Террел легонько постучал в дверь Эден Майлз, девичий голос ответил:
— Минуточку, я не слишком прилично одета.
— Не переживайте, — Террел закурил и бросил спичку в вазу с песком у лифта. Через несколько секунд дверь открыла блондинка в коротких шортах и желтой мужской рубашке. Она улыбнулась ему и слегка затянула рубашку на талии.
— Вам нужна Эден, я полагаю. Меня зовут Конни Блейкер. Я только вчера ночью приехала.
У нее был прекрасный загар, волосы слегка выгорели на солнце. Короткая стрижка ей очень шла. Без грима лицо ее казалось обманчиво невинным, как у маленького мальчика.
— А когда вернется Эден? — спросил Террел.
— Не знаю. Она ушла, когда я еще спала.
Девушка поколебалась, нерешительно ему улыбнулась и спросила:
— Пригласить вас войти?
— Да, это было бы любезно с вашей стороны.
— Эден мне ничего не говорила про гостей. Вы друзья?
— Да, но мы держали это в тайне ради детей, — улыбнулся он. — Меня зовут Террел, Сэм Террел. Я работаю в городской газете.
— Знаете, вы и выглядите, как репортер. Большинство газетчиков, которых я встречала, вполне могут сойти за полицейских. Но у вас — я не знаю — какой-то интересный вид.
— Я всегда надеялся, что кто-нибудь это заметит, — сказал Террел, проходя с ней в комнату.
Вид из комнаты открывался роскошный: сквозь огромное окно проступали унылые клены, за ними — вечнозеленые заросли, дальше — темные склоны холмов. Грей Гейтс гордо отвернулся от города, от рабочих, шумных и грязных кварталов. Мебель в комнате сияла желтыми, красными, мягкими коричневыми и зелеными тонами.
— Не хотите кофе? Только что сварен.
— Спасибо.
— Только давайте попьем на кухне! Тогда я буду продолжать гладить. Я только вчера с автобуса, и все, что у меня есть, нужно приводить в порядок.
— Между прочим, я люблю кухню. Наша семья проводила там половину времени. Обедали по воскресеньям, пили пиво по вечерам в субботу…
Он прошел за ней по коридору и сел за стойку. На кухне все было автоматическим, сверкало реостатами, измерительными приборами и циферблатами. На его неопытный глаз выглядело это внушительно.
— Наша такой не была, — сказал он, — у нас была дровяная печь и насос.
— А, мальчик с фермы!
— Вот именно. Айова. Кукурузная ферма.
— Вы серьезно? — улыбнулась она. — А я из Дэвенпорта.
— Большой город, да? Это там вы познакомились с Эден?
— Ага.
Она поставила перед ним на стойку чашку кофе и вазочки со сливками и сахаром.
— На первом курсе колледжа я победила в прослушивании с оркестром; это дало мне на месяц работу в местном клубе. Эден тоже там работала. Она чудесно ко мне относилась и сказала, чтобы я не теряла с ней связь. Я так и сделала. Эден все настаивала, чтобы я вернулась в колледж, но… — Она передвинулась к узкой гладильной доске и взяла из стопки белья блузку. — И вот я здесь. Держусь за Эден. Она думает, что я могу получить работу в «Мэншен».
— Петь?
— Ну да. Я звезд с неба не хватаю, но пою вполне сносно. И пожилым людям я нравлюсь. Это важно, я думаю.
— Да, действительно, — сдержанно кивнул Террел.
Блондинка занялась глажкой, а он понял, что никогда раньше не видел более красивых ног. Даже в мягких туфлях они выглядели чудесно: стройные, гладкие и загорелые, с тонкими мышцами, грациозно игравшими, когда она переступала с ноги на ногу.
— Вы знаете мистера Селлерса? — спросила она.
— Айка Селлерса? Так, немного.
Она повернулась и посмотрела на него.
— Почему вы так это сказали?
— Голос дрогнул от уважения, только и всего. Вы с ним виделись?
— Нет, но Эден говорит, что она это устроит.
Интуиция Террела заработала.
— А с Фрэнки встречались? — осторожно спросил он.
— Фрэнки Шанс? Только на минутку прошлым вечером. Он заходил выпить — было очень поздно.
Террел хмыкнул. Разрыв Эден с Фрэнки, очевидно, завершился примирением. А была ли ссора? Он покосился на часы и встал.
— Спасибо за кофе, Конни, но мне пора идти. Скажите Эден, что я забегал, ладно?
— Ничего не напишете?
— Я ей позвоню.
И тут из прихожей долетел стук высоких каблучков. Конни сказала:
— Вот и она. Хорошо, что вы подождали.
— Сегодня мой день, — кивнул Террел.
Высокие каблучки процокали по коридору, и, толкнув дверь, в кухню вошла Эден Майлз.
— Конни, были для меня звонки… — она застыла, глядя на Террела.
— Привет, Эден, — бросил он, — у нас только что был перерыв на кофе. Это то, чего для нас добились профсоюзы.
— Чего ты хочешь, Сэм? — она подозрительно покосилась на Конни. — Что он тут выведывал?
— Он сказал мне, вы друзья, — оправдывалась Конни.
— Очень смешно. Я считаю, газетчики еще хуже копов. Ладно, чего ты хочешь?
— Кофе, — сказал Террел. — Чашечку, Эден? Он чудесный.
— Что тебе нужно? — Эден все не успокаивалась. Ее плоская фигура манекенщицы эффектно смотрелась в проеме двери. Контраст между двумя девушками был разительный.
Эден была жгучей брюнеткой, с лицом, созданным для обложки журнала, четко прорисованным, сухощавым и эффектным.
