Лера никогда не видела подобного шикарного действа на сцене и даже не предполагала, что такое возможно, – не зря билеты стоили астрономических денег, и тем не менее в зале яблоку негде было упасть! В программке, которую она приобрела на входе в театр, имя Дианы Кочакидзе все еще значилось в основном составе, но теперь ее роль досталась Анне Понизовой. Лера оценила хорошие вокальные данные девушки, но вот актерская игра ее не впечатлила: Диана определенно справилась бы лучше!
Лера не спала всю ночь, размышляя над тем, мог ли Кирилл убить свою подругу и партнершу – неважно за что. Кто сказал, что гений и злодейство несовместимы – кажется, Моцарт в «Маленьких трагедиях» Пушкина? То, что Третьяков – гений в своем роде деятельности, отрицать не имело смысла, и правда то, что по-настоящему талантливые люди редко совершают спланированные преступления. Еще реже убийства, возможно, потому, что слишком ценят чужую жизнь и, в особенности, талант. С другой стороны, ничто человеческое им не чуждо, а значит, и они могут руководствоваться в своих действиях завистью, гневом или жадностью. Но для того, чтобы убить молодую, привлекательную женщину, которую хорошо знаешь, нужно нечто большее, чем приступ неконтролируемой ярости!
Леру ужасала сама мысль о том, чтобы допрашивать Кирилла после всего, что между ними было, и она даже подумывала отправить на допрос кого-нибудь из оперов, но под утро все же решилась: отказ выполнять свою работу не только выглядел бы трусостью, но и мог вызвать подозрения у коллег.
Перед тем как войти в допросную, Лера сделала глубокий вдох, набираясь храбрости.
– Здравствуйте! – сказала она, едва Третьяков поднял на нее глаза, намеренно обращаясь к нему на «вы» и от всей души надеясь, что он поддержит ее игру. – Хотите чего-нибудь?
– Да, – буркнул он в ответ на ее вопрос. – Выйти отсюда!
– А помимо этого? – она мысленно выдохнула. – Воды или, может, поесть?
– Баранью ногу и кубинского рома… Послушайте, давайте без этого, ладно?
Больше всего Лера боялась, что Третьяков попытается воспользоваться их близким знакомством, но, на ее счастье, этого не произошло. Наконец она осмелилась взглянуть ему в глаза и удивилась тому, что прочла в них – не страх или беспокойство, но какую-то странную тоску, словно у бездомной дворняги, ищущей укрытия в грозу!
– Не стану задавать бессмысленные вопросы, а просто расскажу, что мы выяснили на данный момент, – сказала она. – Во-первых, признаете ли вы, что Диана Кочакидзе дала вам в долг большую сумму денег некоторое время назад?
– Об этом многим известно, – пожал плечами артист. – Какой мне смысл отпираться?
– Это хорошо. Далее: мы точно знаем, что в ночь своей гибели Диана отправила вам сообщение с просьбой прийти в театр. Вас это не удивило?
Третьяков промолчал.
– Могу я получить ваш телефон? – попросила Лера.
После минутного колебания он вытащил сотовый из кармана джинсов и положил на стол – не протянул, а поступил так, словно не желал лишний раз соприкасаться с ней – обидно, но ожидаемо!
– Какой пароль?
– Его нет.
Это оказалось правдой, хоть и удивило Леру: она быстро отыскала среди сообщений нужное и показала его собеседнику.
– Ну и что? – спросил он равнодушно.
– В телефоне Дианы есть ваш ответ: вы обещаете прийти.
Снова молчание.
– Так вы встречались в ту ночь?
– Нет.
Лера расстроилась: ей так хотелось, чтобы Кирилл оказался непричастен к убийству, и она надеялась, что он будет с ней честен. Хотя почему она так решила – только потому, что они провели вместе ночь?
– Вы обещали подруге прийти и не явились? – недоверчиво уточнила она. – И вас не встревожило, что она просит встречи в такое время?
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникла крупная фигура, облаченная в умопомрачительный оранжевый брючный костюм и благоухающая французскими духами «Елисейские поля».
– Адвокат Марина Бондаренко! – чуть ли не пропела вошедшая хорошо поставленным контральто. – Я представляю интересы господина Третьякова!
Лера уже встречалась с этой дамой, самым «зубастым» защитником Северной столицы, и знала, что она – лучшая подруга ее начальницы Аллы Сурковой. «Господин Третьяков» ошарашенно пялился на адвокатессу, очевидно, понятия не имея о том, как и в какой момент стал ее доверителем.
– Не говорите ничего, что может вам навредить, Кирилл Андреевич! – предупредила Бондаренко, опускаясь на единственный свободный стул. – Я вообще советую вам не отвечать на вопросы!
– Это плохой совет, Марина Павловна, – поморщилась Лера. – Я имею право задержать подозреваемого на сорок восемь часов…
– Ну, ничего страшного, – перебила ее адвокат. – Посидит в камере, а я подниму на ноги культурную общественность Санкт-Петербурга, СМИ, поклонников его творчества и даже каждого блогера, пишущего о театре. Эти люди грудью бросятся на защиту молодого таланта, ставшего жертвой полицейского произвола!
– Марина Павловна, это запрещенный прием!
