Дверь трейлера резко распахнулась, и внутрь с широкой улыбкой ввалился Рид Тернбулл. В руках он держал бутылку шампанского и пару бокалов. Стоило ему только увидеть, что Лионель не одна, как от улыбки не осталось и следа. Даже Паспарту, радостно пристроившийся в удобном кресле, зарычал на незваного гостя.
– А, – выдал он, не утруждаясь вежливостью, – думал, ты будешь одна.
Валери медленно приблизилась к Тернбуллу, и Ричард вновь на мгновение задумался, насколько хорош страховой полис Фридмана и есть ли в нем пункт на случай, если исполнитель главной роли проглотит бутылку.
– Она не одна, месье Тернбулл, как видите.
Понаблюдав за Ридом Тернбуллом несколько дней, Ричард пришел к выводу, что этот человек напрочь глух ко всему, кроме собственного голоса. Однако что-то в тоне Валери все же пробилось сквозь стену его самолюбия. Ричард бы даже посоветовал ему скрестить ноги.
– Не беда. – Тернбулл попятился к двери. – Это просто традиция у меня перед такими сценами.
Он поднял шампанское.
– Помогает… э-э-э… расслабиться… – Тернбулл умолк. – Увидимся на площадке, мадемуазель.
Тернбулл выглянул из-за Валери, и ему хватило наглости подмигнуть Лионель, а затем он быстро ретировался.
Валери с грохотом захлопнула дверь.
– Я люблю тебя, моя дорогая племянница, и ты это знаешь. А вот профессия твоя мне совершенно не нравится.
Лионель слабо улыбнулась, а Ричард продолжил держать рот на замке. Он тоже был совсем не в восторге от того, через что предстояло пройти Лионель, но не охотнице за головами и потенциальной убийце сомневаться в нравственности чужой работы.
В дверь снова постучали, и на этот раз Валери открыла ее сама, готовая продемонстрировать навыки «самообороны», если Тернбулл решил вернуться. Но на пороге стояла Саша.
– Доброе утро, – поздоровалась она со всеми присутствующими. – Лионель, нам нужно обсудить сегодняшнюю сцену. – Затем режиссер понизила голос: – Я внесла кое-какие изменения.
Глава одиннадцатая
Впервые за это утро Ричард прочувствовал истинное напряжение, которое испытывала Лионель, и было ясно, что раздражительная и бдительная Валери, не всегда способная уловить перемену настроения, тоже это заметила. Невозмутимая маска Лионель растаяла, и на ее лице отразился ужас.
– Но, Саша, я же знаю эту сцену вдоль и поперек. Я снова и снова проигрывала ее в голове. Я все контролирую.
Лионель опустилась на мягкий угловой диван, сложила руки на коленях и умоляюще уставилась на режиссера снизу вверх.
– Я должна все контролировать, – тихо добавила она.
Саша села рядом и положила только что распечатанную версию сцены Лионель на колени.
– Поверь мне, Лионель, я это знаю и не стала бы вносить никакие изменения, которые отрицательно на тебе скажутся, ни в коем случае. Думаю, если ты прочтешь правки, то поймешь всё сама.
Саша посмотрела на Ричарда и Валери, и пусть ее взгляд был частично скрыт козырьком бейсболки, режиссер будто бы просила у них поддержки.
– Оставим тебя на пару минут – ознакомиться со сценарием… – Саша встала и направилась к выходу, жестом подзывая Ричарда и Валери последовать за ней наружу.
Она тихонько прикрыла за ними дверь и осталась ждать около ступенек.
– Вы с ней очень близки, верно? – это была скорее констатация факта, чем просто вопрос.
– Да, – ответила Валери за обоих.
– Это хорошо. – Саша кивнула. – Обычно для таких сцен, постельных, я требую закрытых съемок. Только я, актеры, камера и звук. Толпа не нужна. Но я хочу, чтобы вы двое присутствовали, – ради Лионель. Она вам доверяет. Сделаете это для нее?
– Конечно, – без колебаний ответила Валери, а вот Ричард, издав некоторое количество смутно одобрительных звуков, от таких перспектив уже начал заливаться краской.
– Вы уверены, что я… – запнулся он.
– Не говори глупостей, Ричард. – Этим утром у Валери не было времени на его английскость.
– А, ладушки. – И он надул краснеющие щеки.
Саша кивнула им и ушла готовить площадку. Валери уставилась на дверь трейлера, сжав челюсти.
– Вы и правда очень близки, да? – спросил Ричард, пытаясь ее немного отвлечь.
– Что? А, да, я ее очень люблю. Я знаю Лионель всю ее жизнь.
– Логично, ты же ее тетя.
– На самом деле она мне не племянница. Мы с ее матерью близки, очень близки, вместе работали. Она для меня едва ли не больше, чем член семьи, и я всегда о ней забочусь.
Валери замолчала. Было ясно, что ситуация кажется ей весьма сложной.
– Что не всегда легко, поскольку она очень знаменита. Но это мой долг, – добавила Валери.
– О лучшем защитнике можно только мечтать. – Ричард неловко положил ладонь ей на плечо. – Но она взрослая женщина. И она приняла решение.
Повернувшись к нему, Валери улыбнулась.
– Я знаю, – мягко сказала она. – Знаю. Спасибо тебе, Ричард.
