– Неужели слышала, как ты Диану пытался клеить? – неожиданно пришла Лере на ум новая версия. – Она не могла тебя шантажировать, как Дорофеева, ведь денег и влияния у тебя нет… Значит, издевалась? Диана над тобой посмеялась, сказала, что ты и в подметки Третьякову не годишься, может, даже врезала тебе, а Анна все это слышала и начала тебя подначивать…
В следующую секунду голова Леры дернулась в сторону – так силен был удар в скулу, которым наградил ее Кременец. Ну да, она перестаралась, но ведь требовалось удерживать его от расправы, а для этого нужно говорить! Рот девушки наполнился кровью: она сильно прикусила щеку изнутри. Сплюнув на пол, Лера потрясла кудрями, пытаясь избавиться от «звезд» перед глазами – рука у Кременца оказалась тяжелой, хоть по виду и не скажешь! Диду не уставал предупреждать, что, какой бы сильной и спортивной ни была женщина, в девяносто девяти процентах случаев мужчина все равно сильнее. Именно поэтому необходимо искать его слабые места и бить именно туда, стараясь использовать элемент неожиданности, и только так можно победить!
– Анна была полной кретинкой, – процедил Кременец. – После того как умерла Диана, она ляпнула при мне, что знает убийцу!
– Из-за того, что случилось между Дианой и тобой?
– Нельзя было позволить, чтобы возникло хоть малейшее подозрение в отношении меня, ведь я так удачно отсутствовал в списке постоянных членов труппы! Эти бабы должны были уяснить, что я не из тех, кем можно манипулировать… И у тебя не выйдет!
– Ты не в моем вкусе! – скривилась Лера.
– Знаю, – усмехнулся Кременец. – Зато Кирюха в твоем: все вы одинаковые, сучки драные, вам лишь бы хорошо подвешенный язык, чтоб молол без умолку, да наглость – и вы уже растекаетесь!
– А Дорофеева с тебя бабки трясла, значит?
– Дурак я был, что так долго платил: надо было сразу с ней разделаться, тогда ничего бы не случилось!
– Как это, не случилось? До Дорофеевой ты двоих «укатал» – собственную мать и Демидову!
– И на Дорофеевой все закончилось бы, – сквозь зубы проговорил Кременец. – Тогда бы мне не пришлось валить в вашу чертову Северную столицу!
– Твоя проблема – вовсе не Дорофеева! – возразила Лера. – Тебе и в Екатеринбурге ничего не светило: работа так себе, квартиру мать завещала Третьякову…
– Да уж, выкинула фортель – неожиданно, прямо скажем! Только он не в курсе, а у нас не принято наследников по всей стране разыскивать. Срок давности по предъявлению прав на наследство истек, так что наследник я!
– А вот и нет!
– Что?
– Если Третьяков докажет, что не знал о завещании, то через суд он может потребовать восстановления в правах!
– Вряд ли у него получится: уж я об этом позаботился!
– Ты… убил его? – облизнув губы, спросила Лера, чувствуя на языке привкус металла: щека сильно кровоточила.
– Зачем мне его убивать? – пожал плечами Крменец. – Я никогда не собирался этого делать: я лишь хотел, чтобы он заплатил за унижения, которые мне пришлось пережить благодаря ему и его мамаше! Ты умрешь, он сядет, а я вернусь домой и стану жить в материной квартире… Классно придумано, скажи?
– И не говори! – согласилась Лера, судорожно пытаясь придумать, как бы еще потянуть время. Интересно, он намерен грохнуть ее прямо здесь или вывезет за город, как Дорофееву?
– Тебе не кажется, что глупо убивать меня в хате Кирилла? – задала она вопрос.
– Разумеется, – ответил Кременец. – Какой человек в здравом уме станет гадить в собственном доме? Я бы с удовольствием сделал все в театре – красиво же вышло с Дианой, – но вы обложили его так, что теперь туда не попасть незаметно!
– Но зачем ты убил Диану? – спросила Лера. – Ну, отказала она тебе – не в первый и не в последний раз такое случилось!
– Мне отказала, а Кирюхе – нет. Я что, хуже? Он – просто говорящая голова, а я писатель, личность творческая! Но Диана хоть и красивая была, зараза, но язык у нее – настоящая помойка: нельзя терпеть такое отношение от обычной подстилки, ни за что нельзя! Ее интересовали только бабки и власть, и она липла к таким мужикам… Кирюха оказался исключением, но ненадолго, потому что Диана была расчетливой и корыстной бабой!
– А почему ты ее не «расписал»?
– Так не успел! – ответил Крменец. – Время не рассчитал: Кирюха слишком быстро прискакал…
– Зачем вообще эти маски, – спросила Лера, – какой в них смысл?
– А такой, что все вы – лицемерки, особенно те, что имеют отношение к театру! Их интересует только собственная внешность, поэтому подпортить ее показалось мне забавным.
– Но Дорофеева не являлась актрисой, да и красоткой ее не назовешь!
– Но она входила в круг почитателей Демидовой и тоже была отъявленной дрянью, да еще и шантажисткой! Так что ее страшную морду я тоже украсил «росписью»: черт, да она только лучше от этого стала… Тебе я тоже красивое личико нарисую. Будь уверена, я постараюсь: у твоих коллег-полицаев волосы дыбом встанут!
Лера внутренне содрогнулась: пусть смерть неизбежна, но подвергнуться после нее такому глумлению – брр-р-р!
