ничего серьезного, и Ричард вовсе не поэтому так отбросил всякую осторожность. Ему просто нужно было проиллюстрировать свой момент озарения.
– Эврика! – прошептал Ричард. – Порезанный палец.
Нужно немедленно сообщить Валери.
Он знал, что на этом этаже есть еще один выход, в дальнем конце каменного коридора, и быстро направился в ту сторону, по пути мельком осветив фонариком две обширные кухни. Не увидев ничего подозрительного, Ричард поспешил выйти через дверь рядом с комнатами Бен-Гура Фридмана. Ему пришла мысль, что неплохо бы сначала проверить, как там продюсер, а затем встретиться с Валери у трейлеров. Завернув за угол, Ричард заметил, что свет в комнатах не горит, но стеклянная дверь тоже открыта. Да, вечер стоял теплый, но почему-то Фридман не казался Ричарду человеком, который положился бы на естественную вентиляцию. Как-то это не по-калифорнийски. Ричард осторожно приблизился к двери и направил уже угасающий фонарик в темную комнату.
– Мистер Фридман, – позвал Ричард полушепотом.
В конце концов, продюсер мог просто-напросто спать.
– Мистер Фридман.
Ричард вошел внутрь, принимаясь беспорядочно водить фонариком туда-сюда. На столе стояла открытая бутылка коньяка, рядом с ней – стакан, в котором еще немного плескалось. Зрелище это Ричарду совсем не понравилось. Фридман определенно был не из тех, кто вот так бросит свой дорогущий напиток на ночь. Однако самого продюсера нигде не оказалось: ни в главной комнате, ни в спальне, ни в ванной. Следов борьбы тоже не нашлось, заключил Ричард, хотя был вынужден признать, что на самом деле не знал, что искать.
Он вернулся в сад и решил сделать круг по небольшому мосту. Тогда-то Ричард и услышал стоны. Он посветил фонариком в заброшенный ров и сначала ничего не увидел. Затем охи и ахи раздались вновь.
Стонал Фридман, лежавший на спине у крутого склона, словно перевернутая черепаха. Пока Ричард осторожно спускался, продюсер медленно попытался сесть.
– Что случилось? – встревоженно спросил Ричард.
Фридман потерянно потряс головой.
– Сам не понял. Дайте мне минутку, может, две, но я так рад вас видеть! – наконец выдал он.
На виске у него была кровь.
– Вы упали?
Ричард помог ему усесться ровно, и как раз в этот момент к месту происшествия прибыл Сэмюэл Фридман.
– Я услышал крик, – сообщил парень. – Что случилось, дядя, ты упал?
– Нет, – ответил продюсер, переводя взгляд с одного на другого, и на его скрытом тенью лице мелькнула обида. – Меня ударили, а потом толкнули!
Сэмюэл посмотрел на Ричарда, серьезно обеспокоенный.
– Давайте-ка его достанем отсюда, – произнес он, вставая.
Вылезти изо рва – задача трудная сама по себе, не говоря уже о том, чтобы вытянуть оттуда американского продюсера, но в конце концов им это удалось. Взобравшись наверх, они встали в ряд – Ричард и Сэмюэл так и держали Фридмана под руки – и перевели дыхание. Телефон Ричарда издал звуковой сигнал. Ричард на мгновение отпустил продюсера, а тот согнулся и чуть не покатился обратно, но Сэмюэл вовремя его подхватил.
– Простите, – сказал Ричард и проверил телефон.
Это было сообщение от Валери: «Сюда. Срочно».
Глава пятнадцатая
Ричард не считал себя негодным, но в то же время не мог с уверенностью сказать, обладает ли он достаточным уровнем интеллектуальных способностей, чтобы стать астрофизиком: без тестирования результат был под вопросом. Ричард никогда не занимался физическими упражнениями, и потому его никогда не обследовали так, чтобы понять, насколько он не в форме. Однако теперь, когда он тяжело опустился на стул возле трейлера Лионель, результат был налицо, и, возможно, легкие регулярные упражнения ему бы все-таки не помешали. Он чувствовал себя так, будто проделал серьезную кардиотренировку, хотя почему будто? Он бегал туда-сюда по окрестностям, карабкался вверх-вниз по почти вертикальным стенам рва, боролся с павлинами, и все это – после довольно плотного ужина. Но Валери сказала «срочно» – и Ричард явился срочно. Он встал, отряхнул смокинг, демонстративно поправил запонки, приподнял бровь в традиционной и лаконичной манере секретной службы, хотя за ним никто не наблюдал, а затем вновь осел на стул, чтобы убедиться, отдышался ли полностью. Ричарда не на шутку беспокоило, что он может поддаться нынешней тенденции и свалиться с остановкой сердца. Лапьер пришел бы в восторг, подумал Ричард, ведь наконец-то действительно случится смерть по естественным причинам.
Ричард осторожно постучал в дверь трейлера и медленно ее открыл. Внутри оказалось темно, все лампочки на гримерном зеркале были выключены, горел лишь маленький ночник в углу. И сердце тут же оборвалось, когда Ричард увидел, что Валери, сидя на угловом диване, держит на руках распростертое и, судя по всему, безжизненное тело Лионель Марго. Гнев и вина, отраженные на лице подруги, потрясли Ричарда, и он сразу же ощутил их тоже.
– Что случилось? – громким шепотом спросил он.
