– Как бы то ни было, а Льва Алексеевича мне очень жалко. Пусть хоть что про него говорят.
Присутствующие поняли, что Кот неожиданно быстро оклемался и готов к беседе. Камня интересовал один вопрос, который ему не терпелось задать, но он разумно рассудил, что сначала Коту надо попить, потом дождаться, пока Белочка принесет плесень.
– Вы пока помолчите, уважаемый Гамлет, – строго проговорил Камень, – поберегите силы, они вам пригодятся, когда мы приступим к обсуждению рассказанного Вороном отрывка. Вам надо попить, потом Белочка вас полечит, а уж тогда мы побеседуем.
Кот послушно замолчал и улегся, уперевшись головой и лапами в тело Змея. Когда Белочка принесла плесень и сделала новую циновку с антибиотиком, в которую завернули Кота, Камень выступил со своим вопросом:
– А что, этот Богомолов действительно такой противный, как рассказывал Гриневич?
Гамлет возмущенно поднял голову и помотал ею, будто пытался стряхнуть с себя целебную плесневую завертку.
– Вот еще! – сердито промяукал он. – Да таких, как Лев Алексеевич, еще поискать! Настоящий хозяин, за порядком следит, а главное – котов любит, меня, во всяком случае, всегда погладит, и на корточки присядет, и за ушком почешет, и поговорит ласково. Нет, это все фигня, он добрый, он хороший, а эти все, которые его ненавидят, просто дураки, не понимают ничего. Ведь что такое художественный руководитель – генеральный директор? Ну вы сами своими тупыми мозгами подумайте. Он же руководитель, он же директор. Значит, ему по должности положено всех ругать, всех контролировать, за всем следить, кричать, если не слушаются, наказывать, даже бить он имеет право. Пусть скажут спасибо, что не бьет, а мог бы. Вот мне знакомые коты на помойке рассказывали, что их хозяева чуть что не так – сапогом по брюху, чтобы порядок знали и себя понимали в этом мире правильно. А Лев Алексеевич – он душка. И бабушку мою он любит, и маменьку тоже с рук не спускает, а маменька у меня – будьте-нате, абы к кому на руки не пойдет. Если она у него на руках сидит, значит, хороший, это и к гадалке не ходи.
– А люди в театре что, этого не понимают? – удивился Камень. – Почему они Богомолова так не любят?
– Конечно, не понимают! Люди вообще мало что понимают, они очень странные. Поэтому в их жизни и порядка никакого нет, одни сплошные войны и конфликты, трагедии и взаимное непонимание. Вот состоял бы мир из одних котов, куда спокойнее было бы. И еще я лично Льва Алексеевича очень уважаю за его репертуар, не тот, который в театре, а тот, который он сам ставит. Он классику любит, а классика – это наше театральное все. Мне так папенька объяснял.
– Почему же тогда этот твой «душка» так поступил с человеком, которого называют странным словом «завлит»? Директор же сказал, что Богомолов нанес удар по его профессиональному самолюбию. Зачем было так некрасиво поступать? – строго спросил Ворон.
Кот Гамлет немедленно кинулся на защиту художественного руководителя.
– Так это надо правильно понимать! Илье Фадеевичу просто было ужасно обидно, что человек, который меньше образован, чем он сам, говорит, что завлит не понимает художественной ценности пьесы. Завлит – и не понимает! Это как, по-вашему? Сам-то Илья Фадеевич с тремя высшими образованиями, поэтому даже те, у кого их только два, будут в его глазах малограмотными. Он человек немолодой, кучу книжек прочитал за свою длинную жизнь, объем знаний у него колоссальный, но он не хочет понимать, что он – уникум, думает, что все должны быть такие же, как он, и предъявляет очень высокие требования к людям. Я же говорю, люди странные и мало что понимают, отсюда все недоразумения.
– А про что завлит врал? – поинтересовался Змей.
– Где врал? Кто сказал, что Малащенко врал? – разволновался Гамлет. – Илья Фадеевич – человек кристальной честности. Он никогда не врет! Вот, например, он кошек не любит, так прямо об этом и заявляет, ни от кого не скрывает, и вид не делает. Уж на что он мою бабушку уважает и то не притворяется, будто маменьку мою любит. Не люблю, говорит, и все тут. Это его принципиальная позиция, и я его за это уважаю. Так что пусть этот ваш Антон, или как его, не выдумывает, не может Илья Фадеевич со-врать.
– Ну, не соврал, пусть скрыл что-то. Не знаешь, что именно? – настаивал Змей.
– Понятия не имею. Но уверен, что ваш Антон просто ошибся. Он еще молодой, жизни не знает.
Камня продолжало одолевать любопытство.
– А драматурга этого, Лесогорова, ты видел? – задал он следующий вопрос.
– А как же, – важно кивнул Кот, – встречал, он к бабушке однажды в гримуборную заглядывал, когда мы с папенькой там гостили. И в буфете я его видел один раз, это когда он только-только начал приходить в театр, его пьеску еще репетировать не начинали, только какие-то оргвопросы утрясали. А потом-то папенька заболел, и я в театр приходить перестал. Ох и красавчик этот Лесогоров! Все театральные девицы по нему наверняка сохнут. И ваша эта Анастасия Павловна тоже в него влюбится, вот посмотрите.
– Да не может быть! – не поверил Ворон. – Она же старше его чуть ли не в два раза!
