– Ричард!
Он вдруг понял, что Валери сидит на низкой скамейке без спинки в двадцати метрах от него, а он с головой ушел в грезы. Ричард вернулся и сел рядом с Валери. Лунный свет окрашивал все вокруг в голубовато-серый цвет. Валери молчала, но тревожно ерзала.
– Пошло-поехало, да? – спросил Ричард спустя некоторое время, ругая себя за то, что нарушил молчание самым дурацким и типично английским способом из всех возможных.
– Что пошло? – раздраженно отозвалась Валери.
– Ну… всё.
– Куда пошло?
– Неважно. Что тебя беспокоит? С тех пор как ушел Лапьер, ты почти ни слова не проронила.
Валери взвесила услышанное, а затем тяжело вздохнула, почти признавая поражение.
– Что, если ты был прав, Ричард?
– Это тебя расстраивает: что я могу быть прав? Ха! Ну ты посмотри!
Он умолк, и Валери дала ему возможность выплеснуть негодование, которое быстро иссякло.
– Прав в чем? – тихо спросил Ричард.
– О бедном месье Корбо, – ответила Валери. – Что причины все-таки не естественные.
– А-а-а, – протянул Ричард, предчувствуя неизбежное развитие темы. – Я не говорил, что причины не были естественными, я говорил, что они вряд ли связаны со стрессом.
– Значит, ты все-таки думаешь, что он умер сам по себе? – Валери впилась в Ричарда пристальным взглядом, в котором плескался свет луны.
– Об этом твердят все вокруг: медики, полиция… Даже вскрытие – туда же. А это, я бы сказал, вполне однозначно.
Валери кивнула, не отрывая от него взгляда.
– Но изначально ты сомневался.
– Да, сомневался. И я действительно не знаю почему, но у меня возникло ощущение, что старик был намного крепче, чем все считали. Он не был похож на того, кто вот так просто свалится. Ума не приложу, почему я так подумал. Думаю до сих пор, и всё тут. – Ричард глубоко вздохнул. – Почему ты теперь считаешь, что его смерть случилась не по естественным причинам? Наверняка ты тоже изначально сомневалась, иначе не заставила бы Лапьера назначить вскрытие.
– Никого я не заставляла!
Предположение как будто ее оскорбило, но Ричард лишь приподнял брови и бросил на Валери скептический взгляд.
– Ну, – она пожала плечами, – может, надавила чуточку.
– Итак, – Ричард запрокинул голову и уставился на луну, – почему ты подумала, что дело не в естественных причинах?
– Потому что ты подумал, – мягко ответила Валери. – А я доверяю твоему мнению.
Ричард попытался сохранить непринужденный вид, но быстро смекнул, что дальнейшая непринужденность приведет к тому, что он свалится со скамейки навзничь. Ему пришли в голову две вещи: во-первых, доверие Валери нелегко заслужить, а во-вторых, мало кто доверял мнению Ричарда или вообще подозревал, что оно у него было.
Валери вцепилась в его запястье и вдруг выпалила:
– Ричард, я думаю, ты прав!
Ее радостное возбуждение было буквально осязаемым, оно действовало на нее как наркотик, взгляд широко распахнутых глаз стал напряженным, челюсти сжались столь же плотно, как хватка на руке Ричарда. А он, со своей стороны, чувствовал, что должен попытаться поддержать ее энтузиазм, но знал, что у него на лбу вздуется венка, а это явный признак стресса, видимый даже ночью. Прав ли он, Ричард, насчет Корбо? Неужели старик и правда умер не по естественным причинам? Внезапно Ричард растерял прежнюю уверенность, да он и вообще не был до конца уверен. Его ведь всего лишь посетило смутное ощущение, но теперь на него купилась и Валери. В этом-то и заключалась особенность: не то чтобы Ричарду так сильно недоставало уверенности в собственном чутье, но когда другие выражали хоть какую-то уверенность в нем, он начинал сомневаться в их умственных способностях даже больше, чем в своих.
Он с трудом попытался совладать с голосом:
– Думаешь, Тернбулл был убит, а значит, и месье Корбо – тоже, да?
– Да! – почти в восторге воскликнула Валери.
– Понятно, – произнес Ричард, чуточку переборщив со стоицизмом.
В его тоне прозвучала нотка вежливого разочарования, будто ему сообщили, что он арендовал машину с автоматической коробкой передач, хотя намеренно заказывал механику.
– Это и все, что ты можешь сказать? Понятно?!
К этому времени Валери уже привыкла к попыткам Ричарда поумерить ее пыл, и хотя она ему в этом не признавалась, но все же принимала его роль противопожарного полотна, что делало их отличной командой. Однако в равной степени случались и другие моменты, когда Ричард был похож на пресный английский пудинг, которым придавило предыдущее, более изысканное, блюдо. И сейчас был именно такой момент.
– Ричард, у нас тут два убийства…
– Предположительно, два убийства…
– Предположительно, два убийства, если ты так настаиваешь, а ты ведешь себя так, будто это для тебя ничего не значит.
– Конечно, значит, – возразил Ричард с легким разочарованием. – Но мы узнаем больше завтра, когда Лапьер получит результаты вскрытия Тернбулла.
