Селуянов сантиметр за сантиметром осматривал мебельную стенку, быстрыми ловкими пальцами перебирая одежду, белье, посуду.
– Саша, – окликнул он следователя, – иди сюда, я нашел.
Следователь и эксперт Зубов подошли к нему и осторожно извлекли из-под стопки полотенец завернутый в кусок ткани глушитель и коробку патронов. Понятые – тот мужчина, который выводил гулять терьера Фреда, и его жена – до сих пор не могли справиться с удивлением.
– Подумать только, – прошептала женщина, – такая тихая, незаметная, замкнутая была. Мне всегда казалось, что она не в себе немного. Так и вышло…
Из кухни появился осунувшийся Коротков с воспаленными глазами.
– Ася, иди сюда, помоги мне.
Настя на цыпочках, стараясь не наступить на лежащие на полу приборы, инструменты и реактивы, вышла на кухню.
– Нашел что-нибудь?
– Ничего. Надо мусорное ведро разобрать.
Они вытащили из-под раковины заполненное до середины красное пластмассовое ведро, расстелили на полу полиэтиленовую пленку и выгрузили на нее содержимое.
– Эй, вы, самодеятельность, – послышался у Насти над ухом ворчливый голос Зубова, – пинцеты возьмите. Хватают руками, понимаешь ли, все подряд, как у себя дома.
Они и не думали обижаться на грубость. Характер Олега был всем известен давно, к нему привыкли и уже не обращали внимания.
– Как раз до шести утра провозимся, – сказал Коротков, усаживаясь на корточки перед кучкой мусора. – А там, глядишь, и метро начнет работать. Я сюда на частнике ехал, всю наличность угробил. Какая здесь ближайшая станция метро?
– Не знаю.
– Как это? А как же ты сюда добиралась?
– На Шевцове. Он меня привез.
– Да? А куда он делся? Я его здесь не видел.
– Отправила домой до вашего приезда, чтоб не мелькал. Тут и так не повернуться, друг другу на пятки наступаем. Да и Сашка, я знаю, терпеть не может посторонних на месте происшествия.
– Как же ты домой поедешь? Далеко ведь. И дождь идет.
– Ничего, не сахарная, не растаю.
Она вытащила из мусора две глянцевые бирки с круглыми дырочками и стала их рассматривать.
– Я угадала, белье на ней новое, прямо из магазина. И стоит кучу денег. Подумать только, как сильно ее травмировала история с дочерью и любовником. Белье, маникюр, прическа – все для того, чтобы после смерти могли сказать: «Какая женщина!»
Они сосредоточенно копались в мусоре, но не нашли ничего, что могло бы представлять для них интерес. Не было ни разорванных писем, ни записок с адресами или телефонами, ни окурков, которые могли бы свидетельствовать, что к Светлане Петровне приходили гости.
За окном рассвело, и на Настю навалилась свинцовая усталость. Ей казалось, что к рукам и ногам подвесили пудовые гири, которые она теперь будет таскать до конца своих дней.
Ей не давала покоя мысль о возможном сообщнике Аллеко. Да, оружие, из которого застрелили девушек-невест, хранилось у нее, но взломать фотолабораторию, чтобы выкрасть негативы, она вряд ли смогла бы. Настя не знала, почему так уверена в этом, но не сомневалась ни минуты. И потом, откуда-то должны были поступать к ней сведения об адресах девушек и женщин, собирающихся вступать в брак.
– Юра, нам придется проверять всех работников загсов, – устало сказала она. – Надо искать женщину, достаточно молодую, занимавшуюся спортом, с тяжелым характером и несложившейся личной жизнью. У Светланы Петровны должна быть помощница. Одна она бы не справилась.
– При чем тут спорт? – удивился Коротков. – Женщина работник загса с тяжелым характером и неудавшейся семейной жизнью – это я могу понять. А спорт с какого боку? Она же в фотолабораторию не по водосточной трубе лезла.
– Характер должен быть соответствующий. Умение собраться, сосредоточиться, четко спланировать каждое движение, действовать в стрессовой ситуации быстро и в соответствии с планом. Ты представь себе бегуна: перед стартом он должен иметь в голове точную программу – как пройти начало дистанции, как пройти середину, в какой момент начать спурт. И все это – для двух-трех десятков секунд, когда на тебя смотрит весь стадион, а по телевизору – еще полмира, когда вокруг свистят и кричат, когда от этих секунд зависит так много. Нужно иметь определенный тип нервной системы, чтобы суметь открыть замок «неродным» ключом, улучив момент, когда тебя никто не видит, быстро найти в незнакомом помещении нужную пленку и уйти незамеченной. Задачка как раз для бывшей спортсменки.
– Ладно, будем искать, – кивнул Коротков, которого объяснения Насти вполне удовлетворили.
Он вышел в прихожую и окликнул эксперта.
– Олег, следы на холодильнике смотрел?
– Тебя не спросил, – хмуро процедил Зубов.
– Можно открывать?
– Валяй. Чего найдешь – не лапай, меня позови.
Юра открыл холодильник и начал осматривать полки с продуктами.
– Что ты хочешь там найти? – спросила Настя, которая даже подумать не могла о том, чтобы встать и делать какие-то движения. Она словно приросла к табуретке и неподвижно сидела, прислонившись к кухонному столу.