– Зеркало, – тихо ответила Валери, не сводя глаз с племянницы и поглаживая ее по волосам.
Ричард быстро прошел по коридору. На зеркале жирными линиями красной помадой было выведено очередное послание: «ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА».
На столе под зеркалом лежала открытая коробочка с таблетками, и Ричард взял ее в руки – нитразепам, который, как Ричард знал с тех времен, когда с ним еще жила Клер, был сильным снотворным. Большая часть упаковки была пуста. Ричард печально покачал головой. Бедная девочка, зажатая со всех сторон, запуганная фальшивым миром, в котором она жила. Ричард ощутил вину, ведь в этом самом мире, пусть и другой эпохи, он – человек со стороны – находил утешение и спасение.
– В отличие от несчастной, обреченной Лионель Марго, – пробормотал он себе под нос.
А что же Валери? Ричард никогда не встречал никого столь сильного и уверенного в себе, как Валери д’Орсе, но это ведь ужасный удар, и он оставит глубокую рану. Ричард вернулся к дивану и опустился перед женщинами на колени.
– Валери, мне так жаль, – произнес он, и голос чуть не сорвался от печали. – Должно быть, ей было ужасно тяжело.
Валери уставилась на Ричарда, и в сумрачном свете он увидел, как она свела в замешательстве брови, а глазами ищет ответы – ответы, которые он не мог ей дать. Ричард был прав. Удар оказался страшным, очень страшным.
– Ричард, – тихо произнесла Валери, и он почувствовал, как она пытается говорить тверже, чем может.
– Несчастная, обреченная девочка, – повторил он, печально качая головой.
– Ричард! – зашипела на него Валери.
– Не нужно притворяться сильной, Валери, иногда полезно дать волю эмоциям, понимаешь? Это может облегчить боль.
Он попытался взять Валери за руку. В ответ Валери шлепнула его ладонью.
– Ричард! Что ты несешь?
И только сейчас до него дошло, что он совершенно неправильно истолковал выражение ее лица. Смятение или гнев, которые она испытывала, были направлены на него. Ричард быстро мысленно сделал себе пометку: никогда больше не пытаться читать по лицу женщины. Он показал Валери упаковку нитразепама.
– Я… ну, я подумал, что…
Валери сменила гнев на милость и улыбнулась.
– Лионель просто спит, – тихо сказала она. – А таблетки мои.
– Но я подумал, что она умерла. – Ричард поднялся на ноги, смущенный.
– Нет. Я нашла ее у зеркала. Она была измучена и напугана…
– А кто бы не испугался?
– Именно. Поэтому я убедила ее прилечь отдохнуть и дала парочку таблеток своего снотворного. Думаю, ей пойдет на пользу.
Ричард похлопал упаковкой по левой ладони.
– Не знал, что ты их принимаешь, – попытался он завуалировать фразу невинным возражением.
– Иногда, – ответила Валери, снова принимаясь поглаживать племянницу по волосам. – Не посчитай это отзывом на качество твоих постелей, пожалуйста.
Поскольку Ричард завязал с попытками разгадать женщин, в ответ он всего лишь нейтрально хмыкнул.
– Знаешь, – продолжила Валери, и в ее голосе послышались нотки то ли удивления, то ли осознания, – здесь я их еще ни разу не принимала.
Она подняла взгляд на Ричарда и хихикнула.
– Ричард! Англичанин, который говорит француженке: «Дать волю эмоциям»? Милый ты мой человек. Спасибо.
Ричард прочистил горло, стараясь сохранить спокойствие.
– В любом случае, – решил он сменить тему, – насчет послания на зеркале. Что думаешь?
– Ну, это точно наш преследователь. – Поведение Валери совершенно переменилось, в ней снова вскипел гнев.
– На первый взгляд, – Ричард начал бродить туда-сюда, – он винит Лионель в смерти Тернбулла.
– Да, согласна. Но это странно, – размышляла вслух Валери. – И я не могу припомнить никого, кто не обрадовался его кончине.
Она замолчала на мгновение.
– Ричард! – Восклицание прозвучало так внезапно, что он чуть не споткнулся. – Может, наш преследователь не из киношников?
То, как Валери это произнесла, означало, что она уже уверена в своем выводе.
– Кажется, я знаю, кто это, Ричард, и мы должны быть очень осторожны.
– Кто? – Он перестал расхаживать.
– Отец Лионель. – В голосе Валери звенел гнев. – Точнее, отчим, Арман Дювер. Ее родной отец умер раньше, чем она успела его узнать. Дювер – гадкий тип, склонный к насилию, но способный на немалое обаяние и, следовательно, обман.
– И твоя подруга, мать Лионель, влюбилась в этого Дювера?
Валери вздохнула.
– Да, как и многие. Он был очень красив.
Ричард сел напротив нее, продолжая теребить коробочку с таблетками.
– Но зачем ему преследовать Лионель? Я думал, что сталкеры заинтересованы, ну, сексуально, если понимаешь, о чем я.
– Не всегда. Полагаю, дело в одержимости.
– Все еще не понимаю, зачем преследовать собственную дочь или даже падчерицу.
Ричард, отец взрослой дочери, испытывал при этой мысли отвращение.
– Когда Лионель стала достаточно взрослой, ей рассказали о ее настоящем отце. Она спросила, и мы сочли неправильным и дальше от нее все скрывать. С отчимом близки они не были, и это испортило их отношения окончательно.