На ней был черный костюм с воротником-стойкой и только одно украшение — тяжелый серебряный браслет на левом запястье. Рядом с ней Конни выглядела уличным мальчишкой — чисто вымытым мальчишкой с прекрасными ногами.
Террел вздохнул.
— Зачем ты встречаешься с Колдуэлом, Эден? Вот что я забежал спросить.
Эден восприняла это спокойно; она молча смотрела на него по меньшей мере секунд десять, а затем сказала:
— А теперь ты уйдешь? У меня дела.
— Не поговорим?
— Никаких комментариев.
Террел закурил.
— Сарнак тоже так вначале говорил. А потом все рассказал. Я не буду это использовать, пока он не разрешит. Я просто хотел знать предысторию.
— Убирайся отсюда!
— Ладно, — вздохнул Террел, — ладно, Эден, если ты так хочешь. — Он минутку изучал ее, а потом медленно покачал головой. — Не понимаю. Ты красивая женщина, очень элегантная, симпатичная…
— Я не знала, что тебе не безразлична, — сухо отрезала она.
— Когда Айк Селлерс узнает, что ты была неосторожна, больше тебе не захочется смотреть на себя в зеркало. Это тебе в голову не приходило?
— Убирайся, я сказала.
Террел отсалютовал и пошел по коридору в гостиную. Конни побежала за ним и схватила за руку прежде, чем он дошел до двери.
— Пожалуйста, не уходите, — шепнула она. — Она чем-то напугана. Я знаю, она хочет с вами поговорить.
— Послушай! — В коридоре слышались шаги Эден. — Психология, — сказал он.
Эден вошла в гостиную; теперь она выглядела усталой и побитой; тело утратило гордую стать, и вся тщательная ухоженность не могла скрыть страха на лице.
— Извини, — сказала она. — Не могли бы мы сыграть эту сцену с меньшим темпераментом?
— Давай попытаемся, — согласился он.
— Я разговаривала с Колдуэлом. — Она устало опустилась на огромную желтую софу, положив ногу на ногу; ноги были очень стройные. — Хотела отплатить Фрэнки Шансу за то, что он… Ну, не будем вдаваться в подробности. Не надо мне было влезать в это дело. Но поначалу казалось, что я делаю все правильно. Звучит банально? Но это правда. Возможно, ты не знаешь Колдуэла. Он честный человек, великодушный и прямой. — Она пожала плечами и улыбнулась. — Это сентиментально, но я так чувствую, Сэм. Он мне очень нравится. До смешного. Я уважаю его и хочу, чтобы он уважал меня. Что сделает Айк Селлерс? Не знаю. Я не могу сказать, что не боюсь. Но я пойду дальше, Сэм. И ему меня не остановить.
— Может быть, — задумчиво протянул Террел, — но скажи мне, Эден, есть у тебя на него что-нибудь достаточно серьезное? Имена, даты, документы, свидетели — вот что тебе нужно. Сплетен и домыслов и так хватает, но они не вредят ни Селлерсу, ни Тикнору.
— У меня есть, чем их ущучить.
— Чем?
— Это для Колдуэла. Что он с этим сделает — ему решать.
Террел несколько секунд помолчал, потом сказал.
— Ладно, я вам обеим желаю удачи. Ты заслуживаешь медали, Эден. Можешь никогда ее не получить, но все равно заслуживаешь.
— Конечно, конечно, — отмахнулась она.
— Могу я когда-нибудь угостить вас чашкой кофе? — улыбнулся он Конни.
— Посмотрим, — холодно ответила она.
— Ну пока, девушки.
Террел спустился в вестибюль, чувствуя себя подавленным и раздраженным. Что-то было не так. Все дело было с душком. Драматические разоблачения, поначалу вызванные желанием отомстить, затем растущее чувство долга и добродетель — нелепо своевременный поступок Эден был безумной мечтой голливудского сценариста.
Но кто станет жертвой обмана? Вот что хотел знать Террел.
Вернувшись на такси в газету, он перекусил за своим столом, одновременно делая первый набросок своей колонки к завтрашнему номеру. Через стеклянные стены виден был Майк Карша, листавший последний выпуск. Майк заметил его, приветствовал и махнул рукой, подзывая к себе.
— Заходи. У меня есть минутка.
— Мне нужно по меньшей мере десять, Майк.
— Что случилось?
— Интересная история. Я хочу увидеть твою реакцию.
— Послушай, Сэм, давай мы с тобой сегодня спокойно поужинаем. Бифштекс, пиво, яблочный пирог. И все обсудим. Ладно?
— Отлично. Где?
— Давай в «Риджеленд», около восьми? Идет?
— Тогда до встречи.
Ужин в «Риджеленд» спокойным не получится, но если Карш решил себя обмануть, Террел не возражал: он чувствовал, что понимает, чего тот хочет.
«Риджеленд» — новая гостиница в центре города — обслуживала людей с большими запросами и важными связями. Карш там жил, и Террел удивлялся, как он это выдерживает, и в финансовом отношении, и вообще. Цены были чрезмерно высоки, но Каршу нравилась экстравагантность; ему нравилась мысль, что он остроумно и бесцельно тратит деньги. Он ничего не откладывал, не дрожал над чаевыми и мог спустить за раз два месячных оклада Террела.
Управляющий «Риджеленда» и обслуга относились к нему, как к состоятельной особе королевской крови. Они даже соединили два номера на двенадцатом этаже, чтобы устроить для него четырехкомнатные апартаменты, и установили бар, кухоньку, жаровню для барбекью на балконе и телевизор с экраном от стенки до стенки. Все это, казалось, развлекало Карша. Ему нужно было только оглянуться вокруг, чтобы убедиться, что зря денег он не тратит.