– А почему она считает вас в чем-то виноватой?
– Потому что я доказала, что ее любовник совершил изнасилование.
– Странная логика, – усмехнулся Антон. – И вы действительно не знаете, как ей помочь?
– Почему, знаю. Поднять на ноги все частные сыскные агентства, заплатить им деньги и найти Артюхина раньше, чем его хватится милиция. Потому что если его начнет искать милиция, то залог пропадет.
– Так почему же вы ей этого не посоветовали?
– Потому что я работаю в милиции, а не в частном сыскном агентстве.
– А вы могли бы сами его найти?
– Вряд ли, – она пожала плечами. – Я не умею этого делать. Никогда не приходилось. Этим занимаются специальные подразделения и специальные сотрудники.
– Все-таки жалко ее, – вздохнул Антон. – Она так плакала, просто невыносимо было видеть.
– Да? Неужели жалко? А я видела, как плачет та девушка, которую изнасиловал Артюхин. И представьте себе, мне ее тоже было жалко, и невыносимо было видеть чудовищные фиолетовые синяки на ее лице и руках. Он же ее избил, как вы понимаете. Привязался на улице, а она со страху побежала от него через парк, потому что так короче. Короче, конечно, зато темнее и безлюднее. Январь, в шесть вечера уже ничего не видно, а это произошло в девять. И народу никого. И между прочим, Артюхин был прилично выпивши.
Антон помолчал немного, потом внезапно улыбнулся.
– Простите, я, кажется, глупость сказал. В любом случае вам виднее, как правильно поступить.
Они распрощались дружелюбно и тепло. Но Насте почему-то было неприятно, она быстро вошла в подъезд, не дожидаясь, пока Антон уедет.
На следующее утро Насте выспаться не удалось. Она легла поздно, из головы не выходила пара, получившая письмо два месяца назад. Проворочавшись почти до трех часов, она вышла на кухню, уселась поудобнее, положив ноги на табуретку, закурила и погрузилась в размышления, из которых ее вывел проснувшийся Чистяков, который, скроив зверскую мину, насильно увел ее спать, заставив принять снотворное.
– Какое снотворное, Лешик, уже половина четвертого, – пыталась сопротивляться Настя. – После таблетки нужно проспать как минимум восемь часов, иначе я буду совсем разбитая.
– И что? Спи себе на здоровье сколько влезет. Тебе же на работу не идти.
Около четырех часов ей удалось уснуть, а в одиннадцать ее растолкал Леша.
– Ася, Шевцов звонит. У них там еще письма объявились.
Сон как рукой сняло. Настя подпрыгнула на постели и схватила протянутую мужем телефонную трубку.
– Сегодня с утра позвонили уже четверо, – сообщил Антон. – Самое раннее письмо получено почти полгода назад.
– Вот черт! – вырвалось у Насти. – Да что ж он нам покоя-то не дает!
– Это вы про кого?
– Про убийцу. Только я настрою мозги в определенном направлении, как вдруг что-нибудь происходит, что в корне меняет всю картину.
– Ну, видимо, умный попался, – рассмеялся Антон, – даже вам не по зубам оказался. Указания будут?
– Зависит от того, есть ли у вас время со мной ездить.
– Да о чем вы спрашиваете, Анастасия, – возмутился Шевцов. – Конечно же, есть. Я буду делать все, что нужно. Меня ведь это тоже касается.
– Каким образом?
– Меня же обокрали, вы забыли? Так что в разоблачении убийцы у меня кровный интерес. И потом, я видел ту убитую девушку, Карташову, и ее жениха. Знаете, это не так просто забыть. Вам-то, наверное, проще, вы привыкли.
Они договорились, что Антон возьмет все адреса, и они поедут к женщинам, получившим странные угрожающие письма.
Через два часа они разговаривали с симпатичной молоденькой Юлей, которая была дома одна, потому что ради разговора с сотрудником милиции отпросилась с работы.
– Знаете, я ни капли не удивилась тогда, – откровенно говорила она. – У меня было одновременно три жениха, и я долго выбирала, с кем из них мне в загс идти. Поэтому я была уверена, что письмо написал кто-то из оставшихся двоих.
– А муж знает о письме?
– Нет, конечно, я не стала ему говорить.
– Почему? Разве он не знал, что у вас есть другие претенденты?
– Знал. Я боялась, что он им морду бить станет. Он знаете какой!..
– Какой?
– Горячий. Чуть что – сразу руку поднимает.
– Не боитесь, что и на вас поднимет?
– Нет, он меня любит, – уверенно ответила Юля. – Он меня никогда не тронет.
– Письмо не сохранили?
– Сохранила, а как же. Все-таки память о женихах. – Она недобро усмехнулась.
Юля принесла знакомый белый конверт и вытащила из него сложенный пополам листок бумаги с теми же самыми словами, что и в других письмах.
– Жалко, – вздохнула она непритворно. – Выходит, ни один из них этого письма не писал. Я-то думала, хоть один из них меня вернуть попытался, а оказалось…
Настя и Антон поехали по следующему адресу.
– Надо же, как забавно бывает, – заметил он. – Те супруги, у которых мы были вчера, радовались, когда узнали, что письмо написали не их близкие. А эта Юля, наоборот, жалеет. Смешно.
– Смешно, – согласилась Настя, хотя ей вовсе не было смешно. Постичь логику преступника и его замысел ей никак не удавалось, она от этого нервничала и очень переживала.
