Тем не менее, не все члены группы «Союз» открыто проявляли враждебность по отношению к Западу Эта группа была свободным объединением представителей военно–промышленного комплекса, этнических русских из нерусских республик и некоторых нерусских либо обрусевших и тем самым оторвавшихся от своих этнических корней, либо представлявших меньшинства в других республиках и боявшихся притеснений, если власть перейдет из Москвы в республиканские столицы.
Мы поддерживали контакты с членами группы и включали некоторых в список приглашенных на светские приемы, но лично мне не представилось возможности серьезно побеседовать с лидерами группы. Поскольку они стали значительной политической силой в Советском Союзе, я считал, что с ними полезно встретиться: это позволило бы нам определить методы, которые группа намеревалась использовать для сохранения Союза, и дало бы возможность заглушить голоса экстремистов, утверждавших, что Соединенные Штаты организовали заговор для развала Советского Союза. Поэтому я пригласил Юрия Блохина, председателя группы, и еще несколько руководителей на его усмотрение на обед. Он согласился, и мы наметили дату встречи на 11 апреля.
За день до встречи газеты запестрели сообщениями о том, что «Союз» призывает Горбачева установить прямое президентское правление на территории всей страны или уйти в отставку. Блохин вместе с остальными встречался с Горбачевым 8 апреля, и, судя по сообщениям, встреча их разочаровала. Их пресс–секретарь сказал прессе, что они выступают против существовавшего проекта союзного договора из–за чрезмерной автономии, предоставляемой республикам; критикуют Горбачева за неспособность навести порядок в Южной Осетии (где грузинские войска по–прежнему блокировали столицу) и за рассмотрение возможности возврата Южных Курил Японии; критикуют Шеварднадзе, Бакатина и Яковлева за то, что они «скомпрометировали себя»; и обсуждают вопрос о том, не потребовать ли созыва внеочередного съезда народных депутатов для импичмента президента. Запланированный нами обед обещал быть интересным.
Блохин приехал к назначенному часу с двумя коллегами, считавшимися умеренными членами «Союза»: Григорием Тихоновым, русским из Таджикистана с экономическим образованием, занимавшимся в Совете Министров вопросами топлива и энергетики, и Анатолием Чехоевым, осетином, сделавшим карьеру в партийном аппарате Грузии. Сам Блохин был русским экономистом из Молдовы.
Во время нашего разговора они отрицали, что призывают к отставке Горбачева. Наоборот, по их словам, они настаивают на том, чтобы он использовал власть для наведения порядка в стране и стабилизации экономики путем восстановления «вертикальной интеграции», что, конечно, означает контроль со стороны Москвы. Они отрицали приписываемые им утверждения, что Соединенные Штаты пытаются развалить Советский Союз, — напротив, выразили надежду, что мы окажем более активную поддержку сохранению Союза.
На протяжении всей беседы Блохин подчеркивал, что его группа настаивает на соблюдении законности в попытках сохранить Союз, Поскольку они считают, что Горбачев имеет право установить президентское правление в неблагополучных районах, — соблюдение законности является главным их требованием.
Пришедшие на обед лидеры «Союза», без сомнения, пытались надеть самую умеренную, демократическую маску на свое движение. На деле же группа объединяла тех, кто стремился сохранить Союз силой, и уже к лету она стала одним из сильнейших критиков Горбачевской сдержанности и его желания пойти на компромисс с республиканскими лидерами при обсуждении союзного договора.
Ельцин на подъеме
К 28 марта, когда собрался съезд народных депутатов, усилия коммунистической партии вытеснить Ельцина из кресла председателя парламента поутихли. Референдум очевидно показал, что Ельцин был все еще популярен, а попытка Горбачева ввести в Москву войска для разгона массовых демонстраций оскорбила многих депутатов, которые не были сторонниками Ельцина.
Тем не менее Ельцину еще предстояло отстоять в битве свою главную цель — пост российского президента. Изначально съезд отказывался включать этот вопрос в повестку дня, но с течением времени давление общественности стало влиять на голосование на съезде. Поворотный момент наступил 4 апреля, когда почти одновременно произошли три события: лидер российских коммунистов Иван Полозков объявил, что «в данный момент не должно быть перемен в российском руководстве», а это означало конец попыткам сместить Ельцина; до сих пор никому не известный военный летчики ветеран войны в Афганистане Александр Руцкой объявил о создании фракции «Коммунисты за демократию», привлекшей значительное количество голосов в лагерь Ельцина; и — своевременно мастерски осуществленный шаг — Ельцин запросил подтверждения полномочий, аналогичных тем, которые были раньше даны Горбачеву применительно ко всему СССР.
