– Что он, возможно, был отравлен, как сам Наполеон! – закончила она с пафосом, будто успешно воскликнула J’accuse![29] в особенно увлекательной партии в настольной игре «Клуэдо».
– Не знал, что Наполеон был отравлен! – честно признался Ричард. – Правда?
– Таковы слухи, – надменно ответила французская журналистка.
С точки зрения Ричарда, для рассуждений о смерти настоящего Наполеона Бонапарта было уже несколько поздновато, но его размышления прервало появление комиссара Лапьера, который вышел из берлоги Саши с невозмутимым Паспарту на руках.
– Это правда, есть подозрения, что Наполеон был отравлен. – Из ниоткуда возникла бледная Аморетт Артур, и Ричард задумался, а не движет ли историками некий инстинкт, который заставляет их чуять исторические неточности в воздухе, как львы чуют кровь. Или это акулы?
– А вы кем будете? – поинтересовался ньюйоркец, словно Аморетт столь незначительна, что у нее, может, даже нет имени.
– Аморетт Артур, – слабым голосом представилась она. – Консультант по истории на съемочной площадке и штатный историк замка Валансе.
– Аморетт Артур! – Французская журналистка щелкнула пальцами. – Вы раньше выступали на телевидении… Как там было?
– Notre pays historique[30], – тихо ответила Аморетт.
– Notre pays historique! Верно. Помнится, вас уволили за проступки насильственного характера.
Что-то внутри Аморетт переломилось.
– Это была самооборона! – завопила она, очевидно привыкшая слышать обвинения.
– Да, да, как скажете, – снова включился в разговор ньюйоркец. – Что там за история с Наполеоном? И вы предполагаете, что Рида Тернбулла тоже отравили?
По толпе журналистов пронесся восторженный ропот, но, что гораздо хуже, Ричард увидел, как комиссар Лапьер медленно направляется к трейлеру Сэмюэла.
– Тело Наполеона было эксгумировано в тысяча восемьсот сороковом году, – начала Аморетт более спокойно, – через девятнадцать лет после его смерти, но благодаря процессу мумификации мышьяком тело практически не разложилось. На основании этого было высказано предположение, что он умер от отравления мышьяком.
Журналисты принялись быстро переговариваться, а Ричарду захотелось оказаться где угодно, но только не на этой сцене. Он задумался, что сделает Лапьер, когда найдет Валери в трейлере Сэмюэла. Наверняка арестует.
– Послушайте, дамочка, – ньюйоркец раздраженно бы сдвинул шляпу на затылок, если бы она на нем была, – вы хотите сказать, что Рид Тернбулл умер от отравления мышьяком, потому что кто-то уверовал, что он на самом деле Наполеон?
– Обои, – последовал загадочный и откровенно несуразный ответ историка, и, пока Ричард сходил с ума от страха за Валери, он заметил, как Бен-Гур Фридман, стоявший сбоку от сцены, попилил пальцем горло в знак того, что Ричарду следует покончить с этим фиаско к чертовой матери, причем быстро.
– Обои?
– Маловероятно, что Наполеон был убит, но его обои были-таки ядовитыми, – Аморетт вдруг заговорила как увлеченная учительница. – В начале девятнадцатого века в состав красок для обоев добавляли мышьяк. А в теплой и влажной комнате, такой, какой была спальня Наполеона в изгнании, от них исходили ядовитые испарения.
– Она что, серьезно? – журналист из Нью-Йорка терял терпение.
– Рид Тернбулл все это знал, – продолжила Аморетт. – Он тщательно исследовал свою роль и сам замок, не только в наполеоновский период, но и во время Второй мировой войны, когда Лувр прятал здесь бесценные артефакты.
Ричард впервые обратил внимание на то, что Аморетт Артур покачивалась, разговаривая, будто играла в шарады и изображала движения гребца. Бедняжка – вероятно, в скорби по Риду – была напряжена и натянута, как банкирские подтяжки.
– Да, но какое это имеет отношение к смерти месье Тернбулла? – Теперь два известных журналиста соревновались, кто первый взорвется от разочарования.
Дверь в трейлер Сэмюэла медленно открылась.
– Думаю, дамы и господа, что на данный момент этого достаточно. – Фридман был сыт пресс-конференцией по горло. – Нам пора возвращаться к съемкам!
– Так Рида Тернбулла отравили?! – выкрикнул ньюйоркец.
– Ничего его не отравили! – завопила в ответ журналистка-француженка. – Это обнаружили бы при вскрытии!
– Не знаю, дамочка, похоже, что французы не умеют работать!
– Да как вы смеете?! – выпалила она в ответ. – Наше здравоохранение намного лучше вашего!
– Зачем ему быть хорошим, никто все равно не доживает!
– Дамы и господа, прошу вас! – крикнул в микрофон Фридман.
– Риду Тернбуллу не нужно было принимать «Виагру»! – со слезами на глазах воскликнула Аморетт, выхватив микрофон, и мгновенно привлекла к себе внимание всех, кроме Ричарда.
Лапьер, все еще держа Паспарту на руках, стоял на ступеньках трейлера Сэмюэла и качал головой. Вид у комиссара был подавленный, и Ричард вздохнул с заметным облегчением.
– Вы с месье Ридом были любовниками, мадам Артур?
