Раны от пистолетных выстрелов крепко подранили монстра, поэтому он стал уязвим и к простым физическим повреждениям и элементарно переломал себе все лапы, когда упал с крыши двухэтажки. И теперь лишь кое-как шевелился и пытался ползти прочь…
Подошва ботинка ударила тварь в спину и прижала к земле, заставив остановиться, а затем каблук врезался ей в район поясницы, перебивая хребет. Без особых колебаний уселась на кишина: по ощущениям он был ничуть не хуже самого лучшего кресла – мягкий и тёплый.
– Знаешь, моя мерзость, почему вы дохните? – я достала «кольт» и начала задумчиво крутить его в руках, рассматривая со всех сторон. – Потому что люди – на удивление приспособливые твари… Людей топтали мамонты – люди придумали ловчие ямы. Людей жрали саблезубые кошки – люди придумали огонь, метательные копья и «китикэт»… Людей стали жрать кишины – и люди придумали нас.
Хихикнула и взмахнула пистолетом.
– Ассиметричный ответ – понял? Понял, а?! Ни хрена ты не понял, урод! – рявкнула я, а затем снова хихикнула и продолжила.
– Адаптивность – это человеческий конёк. Выжить там, где выжить невозможно. Приспособиться к тому, к чему нельзя приспособиться. А вот вы – ни хрена не адаптивные. Думали, что раз таких слабаков, как ты начали убивать – значит, надо просто стать сильнее, кушая больше и сытнее? А не пошли бы вы куда подальше?! Да, идите! – наклонилась к голове монстра и доверительно сообщила. – Идите. На хер. Понял, да?
Отстранилась, вздохнула. И упёрла ствол «кольта» кишину в затылок.
– Я не прощаюсь, урод. Если мне дадут пистолеты и меч, я ещё наведаюсь в ваш Ад с дружеским визитом.
Выстрел. Демон разлетается облаком светящегося праха, а я, лишившись опоры, плюхаюсь на задницу и весело смеюсь.
– Вот обязательно нужно произносить такие пафосные диалоги, а? – ворчливо произнёс появившийся из-за угла оборотень. – Только время тратишь… И бдительность. Но главное – время. Ты тут произносишь патетические речи, а я в это время занимаюсь сбором трофеев – между прочим, твоей обязанностью.
– Ты ничего не понимаешь, Песец, – улыбнувшись, поднялась я на ноги и отряхнулась. – К любому делу надо подходить творчески. И со своим собственным стилем. А то большинство волшебниц ведь наверняка трясутся от страха и бьют кишинов до светящейся пыли, да и после этого не рискуют сунуться поближе…
– Ну, допустим. Но ведь это разумно, согласись?
– Соглашусь. Но мне так не нравится – слишком пресно и скучно. Я и так слишком логичная, так что позволь мне хоть иногда побыть немного нелогичной и безумной.
– Ты действительно сумасшедшая, Алиса, – вздохнул оборотень.
– Безумная психопатка со съехавшей напрочь крышей, ты хотел сказать? – рассмеялась я. – Да, это так. И это мне нравится, чёрт побери! Это безумие даёт такую замечательную иллюзию свободы!.. Кстати, трофеи собрал?
– Угу. Сейчас ещё две жемчужины найдём и пойдём уже отсюда.
– Не напомнишь, на кой ляд мы вообще их собираем?
– Напоминаю – это концентрированная энергия. В случае чего может быть очень полезна.
– Объяснил, как в воду плюнул – без толку и смысла. Впрочем, чего ещё ждать от Песца?
– Алиса!..
Глава 7. Да, мы теперь соседи
– Вниматэльно слушаю вас, товарищ Пэсэц, – произнесла я, закладывая левую руку за спину, а правой поднося ко рту печенье в виде палочки, покрытой шоколадом.
Оборотень окинул меня тоскливым взглядом и протянул:
– Весьма убогий косплей Иосифа Сталина – не находишь?
– Что такое косплей? Небось опять какая-то ваша японческая дрянь?
– Что-то вроде маскарада.
– Что-то вроде очередного извращения. Стопудово. Так что там с ситуацией с кишинами?
– Ну, пока ты всю неделю резво уничтожала демонов, я по твоей просьбе отслеживал новости в сети и получил кое-какие данные… – лис достал из кармана складную указку и ткнул её в висящую на стене огромную карту Саппоро. В неё во множестве были воткнуты булавки с красной головкой, который более-менее компактно кучковались в некоторых районах города. – Смотри, я тут кое-что отметил. Булавки – это дорожно-транспортные происшествия, убийства, несчастные случаи и пожары. Конечно, среди них наверняка хватает случаев, когда кишины были ни при чём, но в целом статистика имеется. Это предполагаемые районы наибольшей активности демонов – детские сады, школы, торговые комплексы, киноконцертные залы, больницы, аквапарки, вокзалы, некоторые улицы, на которых часты пробки. То есть, любое место…
– …где собирается большое количество людей, – закончила я. – Вполне логично. Стайные хищники тоже любят атаковать стада, охотясь на наиболее слабых животных… Кстати, какие у нас тут ближайшие народные гуляния по поводу какого-нибудь праздника? Зуб даю, это будет для кишинов как ежегодная миграция антилоп гну для крокодилов.
– Танабата, 7 июля.
– Какой-то японский праздник, верно? Эх, никогда я не понимала этого слепого копирования совершенно чужой культуры… Вам тут что, мало нормальных праздников?
