– Закон жизни, – философски изрек Чистяков. – А в работе разве не так? Возьми себя, например. Мучаешься, страдаешь, что-то придумываешь, рискуешь, ошибаешься, отчаиваешься, а потом – раз, три минуты, и преступник задержан. Ты вспомни, как Галла брали. Месяц ты его выманивала, выпасала, просидела с ним вдвоем целую ночь в пустой квартире, все ждала, когда он тебя убивать будет, а потом его взяли в две минуты и без единого выстрела. Ты только и успела упасть, расшибить коленку и сломать каблук. А когда встала, все уже было кончено. Разве не так?
– Так, – вздохнула она. – Леш, а ты когда-нибудь бываешь не прав?
– Еще как, – засмеялся он. – Знаешь, в чем моя мудрость состоит? В том, чтобы о том, что я не прав, знал только я один. А ты об этом и не догадывалась.
– А зачем?
– Берегу свой авторитет в твоих глазах.
После обеда Насте все-таки удалось взять себя в руки и сосредоточиться на переводе. Но около восьми часов раздался звонок, который снова нарушил спокойное существование в ее маленькой квартирке. Позвонил Антон Шевцов.
– Анастасия, у нас очень неожиданные новости, – сообщил он взбудораженно. – Только что в редакцию позвонила женщина и сказала, что она два месяца назад выходила замуж и накануне свадьбы получила точно такое же письмо.
От неожиданности Настя чуть не выронила телефонную трубку.
– Так. Приехали.
Значит, дело здесь не в Элене Бартош. Два месяца назад о ее предполагаемом бракосочетании с Турбиным не знал никто, даже ее верная подружка Катя Голованова.
– Эта женщина оставила свои координаты?
– Да, конечно, вот тут все записано. Вы будете ей звонить?
– Нет, я к ней поеду, – решительно сказала Настя. – Так будет лучше. Говорите адрес.
– Хотите, я вас отвезу? – предложил Антон. – Я на машине.
– Спасибо, хочу. Что бы я без вас делала, Антон! Вы нас все время выручаете.
– Ерунда, – отмахнулся он. – Когда за вами подъехать?
Настя назначила ему время и стала переодеваться.
Женщине, к которой они приехали, было около тридцати, может быть, чуть меньше. От Насти не укрылось, что она была радостно возбуждена. Самое удивительное, что и ее муж был почему-то очень доволен. Впрочем, все весьма быстро объяснилось.
– Вы представляете, муж мне с тех пор покоя не давал, – быстро говорила женщина, суетливо размахивая руками. – Он был уверен, что я, пока с ним встречалась, крутила еще с кем-то, и теперь этот кто-то не хочет, чтобы я выходила замуж. Уж как я его уговаривала, оправдывалась, объясняла, что все, что у меня было, закончилось еще до нашего знакомства. Он не верил. Слава богу, теперь он успокоится.
– Разве вы не удивились, получив такое письмо, если все было так, как вы говорите? – спросила недоверчиво Настя.
Женщина смутилась и бросила короткий взгляд на мужа. Настя подумала, что допустила, пожалуй, ошибку, начав разговор с ними обоими. Надо было их разделить, но сейчас уже поздно, придется выкручиваться.
– Ну… я, честно говоря… – женщина замялась.
Но внезапно на выручку ей пришел муж.
– Ты думала, что это написала моя бывшая жена? – спросил он без обиняков. – Ты никогда об этом и не заикалась, но я знаю, ты так думала.
– Да, верно, – вздохнула женщина. – Я думала, ты тоже в этом уверен, поэтому и сваливаешь все на какого-то моего мифического любовника, чтобы мне в голову не пришло вспомнить о твоей жене. Господи, хорошо-то как, что все наконец разъяснилось!
Она так радостно, так солнечно улыбнулась, что все остальные тоже не выдержали и заулыбались.
– Письмо вы сохранили?
– Нет, выбросила.
– Жаль, – огорчилась Настя. – Как оно выглядело?
– В белом конверте, неподписанное. Лежало в почтовом ящике. Текст написан печатными буквами. Слова точно такие, как в газетной статье описано. «Не делай этого. Пожалеешь».
– А кто же эти письма писал? – спросил муж, явно обрадованный, что неприятный разговор о его бывшей жене так легко закончился.
– Если бы знать, – вздохнула Настя. – Ладно, спасибо вам, извините, что побеспокоили.
– Что вы, это вам спасибо, – от души благодарили супруги. – Такой камень с души сняли.
Антон повез ее обратно домой. Настя устроилась на заднем сиденье, вытянула ноги, закурила.
– Надо же, какой-то мерзавец чуть жизнь людям не испортил, – сказала она. – Всего два месяца в браке – и из-за этого идиотского письма уже появилась трещина. Еще неизвестно, как все обернулось бы, если бы не статья в газете. Они бы так и не узнали, что письмо лично к ним никакого отношения не имеет, и продолжали бы ссориться.
– Дыма без огня не бывает, Анастасия, – возразил ей Шевцов. – Если бы у нее не было других мужчин и если бы он, муж этот, сумел расстаться с женой по-хорошему, и говорить не о чем было бы. Они бы и не подозревали друг друга. Сами виноваты, чего ж теперь…
– Как знать, возможно, вы и правы, – рассеянно ответила Настя.
Ей стало понятно, что загадочное преступление задумывалось и планировалось давно. Разгадать бы только этот чудовищный план, тогда было бы проще работать дальше.