Следующая женщина, получившая письмо, была грустной и усталой. Настя оглядела ее жилище и подумала, что здесь не видно следов присутствия мужчины, хотя хозяйка всего четыре месяца назад вышла замуж.
– Из-за этого письма все рухнуло, – произнесла женщина как-то отстраненно, глядя мимо гостей куда-то в окно. – Теперь уже поздно об этом говорить, ничего не поправить. Муж так и не поверил мне.
– Ревность?
– Да нет, скорее глупость. Хотя и ревность, конечно, тоже. В общем, полезло из человека всякое дерьмо. Я и не предполагала, что в нем столько злобы и хамства. Так что все, может быть, и к лучшему.
Она скупо улыбнулась.
– Скажите, Анна Игоревна, письмо сохранилось?
– Что вы. Муж его сразу же порвал в клочья. Вернее, жених, поскольку это произошло накануне свадьбы. Знаете, в день свадьбы он еще как-то держался, даже был ласковым. А со следующего дня началось… Я оказалась и шлюхой, и дрянью, и подстилкой, и проституткой. Даже не подозревала, сколько он разных бранных слов знает. Очень богатый лексикон оказался. – Она усмехнулась. – Я терпела ровно десять дней. На десятый день мы расстались. Уже и развод оформили.
– Я вам сочувствую, – тихо сказала Настя. – Может быть, теперь, когда выяснилось, что такие письма получали не только вы, все можно поправить?
– Нет, не хочу. – Анна Игоревна отрицательно покачала головой. – Хватит с меня. Мне уже тридцать шесть, ради штампа в паспорте я унижаться не буду. Хотела замуж ужасно, чего теперь скрывать, да все не удавалось. Нет, больше и пробовать не стану.
– А почему вы не отнесли письмо в милицию?
– Потому что я знала, кто его написал. Вернее, до вчерашнего дня думала, что знаю. Выходит, ошибалась. А меня вы не жалейте. Каждый должен прожить свою судьбу, а не чужую. Мне не суждено быть замужем, нечего и пытаться было. А есть женщины, которые расстаются с мужьями и клянутся себе больше никогда ни за что на свете не попадаться и замуж не выходить, а потом все равно снова выходят. Вот им не суждено жить в одиночестве. У всех по-разному…
Они съездили еще по двум адресам, выслушали еще две такие разные и в то же время такие похожие истории женщин, получивших накануне свадьбы письма с угрозами. Ни одна из них не обратилась в свое время в милицию, потому что каждая «знала», кто был автором письма.
Они мотались по всему городу, разыскивая нужных им женщин на работе, дома или у друзей.
– Анастасия, мы сейчас проезжаем недалеко от моего дома. Может, заедем, хотя бы чаю выпьем?
– Давайте, – согласилась Настя. Они оба целый день ничего не ели, а было уже почти семь вечера.
Квартира у Антона Шевцова была двухкомнатная, не очень просторная, но удобная, с большой кухней и встроенными шкафами. Сразу видно, что хозяин он хороший – жилье было ухоженное, чистое, недавно отремонтированное. Стены оклеены светло-серыми, почти белыми обоями с едва заметным серебристым рисунком, отчего комната казалась радостной и наполненной каким-то особым светом.
– Вам чай или кофе?
– А у вас и кофе есть? Вы же его не пьете, – удивилась Настя.
– Сам не пью, а для гостей держу.
Антон принес в комнату поднос с чашками, сахарницей, банкой растворимого кофе и заварочным чайником.
– Есть хотите? Могу предложить бутерброды с сыром и печенье.
– Предлагайте, – благодарно улыбнулась Настя. – Я умираю от голода. Вы меня в очередной раз спасаете. А курить у вас можно?
– Ради бога, в любом месте, – крикнул он из кухни. – Пепельница на столе.
Настя медленно обошла комнату, вышла на балкон, отметив про себя, что и на балконе царит необыкновенная чистота. Господи, когда у нее дойдут руки убраться на лоджии? Там столько хлама! Она присела на стоящий на балконе стул и закурила.
Антон принес бутерброды и вазочку с печеньем.
– Анастасия! – позвал он громко. – Кушать подано.
Она вернулась в комнату, швырнув вниз с балкона недокуренную сигарету.
– Вы такая бледная, – заметил Антон, наливая ей кофе. – Устали?
– Есть немного.
– Обидно, наверное, так проводить отпуск, правда? Тем более сразу после свадьбы.
– Да нет, ничего, нормально.
Она отпила немного кофе и взяла бутерброд. Хлеб был очень свежим, а сыр – из дорогих сортов.
– У меня так уже было, – сказала она, – поехала в отпуск в санаторий, а там произошло убийство, пришлось заниматься им вместо того, чтобы лечиться. Наверное, я просто не умею отдыхать, мне скучно. Нужно, чтобы голова все время была чем-нибудь занята, тогда я себя хорошо чувствую.
– А я люблю отдыхать. По-настоящему, чтобы полностью отключиться от всех забот, ничего не делать и ни о чем не беспокоиться. Человек должен иногда отключаться, а то он долго не выдержит. Впрочем, – улыбнулся Антон, – на меня не нужно ориентироваться, у меня психология сердечника. Врач сказал, что нужно как следует отдыхать – я и отдыхаю. Я вообще врачам верю. А вы?