– А ничего, что для местных как раз все эти ваши русские праздники и традиции – более чужды, чем возвращение, так сказать, к истокам?
– А на кой ляд к ним возвращаться? – хмыкнула я. – Чем знаменита эта ваша прекрасная Япония кроме суши, самураев и харакири? Грамотный пиар и ничего более, а так – ни научных, ни культурных, ни исторических заслуг. Страна, которую придумали и в которую поверили во всём мире. А так всего и достижений, что серия игр «Сайлент Хилл» и мультики для извращенцев.
– Злюка ты, Алиса, – буркнул лис.
– Не ной, пушистый. Лучше скажи, ты данные по смертности в Эдзо за последние годы раздобыл?
– Да зачем они нам?
– Ты настолько хочешь рыться в подшивках газет за предыдущие годы, выискивая новости о преступлениях и несчастных случаях? – насмешливо подняла я бровь. – Мы составляем карту зон действия кишинов, но картина ещё не полная – у нас есть только оперативные сводки, а не стратегическая информация. Кто даст гарантию, что при прохождении Фокуса зоны атак не сместятся?
– Это задача для целого аналитического отдела!
– А я виновата, что ваш вонючий Кружок не озаботился созданием такового? Так что с данными?
– Я запросил данные в местном центре статистики…
– И?
– Лавинообразный рост по всем группам. Через пару дней обещали дать разбивку по районам.
– Ясно… – я задумчиво начала грызть печенюшку. – А власти ещё не насторожились, от такого количества кровавых смертей? Вряд ли они такие идиоты, что не почуяли неладное…
– А мне почём знать?
– Логично. Но хоть что-то они должны делать?
– Насколько я знаю, в прошлые периоды прохождения Фокуса поднимали в ружьё армию и полицию, и вводили в городах патрули и комендантский час в связи с угрозой совершения террактов…
– Иди ты! Это ж не Кавказ – откуда тут повстанцы?
– А тут не повстанцы – тут «Хакогун» есть.
– Это ещё что за зверь?
– «Фракция Красной армии». Раньше вроде бы по мелочам гадили… А потом взяли на себя ответственность за всё творимое кишинами. Идиоты.
– Хм… Вот уж не думала, что такой как ты хоть немного интересуется политикой…
– Я просто в стрелялку играл про них, – после некоторых колебаний, признался оборотень. – «Церберы-3» – слыхала?
– Извиняй, но из стрелялок я только в «контр-страйк» играю.
– Мне жаль тебя…
– А мне тебя, – я уже привычным движением поймала шею Песца сгибом локтя и начала сосредоточенно натирать ему макушку сжатым кулаком.
– Алиса! Пусти! Ну, больно же!
– Что ты знаешь о боли, морда? Ты же даже эпиляцию никогда не делал. А это самая что ни на есть болючая боль…
– Алиса, ну почему ты такая легкомысленная? Будь хоть немного серьёзнее!
– Уже, – закивала я, не прекращая экзекуции. – Прямо на глазах бегу становиться серьёзной-серьёзной. Теряя по дороге части одежды и нормы морали. Песец, если мои мысли легки, то стальной лом плавает в воде!
– Стальной лом в воде тонет, – пробурчал лис, сосредоточенно дёргаясь и пытаясь вырваться. – А вот в ртути и правда плавает… Но зато в ртути утонет лом, сделанный из урана…
– Сам топи урановые ломы в ртути!
– Алиса, ну хватит уже!..
Лис взбрыкнулся особенно сильно и случайно заехал ногой по стене, на которой висела карта.
Мы с ним тут же замерли с самым искренним офигением пронаблюдали, как стена с жалобным скрипом рухнула и подняла огромнейшее облако пыли. Дружно закашляли… Но я почти сразу же замолчала, потому что кашляли почему-то ТРИ голоса.
Пыль слегка осела, и стало видно, что за рухнувшей стеной находится ещё одна квартира.
Старый диван, компьютерный стол с, собственно, компьютером. Куча каких-то аляпистых плакатов на стенах; разный хлам, описываемый ёмким термином «всякая хрень».
За компьютером на обшарпанном крутящемся стуле сидел худой парень немного постарше меня с всклокоченными тёмными волосами и совершенно круглыми глазами смотрел на нас.
Ох уж это неловкое чувство, когда случайно ломаешь стену в доме…
– Здрасте, – кивнула я, всё так же держа оборотня за шею. – А я тут по-соседски решила наведаться в гости… Потому что вонючие ублюдки не сказали, что здесь стены из картона!
– Ааааээээ… – невнятно промычал сосед. – П-привет… А ты кто?
– Человек. А ты?
Ну да, ну да – ничего оригинальнее мне в голову не пришло. Впрочем, и этого совершенно невинного вопроса оказалось достаточно, что поставить парня в тупик и заставить его вновь замолчать, продолжая хлопать глазами, глядя на нас с…
– Моя карта! – завопил Песец, вырываясь из моего захвата и бросаясь к оказавшейся теперь на полу стене. – Я над ней неделю работал!!!
– Сочувствую, – я шагнула в чужую квартиру и начала оценивать масштаб катаклизма. – Но тебе делать всё равно нечего, так что повторишь – не облезешь…
Честно говоря, ситуация была аховая. Во-первых, стенка и так держалась на одних лишь соплях и похоже, что на волшебном скотче. А сейчас она выломалась очень уж скверно, так что придётся повозиться…