Ирис открывает дверь – и мы входим в темный подъезд.
Я включаю красный фонарик, но в этот момент срабатывает фотоэлемент. Кристиан Вестерберг живет на пятом этаже, под самым чердаком высотного доходного дома на Ольсхаммарсгатан, 19.
Ирис и Бирк достают табельное оружие.
– Где твой пистолет? – спрашивает меня Ирис.
– У меня его нет, – отвечаю я.
Ее мобильник сигналит получение сообщения, которое Ирис читает, не меняясь в лице.
– Это от Пауля, – сообщает она. – С пострадавшим пока ничего не ясно. Его прооперировали – это всё.
– А где сам Гофман? – спрашивает Бирк.
– Он занимался файлами Вестерберга, сейчас направляется сюда… – Ирис поворачивается ко мне: – Почему у тебя нет табельного ору…
Страшный грохот обрывает фразу на полуслове. Мы дружно вздрагиваем. Сквозь вой ветра и стук обрушившейся черепицы прорывается оглушительный в своей узнаваемости звук, вмиг выбивающий из-под ног почву.
– Выстрел, – слышу я голос Ирис. – Только один… Что бы это значило?
– Вызываем подкрепление, – говорит Бирк.
– У нас нет на это времени. Иди первый. – Ирис поворачивается ко мне: – А ты оставайся здесь.
– Нет.
– Но ты безоружен, Лео, – подхватывает Бирк. – Жди здесь.
– Я иду с вами.
Никто не протестует. Возможно, лишь потому, что на это нет времени.
Мы поднимаемся по лестнице, выставив перед собой пистолеты с опущенными – наискосок – стволами. Где-то на третьем этаже за моей спиной раздается щелчок. Я вздрагиваю и начинаю жалеть, что не внял разумным советам коллег и не остался внизу.
Дверь позади меня открывается. Я оборачиваюсь, встречаю удивленный взгляд молодого человека, тычу ему под нос полицейским удостоверением.
– Тсссс… – прикладываю палец к губам. – Полиция…
– Что?
– Немедленно звони в полицию. Скажи, что на Ольсхаммарсгатан стрельба, пусть вывозут «Скорую». И не высовывайся больше…
Бирк и Ирис идут на шаг впереди меня, я стараюсь не отставать. Я напуган, впервые за долгое время. Дверь за моей спиной закрывается. Надеюсь, парень позвонит в полицию, а не в газету.
И вот мы стоим у подножия последнего пролета. На верхней площадке три двери: справа, слева и прямо перед нами.
– По-моему, его средняя, – говорю я. – Там ведь написано «Вестерберг»?
– Не вижу. – Бирк щурится. – Нужно подойти поближе.
– Да, «Вестерберг», – подтверждает Ирис.
Мы преодолеваем последние метры. Я вжался в стену, смотрю в пол. Вижу крохотную, меньше монеты, каплю крови. Трогаю Бирка за плечо.
Ирис поворачивается бесшумной тенью и становится по одну сторону двери, мы с Бирком – по другую. Свет на лестничной площадке мигает, и мы застываем на месте затаив дыхание. Я чувствую запах туалетной воды Габриэля. В квартире тихо – возможно, потому, что все звуки заглушает «Эдит».
Бирк кивает на дверь, потом смотрит на Ирис. Та кладет ладонь на дверную ручку. Опускает – заперто. Ирис спешно убирает руку.
Черт.
– Кристиан, – громко зовет она. – Кристиан, ты слышишь меня? – Тишина. – Кристиан, меня зовут Ирис, я из полиции. Со мной двое моих коллег, Лео и Габриэль. Мы просто хотим поговорить с тобой. Можешь открыть дверь?
Меня удивляет мягкий, почти нежный тон ее голоса. Как у заботливой старшей сестры.
– Кристиан, – продолжает Ирис.
– Кристиан мертв, – обрывает ее мужской голос.
У него хриплый, как будто простуженный голос. И, похоже, нас разделяет только дверь.
– Но это не я убил его, – продолжает голос. – Он сам…
– Я поняла, – отзывается Ирис, не сводя глаз с Бирка; палец на спусковом крючке пистолета побелел от напряжения. – Не бойтесь нас. Кто вы?
Он молчит.
– Можете сказать, как вас зовут? – продолжает Ирис. – Вы уверены, что Кристиан мертв? Может быть…
С той стороны двери раздается смех – пустой, так смеются сумасшедшие.
– Конечно, я уверен, – говорит мужчина. – Он прострелил себе голову.
– Можете открыть нам?
Он шумно вздыхает. На пару минут воцаряется полная тищина. Потом:
– Да.
– Мы хотим всего лишь поговорить с тобой и взглянуть на Кристиана. Больше ничего…
– Вы вооружены?
– Да. Но мы не собираемся стрелять. Мы полицейские и должны иметь при себе оружие, понимаешь?
– Да.
– Так что, откроешь?
– Сейчас открою.
Ирис не сводит глаз с дверной ручки. Раздается щелчок – и дверь медленно открывается. Я ничего не вижу из-за спины Бирка. Он делает шаг вперед.
– Черт… – выдыхает Ирис.
Она делает быстрое движение, но все равно опаздывает. Раздается выстрел – и стена позади нее окрашивается красными брызгами.
Ирис хватается за руку, роняя табельный пистолет на пол лестничной площадки, и вваливается в квартиру. Я перемещаюсь по другую сторону дверного проема, прикрываясь створкой. Успеваю заметить Ирис, которую кто-то втаскивает в квартиру, обхватив рукой за шею. Лица мужчины я не вижу, оно скрыто за головой Ирис. Но он одет в черное и как будто ранен. Рука большая, грубая.