– И уж я устрою так, – добавил Кременец, – чтобы Кирюха измазался гримом с головы до пяток и не успел его смыть: «добропорядочный гражданин» обязательно предупредит полицию по телефону о том, что стал свидетелем убийства, и в подробностях опишет внешность злодея! Что бы вы там на меня ни накопали, все улики окажутся против Кирюхи, а на меня у вас ничего нет, верно? Иначе вы бы меня уже давным-давно взяли… Честно говоря, ты в мои планы изначально не входила, я намеревался ограничиться…
– Купелиной?
– Ага.
– Но зачем ты напал на нее, ведь она не какая-то там актриса, а жена самого вице-губернатора!
– Именно по этой причине она должна была умереть: тогда Кирюха точно сел бы, но помешал проклятый водитель. Поэтому понадобился план Б.
– Тебя разыскивают, – сообщила Лера. – И обязательно найдут, а когда выяснится, что у тебя нет алиби…
– Кто сказал, что нет? – перебил Кременец. – Я позаботился, чтоб комар носа не подточил: вечер и ночь я провел в номере гостиницы, и все, кто там работает, это подтвердят, ведь я заказал еду в интернете, и ее доставили аккурат перед тем, как я отправился на встречу с тобой! Администраторша все время сидит в телефоне и не заметила бы, даже если бы мимо нее проехала колонна танков! Телефон мой тоже остался в гостинице – еще один факт в пользу того, что я никуда не выходил.
– Ну, такое алиби слишком легко разрушить, чтобы принимать его во внимание! – заметила Лера, безуспешно шевеля мозгами в попытке хоть что-нибудь придумать.
– Ничего, – усмехнулся Крменец, – вкупе с тем, что я приготовил для Кирюхи, у твоих приятелей не будет выбора: они возьмут его, а я удалюсь в закат… Ладушки, что-то мы долгонько болтаем – пора и честь знать! Видишь ли, я не смог удержаться, чтобы не поговорить с тобой перед тем, как удавить, ведь ты, в отличие от остальных, всего лишь делала свою работу. Тебя можно было бы даже уважать, если бы ты, как Диана, не прыгнула в постель к Кирюхе. Но ты оказалась такой же, как они, поэтому ничего другого не заслуживаешь!
Кременец отошел к дивану, на котором, как только теперь заметила пленница, лежала тяжелая резиновая дубинка: так вот чем он вырубал своих жертв! Лера поняла, что должна действовать прямо сейчас, потому что другого случая не представится. В конце концов, Кременец – не спецназовец, а обычный человек, и, насколько ей известно, никакой специальной подготовки не получал… Лишь бы ему снова не пришло в голову воспользоваться спреем – тогда она отключится и в себя уже вряд ли придет!
«За свою жизнь биться надо, потеряв страх – только так у тебя появляется шанс! – говорил Диду. – Не чувствуя боли, не опасаясь того, что получишь ответку: бей изо всех сил, рви зубами, если потребуется!» Возможно, так и придется, ведь ее руки связаны за спиной, зато зубы как раз свободны…
Приблизившись, убийца замахнулся дубинкой, метя в висок. Он оказался именно на таком расстоянии, чтобы Лера смогла, согнув ноги, ударить его изо всех сил в коленную чашечку. Дикая боль заставила нападавшего с воем рухнуть на пол, но девушка не ждала ни секунды. В последние несколько дней она усиленно тренировалась и почти восстановила былую гибкость: вскочив на ноги, Лера развернулась и шарахнула Кременца ножками стула – сначала справа налево, потом в обратном направлении, после чего принялась с наслаждением бить поверженного похитителя ногами в челюсть, стараясь причинить как можно больше страданий. В какой-то момент она решила, что с него достаточно, опрокинулась на пол и вытолкнула из-под себя стул. Теперь она смогла просунуть ноги и зад между руками, и связанные запястья оказались наконец спереди. Требовалось перепилить чем-то пластиковые наручники, но в комнате Лера не заметила ничего подходящего. Врезав Кременцу для верности еще пару раз связанными руками, она быстро выскочила в кухню и, найдя стойку с ножами, перерезала пластиковые путы. Надо сказать, это оказалось не так уж и просто, но Диду был прав: когда сражаешься за собственную жизнь, не замечаешь трудностей! В ящике стола Лера отыскала скотч и, вернувшись в комнату, перевернула лежавшего почти без сознания Кременца на живот и, заломив ему руки за спину, принялась связывать скотчем его запястья. Затем она связала ему ноги, просто на всякий случай, и обмотала остатки скотча вокруг его тела – вдруг, придя в себя, Кременец решит, что он Бэтмен? А так, словно куколка в коконе, он будет безобиден: в конце концов, она всего лишь слабая женщина, которая не должна пренебрегать никакими мерами безопасности!
Наконец у Леры появилась возможность позаботиться о себе и оценить физический ущерб, нанесенный убийцей. Запястья сильно болели, как будто их резали ножом: все-таки пластиковые наручники, пожалуй, беспощаднее металлических, так как нарушают циркуляцию крови, если их затянуть слишком туго, а уж тут Кременец, гад этакий, потрудился на славу! Она принялась изо всех сил растирать запястья, игнорируя болевые ощущения, и через несколько минут почувствовала облегчение. Кременец зашевелился, и Лера задумалась, не приложить ли его еще разок как следует. Она колебалась всего несколько секунд и решила все-таки этого не делать: поверженный враг не опасен – при условии, что хорошенько связан! Перед ее глазами стояли изуродованные гримом лица убитых Кременцом женщин. Они не были ангелами и, возможно, заслуживали того, чтобы ответить за свои грехи, но не собственными же жизнями! И уж точно не этому больному ублюдку решать, кого наказывать.