Третьяков считал это бесполезным, уверяя, что любой из них, играя роль, отказывается от собственной личности, перевоплощаясь в своего героя, а потому оставляя за занавесом все, что связывает их с миром реальных людей. И все же Лера с ним не согласилась, надеясь на «озарение».
Была и еще одна причина, по которой она приняла предложение артиста посетить спектакль: Кирилл интриговал Леру, как неразгаданный ребус, волновал ее воображение, заставляя размышлять над тем, что представляет собой его реальная личность – та, которую он никому не показывает, прячась за актерской личиной. На первый взгляд он казался простым, но что-то подсказывало, что он сам старательно создавал этот образ в надежде производить на окружающих именно такое впечатление. Лера чувствовала себя с ним легко и свободно: он не делал попыток доминировать и учить ее жизни, справедливо полагая, что раз уж она сумела как-то прожить двадцать восемь лет без него, то и дальше справится самостоятельно – истина, которая неведома большинству мужчин! С Кириллом было интересно, весело и комфортно, и в постели он проявил себя истинным виртуозом: не то чтобы Лера могла похвастаться обширным опытом, но ни с кем другим она не испытала таких головокружительных ощущений, как с Третьяковым! И все же ей не давало покоя то, что под слоем театрального грима у артиста скрыто что-то еще: хорошее или плохое – другой вопрос, но тайны побуждали Леру их разгадать, иначе она не могла успокоиться, бесконечно думая о том, что упустила нечто важное.
Изучая в зеркале свое отражение, которое с каждой минутой нравилось ей все больше, Лера размышляла, стоит ли добавить к наряду драгоценности или хотя бы бижутерию. В конце концов она пришла к выводу, что платье не нуждается в украшениях, они лишь испортят образ. Она уже собралась переодеться в домашнее, так как до представления оставалось больше трех часов, как зазвонил мобильный. Профессия следователя предполагает ненормированный график, но все же Лера надеялась, что сегодня сможет посвятить вечер самой себе!
– Лер, я у твоего дома, – сообщил Севада. – Проезжал мимо и решил, что лучше зайду, чем по телефону… Или нет?
– Поднимайся! – подавив вздох, ответила она и пошла открывать.
Молодой человек вышел из лифта буквально через две минуты и при виде Леры застыл на пороге, словно памятник самому себе.
– Ну, ты… обалдеть просто! – выпалил он, пялясь на девушку, которая не сразу сообразила, что стоит перед ним в мерцающем платье, обтягивающем все изгибы ее фигуры, точно вторая кожа.
– Спасибо, – пробормотала она смущенно: коллеги привыкли видеть ее в повседневной одежде, и немудрено, что Падоян впал в ступор, когда следователь предстала перед ним в образе жар-птицы!
– Куда-то собираешься? – поинтересовался он, приходя в себя.
– У меня еще полно времени! Есть новости?
– Угу.
– Проходи, чего в дверях-то стоять!
Лера проводила коллегу на кухню – в комнате царил бедлам после ревизии гардероба.
– Кофе? – предложила она.
– Уф-ф, с удовольствием! – благодарно отозвался опер. – Замерз как цуцик: печка в машине барахлит, а на улице минус семь, между прочим!
Запустив кофемашину, Лера уселась напротив него.
– Ну?
– А-а, ну да… в общем, дела у нас такие. Во-первых, Диана Кочакидзе, по отзывам членов труппы, не отличалась примерным поведением.
– Была плохой девочкой?
– Скорее да, чем нет. Некоторое время она ходила в любовницах у худрука…
– Откуда «дровишки»? – перебила Лера.
– От ее лучшей «подружки», Анны Понизовой.
– Неужели? Но в театре она ничего не рассказала!
– Разумеется, ведь там находились и другие люди, которым это могло не понравиться, – пожал плечами Севада. – А я вот заскочил к ней на чаек, и мы поболтали, так сказать, по душам!
Булькающие звуки возвестили о том, что кофе сварился, и Лера поднялась, чтобы поставить чашки на стол. Падоян с наслаждением сделал глоток.
– Мечтаю о таком аппарате! – пробормотал он, жмурясь от удовольствия. – Дорогая машинка?
– Понятия не имею, – честно ответила Лера. – Это подарок. От сестры, – тут же добавила она, боясь, как бы он не подумал чего плохого. – Так что там рассказала тебе Понизова?
– Что благодаря худруку Диана заполучила несколько хороших ролей, однако он любит новизну и быстро переключается. Поэтому Диане потребовалась поддержка иного рода, и она ее, судя по всему, нашла.
– Анна в курсе, кто этот человек?
– Кочакидзе пользовалась успехом у мужского пола!
– Понизова называла какие-то имена?
– Нет. Говорит, что не знает, а вот правда ли это, одному богу ведомо: она ведь актриса, а у этих людей ложь в крови – они врут как дышат! У меня создалось впечатление, что в деле замешана какая-то «шишка», о которой многим известно, но они либо не хотят говорить, либо боятся!
– Что же это за «крыша» такая, что имя не желают произносить вслух?
– Ну да, прям Волан-де-Морт!