Ельцину удалось — как я и предвидел, сделав за несколько недель до того соответствующую запись в своем дневнике, — обратить против своих противников их же оружие. Он превратил заседание, на котором его должны были сместить, в политическую катапульту. Некоторые из его оппонентов продолжали борьбу. Непосредственно перед голосованием, когда в основном была одобрена просьба Ельцина, Светлана Горячева, возглавлявшая противников Ельцина в Верховном Совете в феврале, поднялась на трибуну и заявила:
«Борис Николаевич… Стало очевидно… что президентство для вас — главная цель, Ради этого вы ступили на путь обмана и подлога и готовы зайти очень далеко, вас не остановит даже перспектива погрузить страну в кризис. Вы пойдете на все.
…Меня бросает в дрожь при одной мысли о возможности вашего назначения на этот пост. Вы запрашиваете дополнительные полномочия, хотя до сих пор не сумели использовать те, что у вас есть сейчас».
В какой–то момент слова Горячевой почти утонули в выкриках и шуме, но Ельцин, председательствовавший на заседании, настойчиво призвал зал к порядку и дал ей договорить.
Несмотря на эмоциональное выступление Горячевой, депутаты значительным большинством голосов приняли предложение Ельцина, а на следующий день не только предоставили ему временное право издавать указы, но также дали то, чего он добивался несколько месяцев: назначили дату президентских выборов. И хотя в конституцию РСФСР еще небыли внесены изменения относительно президентской власти, резолюция объявляла выборы российского президента и вице–президента на 12 июня. Следующий съезд Верховного Совета РСФСР должен был состояться 21 мая, судя по всему, для принятия необходимых конституционных поправок. И все же съезд не предоставил Ельцину всего, что он просил: он не принял резолюций, требовавших создания коалиционного правительства СССР и проведения круглого стола переговоров с центральным правительством относительно нового экономического плана.
Ельцин одержал победу на Российском съезде народных депутатов в четверг, накануне православной Пасхи. В субботу вечером он появился в Елоховском соборе на Пасхальной службе, которую вел патриарх Алексий II. Телевизионные камеры сняли его появление и показали по национальному телевидению, как он почтительно стоит с зажженной свечой среди молящихся. Для верующих это было могучим символом: правитель России примирился с традиционной русской национальной церковью, гонимой воинственными атеистами–большевиками и подавлявшейся, временами до полного исчезновения — коммунистическим режимом.
В очередной раз Ельцин обошел Горбачева, Несмотря на то, что Горбачев ослабил официальный контроль над религиозными учреждениями, привлек церковников к участию в съезде народных депутатов СССР и временами консультировался с ними, он не изображал из себя верующего и, как было известно, никогда во взрослом состоянии не посещал церкви. Ельцин также не объявлял себя верующим, но его жест означал, что он готов видеть в православной церкви исконную и значимую часть русской традиции.
Через неделю Ельцин совершил поездку во Францию, которую иностранная пресса в то время расценила как провал в плане налаживания контактов и совсем иначе — российская общественность. Для начала, когда он посещал Европейский парламент в Страсбурге, ему нанес публичное оскорбление Жан—Пьер Кот, председатель группы европейских законодателей–социалистов, который обозвал Ельцина «демагогом» и человеком «безответственным» за его противостояние Горбачеву, «с которым нам всем спокойнее».
Это происшествие и внешне холодный прием со стороны французского руководства были подробно описаны в советской прессе — а по центральному телевидению показаны с большим запозданием — и вызвали у большинства русских возмущение. Их привело в негодование поведение иностранцев, оскорблявших выбранного ими лидера. Вдобавок, они подозревали Горбачева и КГБ в подстрекательстве к оскорблениям: в прессе появилось сообщение, что советский посол во Франции Юрий Дубинин официально просил не оказывать специального приема Ельцину.
Отвечая на упреки, Ельцин отрицал, что хочет сместить Горбачева — он предпочел бы вести переговоры за «круглый столом», что могло бы привести к созданию коалиции, и выступал за союзный договор. Когда он вернулся из Страсбурга в Париж, ему была с запозданием устроена встреча с президентом Миттераном и другими руководителями Франции.
Поездка Ельцина во Францию неожиданно позитивно сказалась на его взаимоотношениях с Горбачевым. Решение Миттерана принять Ельцина, несмотря на явно выраженное недовольство Горбачева, говорило о том, что независимо от симпатии, которую лидеры Запада питали к Горбачеву, они не станут в угоду другу до бесконечности игнорировать популярного Ельцина. В то же время публичное заявление Ельцина о желании работать с Горбачевым над союзным договором и вместе двигать вперед перестройку означало по сути отказ от февральского требования об отставке Горбачева. В интервью французскому журналисту Ельцин сказал:
«Горбачев в отставку не уйдет — он президент страны… Нам надо сотрудничать, мы должны так работать, чтобы не страдала Россия и вся страна. И мы должны так поступать несмотря на то, что мы с Горбачевым расходимся во мнениях по нескольким принципиальным вопросам».