– Зато действенный. Вы действительно этого хотите, Валерия Юрьевна?
Лере ничего не оставалось, кроме как положиться на порядочность Третьякова.
– Мы причинили вам боль? – обратилась она к нему. – Были грубы или применяли силу без оснований?
Он молча качнул головой.
– Тогда я рекомендую вам сотрудничать, – продолжала Лера, понимая, что у нее на руках не так много козырей: если артист откажется отвечать, то у следствия есть только два непонятных сообщения – и все!
– Не стоит, – настаивала Бондаренко: с ее ухоженного полного лица не сходила улыбка, но в голосе звенела сталь.
– Я не убивал Диану! – неожиданно выдавил из себя Кирилл, игнорируя протестующие жесты адвокатессы.
– Возможно, не убивали, – поддержала его Лера, радуясь, что он решил не следовать советам Бондаренко. – Тогда расскажите, что произошло в ту ночь!
– Кирилл Андреевич! – предупреждающе возвысила голос Бондаренко.
– Диана и вправду мне написала, – не обратив на это внимания, процедил Третьяков. – Я, конечно, удивился, но она не стала бы просто так меня дергать.
– Поэтому вы согласились встретиться?
– Я бы, может, и отказался, но она не ответила на мое второе сообщение, где я спрашивал, что за срочность такая: вы же читали нашу переписку!
– То есть Диана не ответила, и вы…
– Я понял: что-то случилось. Удивительным было то, что она попросила прийти в театр, а не к ней домой или в какое-то другое место, поэтому я решил, что дело серьезное!
– Как вы проникли в здание незамеченным?
– У меня есть ключи от служебного входа.
Черт, Кирилл же рассказывал, что почти год вынужден был жить в театре – разумеется, у него должен был быть комплект ключей!
– Значит, вы все-таки встретились с Дианой?
– Нет.
– Как это?
Бондаренко сидела, не вмешиваясь: она была умной женщиной и знала, когда нужно остановиться. Однако Лера видела, что адвокат бдительно следит за ходом допроса и готова, в случае необходимости, кинуться на защиту клиента.
– Я ее не нашел, – ответил на вопрос Третьяков.
– Не нашли?
– Диана написала, что ждет в фойе, но там никого не оказалось. Я позвал ее, даже в гримерку сходил – никого.
– В зал, значит, вы не пошли?
– Нет.
– Почему не обратились к охраннику?
– Как-то не додумался, да и спал он уже, скорее всего. Мне показалось, что вся ситуация какая-то странная, хотя Диана порой бывала…
– Какой она бывала?
– Иногда у нее случались закидоны.
– И вы подумали, что это один из них?
Он молча кивнул.
– И что же вы сделали, когда не обнаружили Диану там, где она должна была вас ждать?
– Позвонил ей, но ее телефон был выключен.
– А потом?
– Потом я вернулся домой.
– Вы больше не пытались ей позвонить?
– Зачем? Мы все равно встретились бы на репетиции, и я… Если бы только я знал!
Третьяков умолк и уставился в стену.
– Звучит правдоподобно, – подала голос адвокат. – Что у вас есть, кроме сообщений и телефонного звонка – потожировые, сперма…
– Сперма? – перебил Бондаренко Третьяков. – О чем это вы?!
– Жертву… то есть Диану, возможно, изнасиловали перед убийством, – ответила Лера и тут же пожалела о том, что ответила на вопрос: Кирилл побелел – даже губы его стали цвета пепла.
– Ч-что? – пробормотал он. – Диану?..
– Это не точно, – попыталась исправить ситуацию Лера. – Возможно, она просто с кем-то… Ну, все могло произойти незадолго до того, как ее убили, вот!
Артист молчал, а Лера пыталась понять, насколько искренна его реакция на полученную информацию. Если бы не его профессиональные навыки, она ни на секунду не усомнилась бы в том, что Третьяков потрясен услышанным, но беда в том, что она знала, как убедительно он изображает любые эмоции!
– Вы сдадите материал для ДНК-теста? – спросила она.
– Что? – Его взгляд казался расфокусированным.
– На теле Дианы эксперты обнаружили несколько волосков, которые могли принадлежать…
– Ни в коем случае! – буквально взвизгнула Бондаренко.
– Но я не против, – пожал плечами артист. – Если это поможет…
– Кирилл Андреевич!
– Я ведь знаю, что не убивал Диану, – сказал он, глядя в глаза Лере: похоже, к нему вернулось самообладание. – Делайте все, что нужно!
– Отлично, я пришлю эксперта! – сказала Лера, поднимаясь.
– А потом мой клиент может быть свободен? – уточнила Бондаренко.
– Как ветер! Кстати, Марина Павловна, какими судьбами вы здесь очутились?
– Меня наняло руководство Музыкального театра, – ответила та и добавила, понизив голос: – Валерия Юрьевна, вы понимаете, какая на вас ответственность? Кирилл Третьяков – «звезда» питерской сцены, на него зритель толпами валит, и, если у вас не найдется улик получше тех, о которых я сегодня услышала… В общем, я это все говорю лишь из любви и уважения к Алле Гурьевне, которая к вам по какой-то причине неравнодушна: будьте