– Не знаю, – откликнулся Коротков. – Просто смотрю.
– Ну, перечисляй, что видишь.
– Упаковка сосисок, Черкизовский комбинат, невскрытая. Колбаса сырокопченая, порезанная тонкими ломтиками, в упаковке. Сыр, тоже порезанный на ломтики, в упаковке. Слушай, я такого и не видел никогда, – он выглянул из-за открытой дверцы холодильника, – с огромными дырками.
– «Дамталер», – подсказала Настя, сидевшая с закрытыми глазами, опираясь подбородком на сложенные руки.
– Ты же не видишь…
– Я слышу. У сыра «Дамталер» большие дырки. Давай дальше.
– Банка немецкого майонеза, начатая. Бутылка кетчупа, тоже начатая, примерно треть осталась. Масло сливочное, новозеландское, в серебристой упаковке, полпачки. Так, еще яйца, раз, два, три, четыре… девять штук. Помидоры, три штуки. Четыре огурца. Маленькая салатница с каким-то салатом, по виду похоже на печень трески… Ты чего вскочила?
Настя неловко поднялась, табуретка с грохотом упала на пол.
– Где салат? Покажи.
– Да вот он.
Юра протянул ей небольшую хрустальную салатницу. Ее бело-желтое содержимое было уложено аккуратной горкой и украшено сверху кружочком помидора и веточкой петрушки.
– Что у вас происходит? – раздался голос следователя. – Почему мебель падает?
– Извини, Саня, это я неудачно встала, – смущенно сказала Настя.
Следователь неодобрительно покачал головой и снова вернулся в комнату. Настя подошла к сверкающей белизной плите, на которой не было ничего, кроме красного чайника со свистком, и открыла духовку. На белом противне лежали четыре куска мяса, уже засохшие, но в свое время запеченные с сыром и майонезом. Она медленно выпрямилась.
– Юра, она не застрелилась.
– Что ты сказала? – резко обернулся к ней Коротков.
– Она не застрелилась. Ее убили.
Телефонный звонок застал ее в тот момент, когда она только успела переступить порог своей квартиры. Звонил насмерть перепуганный Чистяков.
– Господи, Ася, я тебя потерял. Ты что, дома не ночевала? Где тебя носит?
– Прости, Лешик, я не успела тебя предупредить, а потом застряла, закрутилась… Мы нашли ту женщину из загса, которая была на фотографии, помнишь?
– Помню. И что женщина?
– Умерла. Мы всю ночь в ее квартире проторчали.
– Бедная ты моя, – посочувствовал ей Леша. – Ложись спать, я скоро приеду.
Она приняла душ, легла в постель и уснула как убитая. Проснулась далеко за полдень и по доносящимся из кухни звукам поняла, что муж приехал. Выпила кофе и принялась собирать и сворачивать длинные ленты распечаток, которые уже несколько дней устилали пол в ее комнате. Больше они не нужны. Она все-таки нашла эту женщину. К сожалению, слишком поздно…
Леша погрузился в работу, а Настя уселась в кресло возле окна и взяла в руки сделанную в загсе фотографию Светланы Петровны Аллеко. Всматривалась в ее лицо, в потухшие, какие-то отстраненные глаза, в черную строгую блузку. Что-то тревожило ее, что-то казалось неправильным на этой фотографии…
Позвонил Селуянов, который с утра должен был идти в контору, где работала покойная Аллеко, и собирать сведения. Оказалось, что одновременно с адресом Светлана Петровна поменяла и место службы. Видно, на прежней работе слишком многие знали о ее романе с Ливанцевым. На новом месте она ни с кем не сближалась, добросовестно и молча выполняла свои обязанности, приходила ровно в девять и уходила в шесть, никогда не отпрашивалась и не опаздывала. Постоянно ходила в черном, элегантная и неприступная. О ней никто ничего не знал. Почему не стали разыскивать, когда не вышла на работу? Потому что в настоящее время Светлана Петровна находится в очередном отпуске.
На старой работе ее помнили, там у нее осталось множество приятельниц, которые были полностью в курсе ее дел. Да, она должна была выходить замуж, но что-то разладилось в последний момент… На следующий день после несостоявшейся свадьбы Светлану Петровну как подменили. Она явилась утром на работу и подала заявление об уходе. Ее предупредили, что она должна отработать еще две недели, пока ей найдут замену. Она молча кивнула и ушла, а через два часа вернулась, так же молча положила на стол начальнику больничный лист и вышла. Две недели ее никто не видел. Потом она появилась, сухо и деловито передала дела новому сотруднику, сложила в сумку всякие мелочи, скопившиеся в ее рабочем столе за много лет, и ушла, на этот раз окончательно. Даже ни с кем не попрощалась. Ее приятельницы пытались дозвониться до нее, узнали у новых жильцов ее квартиры их прежний номер телефона, но Аллеко разговаривала сухо и просила ее не беспокоить. Они обиделись и новых попыток не предпринимали.
Ближе к вечеру объявился Антон, позвонил, чтобы сказать, что нашел в машине Настину зажигалку.
– А ты до сих пор ее ищешь, наверное?
– Хорошо, что нашлась, – обрадовалась она. – Это подарок мужа.
– Я завезу ее через часок, мне все равно нужно в ваши края по делу…