– Впрочем, неудивительно, что Понизова молчит: если правда то, что она увела любовника у Кочакидзе, ей не улыбается выносить сор из избы – особенно в сложившихся обстоятельствах! У нее-то есть алиби на момент убийства?
– Шаткое.
– А поконкретнее?
– Она снимает хату, живет одна и все такое. В то время, когда убили Кочакидзе, она спала – устала после спектакля.
– Ну да, проверить это вряд ли получится.
– Вообще, скажу я тебе, эти артисты, они такие «скользкие», честное слово: все время виляют, ничего не говорят прямо и покрывают друг друга, хоть и ненавидят втихую – прям коза ностра какая-то, ни дать, ни взять… При этом у каждого полно секретов и скелетов в шкафах, которые и открывать-то страшно!
Тут, пожалуй, Лера была склонна согласиться с коллегой: общение с Кириллом Третьяковым только лишний раз подтверждало это мнение.
– Значит, тупик… – пробормотала она.
– Не совсем. Дело в том, что Диана являлась активным пользователем соцсетей и с упоением выкладывала в них свои посты.
– Там есть фотки любовников?
– Кое-кто «засветился» – разбираемся.
– Навскидку, есть известные личности?
– Лично я никого не узнал, но это ничего не значит: вот ты, к примеру, многих бизнесменов знаешь в лицо?
Лера покачала головой, признавая правоту коллеги.
– А как насчет бывшего мужа? – спросила она, вспомнив, что именно Падоян собирался навестить его.
– Трудно сказать, – вздохнул тот, ероша пятерней густую шевелюру. – Алиби у него шаткое, как и мотив.
– Разве месть бывшей супруге – недостаточно хороший мотив?
– Месть «с отложенным стартом»?
– В смысле?
– Ну, они же давно развелись, верно? Тогда почему сейчас, какая вожжа ему под хвост попала?
– А что, если провоцирующий фактор имел место, но мы о нем пока не знаем?
– Что ж, значит…
– Значит, надо выяснить!
– Друзов сказал, что в последний раз они с бывшей встречались на вечеринке. Думаю, можно проверить, как они там себя вели?
– Отличная мысль!
– Витька продолжает работать с соседями. Мы успели на ходу перекинуться парой слов, и, похоже, они Кочакидзе терпеть не могли!
– Серьезно? Коллеги упоминали непростой характер Дианы, но что же, она совсем чудовищем была?
Как-то это не вязалось с дружбой актрисы с Кириллом Третьяковым: он говорил о ней только хорошее, хоть и не отрицал, что она не была «легким» человеком!
– Не то чтобы чудовищем, но поскандалить любила, – ответил между тем Падоян. – По словам соседей, с ней невозможно было договориться: она не шла на уступки и ни в чем не желала себя ущемлять.
– Например?
– Например, она обожала устраивать шумные вечеринки и не желала слышать просьб соседей приглушить звук, так как у них, к примеру, маленькие дети.
– А чего ж они полицию не вызывали?
– Так до десяти вечера можно хоть холодильниками кидаться, ты же знаешь! Диана законов не нарушала, отлично знала свои права, но плевала на других.
– Просто чудо-женщина!
– И не говори: полагаю, в состоянии аффекта ее могла грохнуть какая-нибудь мамаша, с трудом уложившая свое чадушко спать в разгар веселья в квартире Дианы!
– Но ведь мы знаем, что ее убили вовсе не в состоянии аффекта, да и не дома это случилось… Нет, версия с участием влиятельного любовника представляется мне гораздо более перспективной! С другой стороны, мы теперь хотя бы знаем, что за человек была Кочакидзе: такая могла нажить себе множество врагов.
– Кстати, у меня тут появились сведения об одном члене труппы – да ты его тоже знаешь, это Кирилл Третьяков!
– Да? – как можно безразличнее переспросила Лера. – И что с ним не так?
– Друзов говорит, его экс-супруга одолжила ему денег на ипотеку – ну, на первый взнос.
– Сколько?
– Пару миллионов вроде бы.
– Это правда?
– Я проверил состояние финансов парня…
– У нас нет на это права!
– Так я ж тихонечко!
– Ладно… так что там с его финансами?
– Они, видишь ли, поют романсы, как и сам Третьяков: он весь в долгах!
– Интересно… Где Кочакидзе взяла такие деньги?
– Видимо, от мужчин, с которыми имела отношения.
– Почему бывший муж в курсе, что Диана дала кому-то в долг?
– Во-первых, мне кажется, он ревновал ее к Третьякову, поэтому не пропустил бы такой факт. Во-вторых, насколько я понял, она занималась ростовщичеством.
– Что-что?!
– Ну, давала деньги знакомым под проценты…
– Да знаю я, что такое ростовщичество, просто это как-то странно!
– Зарплата у артистов не такая большая, как принято думать, особенно в театре, поэтому Кочакидзе пыталась приумножить капиталец – что тут такого? Но Друзов уверен, что Третьякову она дала в долг без процентов и, кажется, даже сроков не обозначила. Это было еще до развода, поэтому он знает.
– Третьяков отдал долг или хотя бы его часть?
– Сомнительно, судя по его счетам! Недавно он сдал в ломбард «Омегу»…
– Что сдал?
– Часы такие – они больше ляма стоят, между прочим!