Они подъехали к ее дому. Настя протянула руку, чтобы открыть дверцу, и внезапно увидела возле своего подъезда девушку в таком знакомом черно-алом кожаном плаще. Лариса Самыкина. Что ей нужно здесь?
– Подождите, Антон, не уезжайте, – попросила она. – Кажется, эта девушка ждет меня. Мне не хочется разговаривать с ней без свидетелей.
Антон заглушил двигатель и вышел вместе с ней из машины.
– Анастасия Павловна, – кинулась к ней Лариса, – вы должны мне помочь!
По ее покрасневшему лицу и воспаленным глазам было видно, что она недавно плакала.
– Что случилось? – холодно спросила Настя, делая шаг ей навстречу.
– Сережа сбежал. Его выпустили до суда под залог, а он сбежал. Что мне теперь делать?
– Ничего. Вас-то это как касается? Против вас возбудили дело за заведомо ложные показания, но вы же никуда не сбежали. Чего вы так разволновались?
– Они требуют от меня денег.
– Кто – они, и каких денег они от вас требуют?
– Деньги, которые дали, чтобы внести залог. Раз Сережа сбежал, деньги пропадут. Они хотят, чтобы я вернула им деньги или нашла Сережу. А где я возьму такие деньги?
– Сколько?
– Пятьдесят тысяч.
– Чего, рублей?
– Да вы что! Долларов, конечно. Ой, боже мой, Анастасия Павловна, помогите найти Сережу!
Лариса разрыдалась, закрыв лицо руками и жалко сгорбившись.
– Перестаньте, Лариса, – поморщилась Настя. – Успокойтесь, пожалуйста. Вашего Сережу и без того будет искать милиция, если он действительно сбежал. А я вам ничем помочь не могу. Идите домой.
– Но вы должны!
В отчаянии девушка почти кричала.
– Вы должны мне помочь! Это же все из-за вас! Это вы во всем виноваты!
– То есть? – Настя недоуменно приподняла брови. Сцена начала ее тяготить.
– Если бы вы тогда нас не подслушали… И следователю вы сказали… Ничего бы не было. А теперь они требуют с меня эти безумные деньги и грозятся, что убьют, если не получат их. Это все из-за вас!
Лариса рыдала в голос и уже не прятала лицо в ладони. Слезы градом катились по ее щекам, нос покраснел, на скулах выступили некрасивые пятна.
– Это вы!.. Вы!.. Вы во всем виноваты! Помогите мне, пожалуйста, я вас умоляю, умоляю… Они убьют меня… Сережу… Спасите нас!
– Идите домой, Лариса, – устало произнесла Настя и сделала шаг в сторону подъезда.
Лариса судорожно вцепилась в рукав ее куртки.
– Подождите, вы не можете вот так уйти… Вы же не можете… У вас нет сердца!
Настя аккуратно высвободила руку и вошла в дом. Антон, все это время молча стоявший рядом, пошел за ней, хотя она его и не приглашала. Не произнеся ни слова, они поднялись на лифте и вошли в квартиру.
– Привет, – весело сказал Чистяков. – Чего такие хмурые?
– Да так, – неопределенно ответила Настя. – Раздевайтесь, Антон, сейчас поедим чего-нибудь. Я вас оставлю на минутку, мне нужно позвонить.
Она унесла телефон в комнату и притворила дверь поплотнее.
– Константин Михайлович, это я. Вы знаете, что Артюхин куда-то сбежал?
– Нет еще. А что, и вправду сбежал? – спокойно поинтересовался Ольшанский.
– Я только что разговаривала с Самыкиной, эти сведения от нее.
– Но Самыкина-то на месте?
– На месте.
– Ну и ладно. Она у меня под следствием за ложные показания, а Артюхина я передал в суд, пусть у них теперь голова болит, это ж они его под залог выпускали. А ведь я был против, говорил же, что не нужно его отпускать. Небось взятку судье сунули.
– Так что же, им теперь никто не интересуется? И пусть себе скрывается?
– Ну, это как повезет. Знаешь, Настасья, поскольку залог у нас введен совсем недавно, практики нет, никто не знает толком, чего делать и как контролировать. Может, судья схватится, захочет с Артюхиным о чем-нибудь поговорить. Может, милиция по его месту жительства начнет проверять, как он себя ведет, как условия залога соблюдает. В милиции тоже добросовестные попадаются. А может, никто и не чухнется до самого суда. Здесь прогнозировать трудно. Но судье я, конечно, сообщу. А о чем ты с Самыкиной разговаривала?
– У нее те деятели, которые дали Артюхину денег на залог, свои баксы обратно требуют. Боятся, что все сгорит в огне государственного дохода. Вот она и примчалась на жалость давить.
– Считает, что ты во всем виновата?
– Ну да.
– Ладно, не обращай внимания, проскочим. Ты в отпуске, вот и отдыхай спокойно. Как тебе семейная жизнь?
– Отлично. Лучше, чем я думала.
– Ну, дай-то бог.
Когда Антон уходил, Настя накинула на плечи куртку и спустилась вниз вместе с ним.
– Анастасия, неужели вам совсем не жалко эту девушку? – спросил он, останавливаясь возле своей ярко-желтой машины и доставая зажигалку.
– Нет, – сдержанно ответила она.
Она, собственно, и пошла вниз вместе с ним для того, чтобы поговорить об этом. Но говорить почему-то не хотелось.