За маленькой прихожей просматривается гостиная, где на полу лежит безжизненное тело. Кристиан Вестерберг? Или это тот, кто держит Ирис?
Только сейчас до меня доходит, что я не знаю, как выглядит Кристиан Вестерберг. Но я прислонился к стене, и теперь кровь Ирис на моей одежде.
– Подбери, – шепчет Бирк и делает чуть заметное движение ногой.
Я опускаю глаза – на полу передо мной лежит пистолет Ирис. Я поднимаю его, взвешиваю на ладони. Голова кружится, кровь стучит в виски. Это «ЗИГ-Зауэр Р226» калибра.357. Господи… Из такого можно завалить слона.
– С тобой всё в порядке? – шепотом спрашивает Бирк.
– Да.
– Осторожней, черт…
Мне становится жарко.
– Гофман едет сюда, – говорю я. – Теперь у нас заложница. Может, предупредить его?
– Предупредить? – переспрашивает Бирк, заглядывая в квартиру. – Черт… я его не вижу. А ты?
Я сжимаю пистолет. В висках стучит кровь. С краю моего поля зрения – черная рама. Я моргаю раз, потом еще… Контролирую дыхание.
В прихожей темно. На полу в гостиной лежит безжизненное тело. Его голова покоится в луже крови.
– Нет, – отвечаю я на вопрос Бирка. – Я не вижу его.
Комнаты по коридору располагаются буквой «Т»: одна справа, одна слева и прямо впереди гостиная. В окнах последней отражается только мой силуэт, мелькающий в дверном проеме. Вопросы в голове так и роятся: есть ли там еще двери? Сколько патронов у него осталось и справится ли Сэм без меня, случись что?
– Ты первый, – шепчет Бирк.
Одной ногой я уже в зале. Чувствую нависающую где-то над головой люстру. Потом слева мелькает рука Габриэля, ищет выключатель.
Внезапно комнату заливает свет. В поле моего зрения попадают развешанные на крючках пиджаки и куртки и аккуратно сложенный шведский флаг на полке для шляп. Ковер на полу подвернут – очевидно, волочившимися по полу ногами Ирис.
Я вглядываюсь в пространство, следя за стволом своего пистолета.
Потом иду вдоль правой стены. Бирк вдоль левой. Шарю в карманах пиджаков, достаю идентификационную карточку. Кристиан Вестерберг серьезно смотрит в камеру. У него четко очерченные, правильные черты лица, и я легко узнаю в нем того, кто лежит на полу. Спрашиваю себя, о чем он думал, когда делали этот снимок.
Телевизор в гостиной включен. Показывают «Встреть меня в Сент-Луисе».
– Он уже пришел? – спрашивает маленькая девочка. – Я давно жду его, а его все нет.
– Кто должен прийти? – слышу я голос Джуди Гарланд.
– Санта-Клаус, – говорит девочка и делает большие глаза.
Между тем снаружи бушует шторм. Ветер стучит в окна, грозя разнести их вдребезги в любую минуту. Я забираю вправо, за угол, с оружием наготове. Щеки пылают. Рукоятка «ЗИГа» стала влажной и скользкой. Я никак не могу положить палец на спуск, не решаюсь.
Дверь на кухню открыта. На подоконнике горит последняя свеча адвента. На холодильнике рождественские открытки в рамочках, но это всё.
– Лео, – слышу я за спиной голос Бирка.
Поворачиваю голову. Бирк, в том же положении, что и я, стоит возле двери в другую комнату, в глубине которой я могу различить разве ножки кровати, чуть скрытые краем покрывала. Свет в той комнате не горит, но, приглядевшись, я замечаю кровавый след на полу, уводящий в темноту спальни, и только сейчас понимаю, что там кто-то дышит.
Свет вспыхивает, моргает, слепя глаза. Я старательно фокусирую взгляд.
– Мы здесь, – громко объявляет Бирк, – на пороге спальни. Не хочу застигать тебя врасплох. Мы входим.
Позади нас вдребезги разлетается окно в гостиной, осколки рассыпаются – будто звенят фарфоровые колокольчики.
– Ты слышишь меня? – спрашивает Бирк.
Молчание. Бирк смотрит на меня. Он спокоен, собран. «ЗИГ» в моей руке начинает дрожать. Я не могу ослабить хватку, плечо болит. Как будто оружие распространяет по моему телу парализующий яд.
Я моргаю – и вижу Вальтерссона в гавани Висбю. Он хватается за шею, куда только что попала моя пуля. «Но я же не хотел», – мысленно оправдываюсь я.
Я действительно не хотел – ни в Висбю, ни сюда, откуда теперь уже точно не выберусь.
Я шарю рукой по стене спальни, нащупываю выключатель и объявляю:
– Сейчас я включу свет. О’кей?
Ответа нет. Он как будто не слышит меня.
– Я включаю свет, – повторяю. – Ты здесь? Я не хочу застать тебя врасплох.
Я щелкаю выключателем и наконец вижу его. Да, похоже, это и в самом деле он, тот парень в маске, которого зафиксировали камеры на Центральном вокзале. Предполагаемый убийца партийного лидера, тот самый, кто выкрикнул слово «предатель». Впрочем, ни в чем нельзя быть уверенным.
Стены спальни увешаны картинами и книжными полками. Одну из них перегораживает гардероб. В углу стоит письменный стол со стулом. Середину комнаты занимает кровать, за которой он и стоит, прикрываясь Ирис, словно щитом. Он обнял ее за шею левой рукой, так сильно, что Ирис задыхается. В правой держит револьвер, наводя его попеременно то на меня, то на Бирка. Из раны на его лбу сочится кровь, стекая струйкой вдоль виска и по щеке.