– Дженнифер, я не думаю… – начал Фридман.
– Что? Не думаешь, что он хотел бы это услышать? Серьезно? Да он хотел бы это надписать на своем надгробии, Бен. – Актриса откинулась обратно на спинку, охваченная эмоциями. – Единственное, что Риду нужно было в постели, – это кляп.
Дженнифер снова оглянулась.
– Он любил поболтать, – объяснила она. – Всю ночь мог вещать. Не то чтобы он часто оставался на всю ночь. Нет, нет, погоди-ка… это был Доминик. Боюсь, мое прошлое уже малость туманно.
Она просияла, словно принимая приз.
– Теперь я полностью сосредоточена на будущем, – добавила Дженнифер так, словно пыталась убедить в этом саму себя.
Ричард вообще ничего не знал об истеричных, надломленных женщинах, разве что мог распознать такую, если сталкивался с ней лицом к лицу, а Дженнифер Дэвис была явно расстроена и не могла удержать язык за зубами. Может, со временем она и воспылала к Тернбуллу ненавистью, но у них были давние отношения, и Ричарду стало ее немного жаль. Остальные две дамы за ее столиком тоже восприняли услышанное не лучшим образом. Аморетт Артур молча качала головой, не веря ушам, а Лионель уже не в первый раз выглядела так, будто по горло сыта происходящим.
Никто не знал, как на это ответить, поэтому Ричард решил быстро сменить тему.
– Вы всё еще считаете, что нужно свернуть съемки, мистер Фридман? – спросил он, пытаясь вернуть всех к прежнему обсуждению.
Продюсер покачал головой:
– Не знаю, не знаю. Думаю, Рид хотел бы довести дело до конца.
Послышался одобрительный ропот.
– Его сцены все равно уже отсняты.
– Мы собирались сделать еще несколько подсъемок, – добавила Саша, размышляя вслух. Она все это время молчала, но испытала облегчение оттого, что работа над фильмом, похоже, продолжится. В конце концов, это была ее большая возможность, другой может и не выпасть. – Но для любых кадров поверх плеча можем использовать дублера.
Ричард наклонился к Валери.
– Не думаю, что найдется много желающих, – прошептал он. – Это же в буквальном смысле слова отравленная чаша.
– На самом деле они все довольно циничны, – ответила Валери, и он подумал, не касается ли это и ее племянницы.
– Окей, – вдруг ожил Фридман, преисполнившись энтузиазма, прямо как по учебнику голливудских клише, и даже сорвал с себя остатки бинта. – Мы продолжаем!
Настроение в лагере в значительной степени приподнялось. Исключение составляли Аморетт и Лионель – на лицах обеих не было и следа воодушевления.
– И, – величественно добавил Фридман, – завтра мы возвращаемся к съемкам – ради Рида!
Если он ожидал, что после этого раздадутся крики ликования и в воздух полетят шляпы, то он ошибся. Он получил лишь вежливые кивки и довольно смущенное молчание, которое прервали откровенно разъяренная мадам Таблье и Ален Пети, прошествовавшие к центру собрания.
– Вы двое! – свирепая женщина ткнула в сторону Ричарда и Валери гаечным ключом. – И вы еще называете себя охраной? Кто-то спер мой мотоцикл!
Ричард и Валери в замешательстве переглянулись, а Бен-Гур Фридман застонал от очередной катастрофы.
– Мадам, – обратился он к мадам Таблье, – могу я поговорить с вами минутку, может, две?
Однако, прежде чем она успела дать ему интервью, раздался громкий рев – из сувенирной лавки замка на дикой скорости вылетел мотоцикл мадам Таблье, отчего перепуганный Кловис ринулся в кусты. Мотоцикл с заносами навернул пару кругов по саду под Домиником Бердеттом, который давал полный газ, и его пассажиркой в шлеме, из-под которого развевались длинные светлые волосы.
Мотоцикл резко затормозил в центре собрания, и Аморетт Артур, историк и самопровозглашенный хранитель величественной истории замка Валансе, наконец взорвалась.
– Да что вы себе позволяете?! – завопила она, вскакивая на ноги.
– Мадам, – спокойно отозвался Бердетт, – я Шарль Морис де Талейран-Перигор, князь Беневентский и министр иностранных дел при императоре Наполеоне Бонапарте, и поэтому, – он слез с мотоцикла, – я владею этим местом.
– Это неправильно! – снова завопила Аморетт. – Все это неправильно!
Разрыдавшись, она бросилась бежать к замку из, предположительно, своих комнат.
Все, кроме Ричарда, уставились ей вслед. А тот остался сосредоточен на прибывших, и застывшее на его лице выражение обреченности тут же сменилось сокрушительным поражением, когда пассажирка сняла шлем и свободно тряхнула волосами.
– Привет, Ричард, – невинно просияла Клер Эйнсворт. – Какая встреча!
Глава восемнадцатая
– Ты знал, что она приедет?
Валери стояла рядом с Ричардом, и в ее тоне чувствовалась некоторая робость, немного излишняя, едва вымученная. Но ничего из этого Ричард на самом деле не заметил, поскольку почти все его умственные силы уходили на борьбу с вопиющей несправедливостью вселенной. Не то чтобы Клер ему совсем не нравилась, вовсе нет, но у нее была привычка появляться в неподходящее время и делать вид, будто она его проверяет, словно начальник на работе. Их браку настал конец, и они оба это понимали и даже испытывали некоторое облегчение, хотя им до сих пор удавалось ладить. Но Ричард знал, что Клер по-прежнему не терпела посягательств на свою территорию и в то же время следила, чтобы и его поле оставалось невспаханным. Доминик Бердетт галантно помог ей спрыгнуть на землю.