Дверь открылась, являя им Лионель. На девушке были шелковый халат и что-то похожее на гостиничные тапочки. А на лице – то, что можно назвать рабочей миной. Сосредоточенное, немного холодное выражение, в ударе. Но когда Валери спросила, как у нее дела, в глазах Лионель мелькнул огонек. Ричард сам первый признался бы, что не разбирается в женщинах, а даже если бы разбирался, то все равно бы не признался, опасаясь, что кто-нибудь решит его проверить. Но если бы на него надавили, он бы сказал, что Лионель не только полностью контролировала ситуацию, как она того требовала, но и согласилась со всеми изменениями, которые внесла Саша, причем целиком и полностью. Она выглядела – иначе и не опишешь – цепкой и увлеченной.
Лионель первой поднялась по лестнице на съемочную площадку. Для достоверности Саша реквизировала одну из спален на втором этажа, которую уже подготовили к работе. Там царил полумрак, освещение было продумано и расставлено так, что создавалось впечатление, будто в комнату попадает лишь свет луны. Его даже перекрывали темные полосы, создавая эффект решеток на созданных искусственным освещением окнах. Выглядело чувственно и атмосферно, однако не романтично – по мнению Ричарда, как всегда ищущего сравнений в истории кинематографа. Скорее, мрачно, с ноткой напряжения.
Саша сдержала слово: на съемочной площадке были только Брайан и Стелла, отвечавшие за камеру, свет и звук. Два крепких, опытных профессионала, которые знали, как не привлекать к себе внимания в накаленной обстановке. По пути Ричард и Валери никого не встретили. Фридман, Сэмюэл и остальные, видимо, держались от сегодняшней площадки подальше.
Они находились в тени, и Ричард чувствовал, что Валери нервничает. Одно дело – смотреть, как близкий человек разыгрывает подобную сцену на экране, но совсем другое – присутствовать при этом вживую. Ричарду и самому было очень неуютно. Лионель тихонько стояла и ждала в стороне. Рид Тернбулл бесцеремонно прошествовал на площадку, благоухая дорогим одеколоном.
– Итак, – воодушевленно начал Тернбулл, в корне неверно истолковав атмосферу, – с чего мне начать?
Вопрос, конечно, должен был быть адресован Саше, которая всем руководила как режиссер. Но нет, вместо этого Тернбулл с гаденькой ухмылкой смотрел на Лионель. Ричард придержал Валери за локоть, чувствуя, что та вся напряглась. Она подняла на него взгляд и кивнула почти виновато.
– Как мы репетировали, пожалуйста, Рид, – с нажимом произнесла Саша. – Ты произносишь речь, подходя к Лионель. Она сидит обнаженная на кровати. Закончив, ты опускаешься на колени и обнимаешь ее обнаженное тело. Все по местам.
Лионель глубоко вздохнула, сняла тапочки и передала Валери свой халат. При этом стало видно, что на ней нечто, похожее на прозрачное бикини телесного цвета. Оно не скрывало стройной фигуры, а, скорее, придавало вид скромно размытой иллюстрации к газетной статье. Лионель молча подошла к постели, где Стелла, а не Брайан, усадила ее на край, лицом к осветительной установке, имитирующей окно. Лицо, плечи и часть торса были освещены, но на грудь падали тени решеток. Выглядело искусно, как на картине.
– Очень мудро, моя дорогая, – прокомментировал Рид, имея в виду «костюм» и то ли не желая, то и ли не умея скрыть раздражение в голосе. – Очень профессионально в наше время с Me Too.
Слова «ми ту» он буквально выплюнул.
– Конечно, для крупного плана не сработает.
Рид встал чуть в стороне от приборов, чтобы не заслонять свет, и Брайан направил камеру, которая смотрела на Лионель из-за его плеча.
– Окей, – отозвалась Саша из-за монитора. – Я хочу справиться за как можно меньше дублей. Мы все знаем свои реплики, мы все знаем свои движения. Звук. Пошел. Камера. Мотор. – Она сама справилась с хлопушкой. – И – начали!
– Моя дорогая, – начал «Наполеон» напыщенным тоном, почти таким же, каким разговаривал сам Тернбулл. – Вы слишком прекрасны.
Он медленно шагнул к Лионель, ловко не перекрывая свет.
– Я – ваш побежденный солдат, покоренный, поверженный враг. Я завоевал половину Европы, я заставлял взрослых мужчин трепетать от страха. Но это ничто по сравнению с чарами, которыми вы меня околдовали. – Он опустился перед Лионель на колени, склонил голову. – Я покорен вашей воле. Пусть я ваш император, я умоляю: возьмите меня в плен.
Он наклонился к своей экранной жене и раскрыл объятия.
– Снято! – крикнула Саша. – Рид, ты перекрыл свет.
– Я так не думаю, – раздраженно отозвался Тернбулл.
Ричарду тоже так не казалось.
– По местам, – немного агрессивно скомандовала Саша. – Звук. Камера. Мотор. И… начали!
– Моя дорогая, – снова начал Тернбулл. – Я ваш…
– Простите, – подала голос Лионель. – Кажется, я сейчас чихну. Что за запах?
Она поднесла палец к носу.
– Нет, все прошло.
– Мотор идет. По местам.
Тернбулл вернулся на исходную позицию, а Лионель уставилась вперед. Она походила на мраморную статую.
– Моя дорогая, вы слишком прекрасны, – Рид шагнул к ней. – Я – ваш побежденный солдат, покоренный, поверженный враг. Я завоевал половину Европы, я заставлял взрослых мужчин трепетать от страха. Но это ничто по сравнению с чарами, которыми вы меня околдовали. – Он опустился на колени и склонил голову. – Я пок