Вопрос, что характерно, задала именно француженка, и толпы при этом прибавилось. К журналистам присоединились все актеры и съемочная группа.
– Да, да, были. – Ответ Аморетт был прост и спокоен.
– Есть заголовок! – закричал ньюйоркец. – Отравлен Рид Тернбулл! Свидетельствует исторический консультант фильма!
Среди журналистов раздались смешки. Фридман приобнял рыдающую Аморетт и осторожно увел ее со сцены, бросив на Ричарда неприязненный взгляд. Все еще посматривающему на трейлеры, вынужденному и, как ему хотелось верить, временному пресс-секретарю пришлось вновь остаться с журналистами один на один.
Он открыл было рот.
– Знаем-знаем! – снова закричал ньюйоркец. – Иного бы он и не пожелал!
И представители прессы вновь захохотали. Даже француженка, все еще оскорбленная намеками на некомпетентность местного здравоохранения, расплылась в улыбке.
Ошалевший и смущенный Ричард сунул руки в карманы, стукнулся лбом о микрофон и медленно спустился по ступенькам. Его осенило, что он должен найти Валери, причем желательно раньше, чем это сделает комиссар. Ричард ускорил шаг, перепрыгнул последние ступеньки, ловко свернул за угол и столкнулся нос к носу с Валери д’Орсе.
– Отличная работа, Ричард! – похвалила она его с настолько широко распахнутыми глазами, насколько это вообще возможно, чтобы они не вылезли из орбит. – Отвлекающий маневр был великолепен!
Ричарду хотелось упасть на землю, свернуться калачиком и пролежать так довольно долго.
– Если травят и правда нервно-паралитическим веществом, – проскулил он вместо этого, – значит, я буду в полном порядке. У меня все равно не осталось нервов.
Глава двадцать третья
Валери двигалась стремительно, с маской сосредоточенности на лице, с холодным, как у хищника, взглядом. Она быстро вскинула руки и сбросила кулаки нападавшего, которые сжались на лацканах ее пиджака. А затем, готовая атаковать, расставила два пальца и ткнула неудачливому противнику в глаза. Он отшатнулся, временно ослепленный.
– Черт возьми! – заныл Ричард, врезавшись в стену. – Ты же тренировать меня должна, а не выводить из строя!
Валери покаянно попыталась утешить Ричарда и обнять за плечи, но он отпрянул, ожидая новых побоев.
– Извини, пожалуйста, Ричард, я не обучена сдерживаться. Техника крав-мага так не работает.
Еще полчаса назад Ричард даже не рассматривал возможность того, что будет рад вернуться к прямым обязанностям в сфере охраны и сыска, но оказался вынужден признать, что докатился именно до этого. Клер посмотрела по телевизору весь провал с пресс-конференцией и немедленно поехала обратно в Тур сдать два купленных костюма. «Не думаю, что они тебе понадобятся», – сказала она с глубоким разочарованием. Валери, однако, сочла опыт весьма показательным и придумала план действий, хотя действия эти, насколько Ричард мог судить, заключались в его избиении.
– И что вообще такое «крав-мага»? – спросил он, потирая слезящиеся глаза.
– Система самообороны, которой обучают израильские секретные службы. Смесь других форм самообороны, разработанная в основном для женщин, поэтому рост нападающего не имеет значения. Ты в порядке?
– Я ничего не вижу, – быстро ответил Ричард. – И, честно говоря, считаю, что тыкать человеку в глаз – это немного нечестно.
– Возможно, где-то есть английский прием самообороны, где нужно вежливо попросить нападающего остановиться, а потом обсудить наши дальнейшие действия за чашечкой чая. Так тебе больше по душе?
Ричард никогда раньше не слышал, чтобы Валери прибегала к сарказму, и для первой попытки вышло очень резко, отчего он сразу раскаялся.
– Прости, – сказал он, – ты права. Но из меня вряд ли выйдет хороший нападающий, верно?
– Едва ли за такое стоит просить прощения, – серьезно произнесла Валери, а затем немного расслабилась. – Тебе нужно выучить мои приемы, Ричард, это на случай, если нападут на тебя.
– Так на меня и напали! – застонал он, хотя знал, что Валери снова права.
Ее план состоял в том, чтобы сегодня вечером, когда стемнеет, вывести на место как можно больше оперативников. Все актеры и съемочная группа оставались на площадке в преддверии раннего старта на следующий день, и чутье подсказывало Валери, что события близятся к развязке. Оперативники были бы просто дополнительными глазами и ушами, для этого Валери привлекла Мартина с Дженни, Рене Дюпона, мадам Таблье и даже Клер. Но почему-то ей казалось, что Ричард может стать мишенью злоумышленника, и теперь она давала ему несколько болезненных уроков по самообороне. Ричард, в свою очередь, прикидывал, подействуют ли израильские методы самообороны на павлинов.
– Сразу адреналин по венам, да? – поинтересовалась Валери, подпрыгивая на месте, готовая снова атаковать. – Помогает думать.
– Так вот как тебе удалось не попасться Лапьеру в трейлере Сэмюэла? – спросил Ричард, стоя, как он надеялся, вне досягаемости. – Ты его ослепила, прежде чем он успел тебя увидеть?