– Мы уже знаем результаты. – Валери вскочила со скамейки. – Они оба были убиты!
– Мы не знаем этого наверняка. Может, и правда совпадение. У Тернбулла больное сердце, а месье Корбо было…
– Да, да, да. Сто два года. Помню. Так что же, теперь ты передумал?
– Необязательно, – заныл Ричард, – нам просто нужно больше информации, вот и всё. Ну, в смысле, если два человека умирают от истощения, это ведь не совпадение, когда в тех краях голод, правда?
Ричард понятия не имел, что хотел этим сказать, и Валери – тоже. Так что из-за скучного ли здравого смысла, связанного с потребностью в сведениях, или за отсутствием воодушевления, или из-за пылкости в голосе, или в результате того, что Валери устала после долгого дня, или даже потому, что ей просто нужна была некая эмоциональная разрядка, чтобы противостоять его вялой, прагматичной натуре, Ричард не мог сказать наверняка, но эффект был сродни извержению вулкана. Валери посмотрела Ричарду прямо в глаза и взвыла от досады, а потом, продолжая выплескивать возмущение, запрокинула голову к луне.
– Ш-ш-ш! – зашипел на Валери Ричард. – Не могла бы ты потише?! Разбудишь чертова павлина!
Какие бы гневные речи ни собиралась выпалить Валери в его адрес, Ричард этого так и не узнал, потому что из мрачных теней замка донесся вопль, очень похожий на крик самой Валери, но более долгий и полный боли.
– Смотри, что ты наделала! – Ричард встал со скамейки, мгновенно насторожившись.
– Это был не павлин, Ричард, viens![23]
Они помчались обратно по территории, толком не понимая, откуда именно донесся крик, и нигде не увидели явного неспокойствия. Тот самый павлин стоял на стене, совершенно равнодушный к любым потенциальным фортелям.
– Разделимся? – спросил Ричард, но это, если уж начистоту, было последним, чего ему хотелось.
– Думаю, да. – Валери направила фонарик туда, куда не доставало освещение замка. – Кричал мужчина. Сходи проверь, а я посмотрю, как там Лионель.
Звучало, разумеется, полностью логично, и Ричард не стал бы возражать открыто, но понимал, что ему досталось более опасное задание.
– Хорошо, – произнес он, и на этот раз его истинно английская выдержка пришлась как никогда кстати. – Могу я взять у тебя фонарик?
И они разделились. Валери ушла к трейлерам, где жили актеры, а Ричард медленно приблизился к замку, стараясь не шуметь гравием под ногами. Наружные фонари, направленные на купола замка и большую часть фасада, отбрасывали на двор длинные готические тени, и Ричард нервно сглотнул. Позади него под уверенными шагами захрустел гравий. Резко обернувшись, Ричард лицом к клюву столкнулся с любопытным Кловисом, который неподвижно застыл в луче света.
– Да твою ж дивизию, Кловис! Меня чуть инфаркт не хватил. Кыш!
В кои-то веки птица сделала, как было велено, и гордо удалилась в темноту. Ричард развернулся к замку и заметил, что главные двери приоткрыты. Он медленно приблизился и направил фонарик внутрь, на аккуратно сложенное съемочное оборудование. Бесшумно, если не считать оглушительного стука сердца, Ричард вошел в вестибюль, к стойке регистрации, которую посетители должны пройти, прежде чем осматривать залы дворца. На стене висели портреты, гербы и прочие разнообразные изображения, экспонаты для экскурсии. Луч фонарика остановился на одном: это была раскрытая книга, которая отличалась от остальных рамой, словно втиснута совсем недавно. Все остальное будто бы стояло на местах, и у Ричарда возникло искушение уйти, пока он, на свою беду, не обнаружил непорядок. Осторожно попятившись к двери, слева он заметил свет, который шел откуда-то снизу. Сердце тут же ухнуло в пятки.
«Везет как утопленнику, – подумал Ричард. – Теперь, черт возьми, придется расследовать».
Винтовая каменная лестница, ведущая вниз, в огромные кухни, обычно была хорошо освещена, но свет шел не оттуда. А откуда-то издалека, поэтому Ричард с опаской спустился по ступенькам, надеясь не обнаружить там ничего особенного – ну, в худшем случае то, что Кловис научился включать свет.
Под землей было холоднее, сводчатый проход, за которым начинались кухни, выглядел особенно неуютно. Сначала Ричард свернул налево и осмотрел старинные винные погреба. Сейчас они были заставлены пустыми бутылками, но во времена Талейрана тут хранились одни из самых богатых запасов Франции: дипломат сколотил целое состояние, покупая и продавая вина. Некоторые ниши скрывались за железными решетками, но самая большая была открыта и присыпана искусственной пылью, чтобы создать атмосферу винного погреба. Под туфлей что-то хрустнуло, и Ричард посветил под ноги. Разбитая бутылка – и он машинально наклонился поднять осколок с этикеткой, но не заметил еще один и вскрикнул, когда острый край нанес свежий порез на пальце. Ричард выключил фонарик на случай, если кто-то еще поблизости, и сунул палец в рот, чтобы остановить кровь.
А потом вдруг, уже не думая, один он тут или нет, снова включил фонарик и посветил на палец. Порез был крошечный,