– Ну и что? У людей и не такое бывает. Он ей глазки построит-построит – и все, она готова. Он-то уже начал, как я погляжу, флиртует с ней вовсю, и в кафе приглашает, и к себе в квартиру. Так что ждать недолго. Кстати, ты не знаешь, она замужем или старая дева?
– Вот не знаю, – признался Ворон. – До этого еще не досмотрел.
– А она красивая? – не отставал Гамлет.
Камень не выдержал и расхохотался:
– Ну ты нашел, у кого спросить! Что наш летун-хлопотун в красоте-то понимает?
– А вот и понимаю, – немедленно обиделся Ворон, – не то что некоторые, которые женщин-то человеческих полторы штуки за всю вечную жизнь видели! Не, некрасивая она, эта ваша Анастасия Павловна, худая какая-то, длинненькая такая, бледненькая, волосы светлые, правда, лежат на голове красиво, тут уж спорить не стану, что красиво – то красиво, но все равно бесцветно как-то. Ни одной краски. А вот бабушка твоя, Гамлет, – совсем другое дело, царица, прынцесса. Глаза яркие, волосы – как у меня крылья, чернущие, на щеках нежный румянец, губы сиреневые, четкие такие, как нарисованные, брови выгнутые, и платье на ней – загляденье, все переливается, такое розовое с сиреневым, в тон губам, а в ушах серьги огромные, с аметистами.
– А, – кивнул Кот, – знаю, и платье это знаю, его папенька очень любил, всегда хвалил, когда бабушка его надевала, и серьги эти помню, их ей депутат Госдумы подарил, батюшкин папенька. Он бабушкин давний поклонник, раньше у них любовь была, лет двадцать назад, когда бабушка была помоложе, а этот депутат еще сопливым пацаном бегал, лет сорок ему было, что ли, ну, я тогда еще не родился, по папенькиным рассказам только знаю. Потом страсть прошла, а дружба осталась, он теперь ее поклонником числится, цветочки дарит и всякие другие подарки. Ну, спрашивайте еще, кому что непонятно, я объяснять буду.
Вот этого Ворон уже никак стерпеть не мог. Что это еще за новости? Кто тут, на этой поляне, главный объясняльщик? Кто тут лучше всех знает, что происходит в ТОЙ жизни? Кто основной и постоянный носитель информации и всяческих новостей? Уж ясное дело, что никак не Кот Гамлет. Он вознамерился было выступить с пространной репликой, но не успел, потому что послышалось шипение Змея:
– Ты не знаешь случайно, о чем таком говорили директор и режиссер? Что они хотят скрыть? И кто такой Кирилл?
– Вот чего не знаю – того не знаю, меня в театре давно не было. И про Кирилла впервые слышу.
Кот настолько хладнокровно констатировал собственную некомпетентность, что это мгновенно примирило Ворона с ним и успокоило. Видно, этот Гамлет не такой уж плохой парень, не знает – и честно признается, не пытается выкручиваться, нагонять на себя важный вид и притворяться всезнайкой.
Но, похоже, Ворон рано радовался, потому что Гамлет почесался щечкой о Змея и вдруг выгнул спину.
– Хотя погодите-ка… Кирилл? Есть в театре Кирилл, он рабочий сцены, крепкий такой, здоровущий, морда красная, видно, выпить любит. Но я с ним мало общался, я не люблю, когда перегаром пахнет или даже просто спиртом. Не выношу. Это у меня с детства.
– А этот Кирилл – он мог ударить Богомолова по голове? – продолжал допрос Змей. – Может, они ссорились?
– Да бог с вами, Змей, что вы такое говорите? Где художественный руководитель, а где – рабочий сцены? Если уж рабочий сцены что-то сделает не так, то у него начальник – завпост, он выволочку и устроит, а если о промахе рабочего узнает худрук, он будет ругаться с завпостом, до рабочего не снизойдет. Там иерархия, это понимать надо, – поучительно проговорил Гамлет.
– Кто такой завпост? – немедленно отреагировал Камень, который во всем любил ясность и конкретность.
– Заведующий художественно-постановочной частью. Это сложно объяснять, но, если попроще, он отвечает за то, чтобы на сцене все было красиво. Декорации там, сукна, чтобы все смонтировано было, как надо, чтобы все вертелось, крутилось, поднималось, опускалось и так далее. Так вам понятно?
– Более или менее, – успокоился Камень. – А жену Богомолова ты видел когда-нибудь?
– Леночку-то? – Морда Кота Гамлета неуловимо изменилась, не то он пытался улыбнуться, не то предался приятным воспоминаниям. – Видел. Красивая она. Молодая. Ручки гладенькие. И пахнет от нее хорошо. Я ее давно знаю, почти с рождения. Сколько себя помню – всегда ее в театре встречал.
– Она что, работает в этом театре? – уточнил Змей.
Ворон сидел сердитый и обиженный. Жену худрука Богомолова он не видел и ни на один вопрос ответить не мог. А Кот, выходит, знает… Это плохо. Промах надо немедленно исправлять.
– Нет, – старательно и охотно объяснял Гамлет, – она работает в другом месте, Леночка антрепризные спектакли на гастроли возит. А в театр просто часто приходит, к Льву Алексеевичу. Кстати, когда они поженились, в театре был банкет для своих, бабушку приглашали и папеньку, так что мы с маменькой на их свадьбе были. Помню, курицу такую давали – объеденье! Мне папенька несколько кусочков припрятал и дома угостил. До сих пор забыть не могу. Хорошая была свадьба!