчас или никогда.
Снова тронул ногу Билар. На этот раз осторожнее и нежнее, стараясь хоть как-то дать ей понять, что не стоит делать резких движений. Скорее всего, Лоустер была измотана, как любой маг после серьезных заклинаний, но привлекать ее внимание не стоило. Билар, конечно, темное сердце и способна на многое, но на нее тоже воздействовали серьезным заклинанием, к тому же понадобится сила, чтобы уйти из зала.
Не сразу, но его Би открыла глаза. Пришлось погладить ее несколько раз. Чародейка нахмурилась, поймав его взгляд, а потом поняла, что больше не связана, и улыбнулась. Тартис дернул головой, побуждая ее посмотреть в сторону одного из окон. Если он правильно помнил, за тем мутным стеклом был проход в любое место академии. Туннель приводил куда угодно, нужно было лишь поделиться магической силой.
– Беги туда, – прошептал он одними губами, но Билар лишь сильнее сдвинула брови. – Туда, – повторил он, но чародейка лишь покачала головой.
Заскрипела входная дверь, Мадригаль привел Сарта. Тартис выругался.
– В окно, Би! – приказал громко и поднялся на ноги.
Темное сердце отреагировала мгновенно. Подскочила со стула и в три прыжка оказалась в нужном месте. Тартис подхватил стул и поспешил за ней. Все, что видел дальше, походило на игру воображения, одиночные плохо связанные картинки во вспышках света.
Он разбил окно стулом и тут же кинул его в магов. Ненадолго отвлек от заклинаний. Билар успела нырнуть в окно. А потом Тартис услышал посланное ей вслед заклинание и попытался выставить щит. Никогда не умел толком делать это, но надеялся на амулет хранителей. Судя по накатившей боли, принял удар на себя и совершенно точно не устоял. Уже в очередной раз погружаясь в магическую тьму, успел подумать, что ощущает где-то рядом большой сгусток силы: похоже, хранители пришли на подмогу.
Глава шестнадцатая
Лара не сразу сообразила, что происходит и куда ее затолкал Тартис. Мысли кружились в голове ленивым хороводом и отвечали болью на любую попытку сосредоточиться. Глаза слезились от неприятного света магических фонарей, а нос снова раздражал запах серы. Лара только удивлялась – уж к вони давно должна была принюхаться.
Оглянулась посмотреть, не идет ли любовник следом, но натолкнулась на непроницаемую тьму. Там уже захлопнули ведущую в зал дверь, отрезали все пути назад. Лара с надеждой посмотрела вперед. В конце концов, если бы Тартис хотел ее убить, он не стал бы снимать с нее браслеты! А так она что-нибудь придумает. Вдалеке брезжил кроваво-красный свет, и темное сердце неспешно пошла к нему. Для начала следовало выбраться на воздух, а потом уже пытаться привести мысли в порядок.
В черепе стоял гул, и каждый шаг давался с трудом. Магическое поле так и норовило выйти из-под контроля. Лара старалась глубже дышать, морщилась от не желающего исчезать запаха серы и едва слышно ругалась на хранителей и браслеты. Если бы не они, сейчас наверняка не было бы никаких колебаний.
Великий Нориаль, как бы отлично жилось без договора! Люди и маги и без него нашли бы общий язык без труда. Придумали бы разумные ограничения, чтобы не смущать не-магов волшебной силой, научились бы контролировать непостоянное поле темных сердец. Закрепили бы договоренности на бумаге. Обозвала себя идиоткой и тряхнула головой, отгоняя глупое желание: мечтать о новом договоре, отрицая старый, – все равно, что рабу хотеть не на свободу, а к другому хозяину. Вздохнула и зашагала энергичнее. Не мешало бы разобраться, куда она идет. Надоела духота! Сейчас бы на воздух, к небу.
Отчего-то вспомнился Панту в один из тех волшебных вечеров, когда они еще не знали о его созвучной и проводили время, мечтая и строя планы. Они в обнимку сидели на крыше между двух застывших в воинственных позах грифонов и думали о будущем:
– Днем я буду рисовать парадные портреты толстосумов, – шептал Панту на ухо, захватывая в плен ладоней ее руку, – а вечерами позировать мне будешь ты, моя огненная королева.
– Посмотрим, – вздыхала Лара и терлась затылком о его грудь. Панту только сжимал крепче.
Дул прохладный ветерок, накрапывал дождик, а она смотрела в хмурое небо и таяла от счастья. Было уютно и тепло в объятиях ее мечтательного мага. Казалось тогда, ничего не сможет помешать им быть вместе, они преодолеют любые испытания. Жаль, что только казалось.
Лара смахнула слезу и ускорила шаг. Поздно страдать, Панту уже не вернешь. Ничего уже не будет: ни радостей, ни любви, ни картин по вечерам. Только случайные попутчики и корыстные хитрецы. Птичий клин, летящий в никуда. Отмахнулась от мыслей о нежности Тартиса: захочешь повышения – станешь вытворять и не такое, и почти перешла на бег. Сила утекала из тела с бешеной скоростью, и разумом понемногу овладевал шершавый страх. В голове засела мысль, что каждый шаг может стать последним.
Никогда с самого первого вздоха силы в крови Лара не чувствовала себя такой уязвимой, как сейчас. Магия напоминала спятившую птичку. Еле чирикала и в панике дергала лапками. Нет, она не засыпала мертвым сном, как тогда, когда на руке щелкал адастровый браслет, скорее металась, пытаясь сохранить поток, но лишь мучилась и расходовала больше. Лара казалась себе попавшим в ловушку хищником, отчего-то виделось, что там, впереди, ждет тупик, из которого не выбраться.
Красный свет слепил, и сердце стучало все громче, окончательно заглушая биение магии в крови. Чародейка в очередной раз засомневалась в любовнике. Похоже, дознаватель заманил ее в мерзкую ловушку. Какая же она все-таки дура! Взрослая женщина, а туда же! Растеклась сиропом как девочка, будто ничего лучше этого созвучия не знала. Что ж, теперь понаблюдает, как доверие и безмятежность выходят боком.
По спине потекла противная капля пота, а магия окончательно спряталась на задворках сознания. Стук сердца стал пугающе невыносим. Захотелось кричать и звать на помощь хоть кого-нибудь. Лара в очередной раз прокляла свою доверчивость, корыстного любовника, хранителей, договор и почившего жениха. Неудачно шагнула, подвернула ногу и провалилась куда-то вперед. Рукой толкнула стену, та поддалась, и чародейка практически выпрыгнула на… крышу академии. Здесь дул прохладный ветер, грифоны внимательно и строго оглядывали окрестности, а над головой висело бездонное ночное небо, украшенное мириадами привычных звезд.