Валери кашлянула.
– Ричард, – повторила она, – ты знал, что она приедет?
На этот раз тон ее был скорее едким, нежели веселым.
– Что? А, ну, думаю, да. Она упоминала.
– Ясно.
Ричард вывалился из транса жалости к себе.
– Она увидела меня в новостях. Я ее сюда не приглашал. С чего бы?
– Не мое дело, – ледяным тоном произнесла Валери.
Для Ричарда Эйнсворта все это было уже чересчур. С одной стороны, в лучшие времена ему, возможно, польстила бы ревность – польстила бы и вызвала скепсис. Но, с другой стороны, у него сложилось отчетливое впечатление, что ни одна из женщин не хотела конкретно его самого, а лишь чтобы он не достался другой.
– Как обычно, – пробормотал Ричард сам себе.
– Прошу прощения? – вдруг сделалась чопорно-вежливой Валери.
– Как обычно, она появилась именно сейчас, когда нам столько всего нужно сделать вместе.
Он попытался краем глаза проследить за реакцией Валери. Казалось, она слегка расслабилась.
– У нас полно работы, Ричард, – улыбнулась Валери. – Не будем отвлекаться.
– Не будем отвлекаться, – улыбнулся он в ответ.
Клер отошла от мотоцикла, оставляя весьма безучастного Бердетта на грани между реальностью и его воображаемым великолепием восемнадцатого века. Выглядел он совершенно потерянным.
– Ах, Валери! Ты тоже здесь, как мило! Мы снова в сборе.
– Bonjour, Клер, прекрасно выглядишь. Похудела?
Неопытные наблюдатели за Валери могли бы прийти к выводу, что комментарий необычайно лукав, если не откровенно язвителен, однако Ричард знал, что это не так. Это была просто-напросто констатация факта. Если бы Клер набрала вес, Валери тоже бы отметила, но Клер и правда была в очень хорошей форме, она похудела и выглядела достаточно уверенной, чтобы с ходу распознать искренний комплимент.
– Очень мило с твоей стороны, Валери. А мне нравится твой наряд. Немногим женщинам удается выглядеть по-мужски.
«А вот и Клер…» – подумал Ричард.
Затем ему на ум пришел «Доктор Живаго», и Ричард решил немного отвлечься. Омар Шариф в роли доктора, чьим именем назван фильм, разрывался между двумя любимыми женщинами, Джули Кристи и Джеральдин Чаплин. Погруженный в мысли, Ричард вдруг осознал, что и Валери, и Клер на него уставились.
– Простите, – тихо сказал он.
Женщины приблизились друг к другу, чересчур воодушевленные, по мнению Ричарда, словно два борца, решившие позадирать друг друга перед боем, а потом расцеловались в обе щеки с самым что ни на есть парижским «муа-муа» на таком расстоянии, что между ними вместился бы трейлер Лионель. Последовало неловкое молчание, которое Ричард благоразумно решил не пытаться заполнить.
– Что ж, – наконец произнесла Валери, – похоже, выходной сегодня у всех. Пойду организую нам транспорт домой.
– Домой? – вскинула бровь Клер, когда Валери ушла.
– М-м-м, думаю, это вроде как ее дом. – Ричарду не понравился взгляд Клер. – Ну, не совсем, очевидно.
Взгляд никуда не делся.
– Помнишь фильм «За отдельными столиками»? – в отчаянии спросил Ричард. – Про отель, где люди живут постоянно, так что это своего рода дом… для них.
– Ричард.
– Дэвид Нивен получил «Оскар».
– Ричард! – рявкнула Клер. – Прекрати тараторить.
– Да, – уставился он под ноги.
– Меня это ни чуточки не волнует. Это не мой дом, даже если я по-прежнему владею его половиной. Короче, – настроение Клер заметно улучшилось, что заставило Ричарда крайне насторожиться, – я здесь, чтобы тебе помочь. Увидела тебя по телевизору, и единственным достойным внимания предметом в твоем облике оказался галстук.
Клер взяла Ричарда под руку и повела через сад. Остальные ушли приходить в себя, наслаждаясь свободой от давящей атмосферы съемочной площадки.
– По-моему, нам надо прогуляться по магазинам, – продолжала Клер. – Как думаешь, успеем прошвырнуться в Париж до твоего следующего выступления? Если нет, значит, наверное, сойдет и Тур.
Конец фразы Ричард не расслышал, ведь в его голове звучал протяжный крик падающего со скалы человека. Опять он позабыл про неизбежную вторую пресс-конференцию. Что, черт возьми, ему говорить о смерти Рида Тернбулла? Даже если предположить, что ему будет позволено раскрыть правду, его знания для ответов на все «отчего» да «почему» о подробностях кончины актера в лучшем случае ограниченны. Журналисты и в прошлый раз вели себя довольно агрессивно, и они такие же эксперты в кино, как и сам Ричард. А на этот раз что, будет удостоенный Пулитцеровской премии сборник лайфхаков по борьбе с эректильной дисфункцией?
– О Доминик, дорогой. Всё в порядке? – спросила Клер, и Ричард обратил внимание, что между ними уже установились непринужденные отношения.