Стелла напряглась еще сильнее, когда на экране развернулась живописная сцена, в которой Рид Тернбулл в своей хорошо знакомой тиранической манере разносит Дженнифер Дэвис. Ричард не сразу понял, что это часть фильма, а не запечатленные для потомков отношения за кадром.
– Это прямо великолепно, дядь! – Сэмюэлу явно нравилось увиденное. – Ты снова в игре!
– Как думаешь, Сэмюэл, продолжишь ли ты семейную традицию – станешь голливудским продюсером, как все Фридманы до тебя? – Дженнифер одарила молодого человека материнской улыбкой.
– Надеюсь, – ответил он. – В любом случае быть помощником – не мое.
Фридман-старший медленно кивнул.
– Пока все выглядит нормально. Но не всегда можно утверждать наверняка…
– Началось! – перебил его Брайан Грейс.
– Я не собирался ничего говорить, Брайан, – извиняющимся тоном произнес Бен.
– Да тебе и не надо. Ты все время вспоминаешь тот провал. Съемка вышла великолепной, но не было сюжета. Я должен был попробовать!
Валери глянула на Ричарда, ожидая объяснений.
– Имеете в виду «Романтиков на тротуаре»? – спросил Ричард, сама невинность.
– Вы о них слышали? – изумился Брайан.
– Разумеется. – Ричард понадеялся, что ему не придется вдаваться в подробности. – Фильм стал культовой классикой.
– Ха! А я и не знал. Этот фильм погубил мою режиссерскую карьеру. Но не я один пал его жертвой.
Однако, насколько Ричард мог судить, Брайан не держал ни на кого зла.
– Вы про режиссера, которого заменили? – спросила Валери, изображая еще большую невинность, чем Ричард.
– Да, бедный парень. Дед Фридмана его уволил, он был алкоголиком, сильно вылезал за рамки бюджета и не очень хорошо воспринял свою участь. Совсем не хорошо. Все время продолжал появляться на площадке, выпрашивал хоть какую-нибудь роль. Даже нас пытался подкупить: мол, знает, где мы найдем богатства, о которых и не мечтали! – Грейс рассмеялся. – Бедняга был не в себе. Интересно, что с ним стало. Сейчас даже имени не вспомню. Бен, как там звали того режиссера, которого я заменил в «Тротуаре»?
– А? – Фридман по-прежнему не отрывался от экрана.
– Ну, парня, которого я сместил на режиссерском посту?
– А, э-э-э, Маскер, что ли. Кажется, Алекс Маскер. А вот тут вышло потрясающе, Саша!
Ричарду все это казалось очень странным. Вокруг царит смерть: возможно – по естественным причинам, вероятно – суицид, почти наверняка – убийство, а все так погружены лишь в собственный мирок. Заведомо бредово, и тот, кто так долго жил и дышал голливудской фабрикой грез, теперь гадал, кто же очарован ею больше – потребители или создатели.
– А-а-а… – Доминик Бердетт заметил, как он сам на экране кланяется Риду Тернбуллу в роли Наполеона. – Вот они, старые боевые кони.
Все присутствующие повернулись к Бердетту. В его глазах стояли слезы.
– Не так уж много нас осталось.
– Он был поистине выдающимся человеком, – тихо произнес Фридман, – и другом.
– Тьфу! – вдруг воскликнул Бердетт. – «Орудья мрака говорят нам правду, заманивают всяким честным вздором, чтоб в глубочайшем деле обмануть»[33].
Он встал и направился к выходу.
– Макбет, – театрально добавил он и гордо вышел, как обычно оставляя всех до единого сомневаться, был ли перед ними пьяный Бердетт или трезвый Талейран.
– Ричард, – прошептала Валери ему на ухо, – кажется, у меня есть план.
Глава двадцать восьмая
– Да. А если предположить, что я не захочу вам помогать? – Стелла Гонсалес скрестила руки на груди, демонстрируя непрошибаемость к просьбам, на оттачивание которой ушли годы.
– Вы, конечно, не обязаны, мы не полиция… – Валери произнесла последнее слово с нажимом и сделала паузу, пропитанную угрозой, но эффекта это, похоже, не возымело. – Скажи ей, Ричард!
Меньше всего Ричарду хотелось втискиваться в эту тектоническую непреклонность, и до сих пор он благоразумно держался в сторонке. А теперь Валери выдвинула его на первый план.
– Что ж, э-э-э, я действительно думаю, что Валери права, понимаете?
Обе женщины посмотрели на него с разочарованием, и Ричард потер затылок, которым ушибся из-за Стеллы прошлой ночью.
– Я не хотел бы выдвигать обвинения в нападении, – произнес Ричард, стараясь, чтобы слова звучали непринужденно, – но уверен, что комиссару было бы интересно побеседовать с вами о вашей роли во всем этом.
– Моей роли?
– Да, – Ричард нащупал возможность, – например, вашей роли в качестве своего рода военизированного крыла Испанского совета по туризму. Во что я, кстати, не до конца верю.
И снова женщины уставились на него, теперь уже с недоумением. Наконец Стелла покачала головой, но все-таки согласилась.
– Чего вы от меня хотите? – спросила она, слегка скиснув.
Валери тут же взяла быка за рога, пока Стелла не передумала.
– Мне нужна запись того, как Доминик Бердетт разговаривает во сне.
Стелла сощурилась.
– Зачем? – вполне закономерно спросила она, и Ричард был ей за это благодарен, ведь ему самому не пришлось задавать этот же вопрос.
– Потому что, думаю, ему есть что сказать, но сам он не знает, о чем это говорит, – произнесла Валери, явно считая это достаточным объяснением.
Стелла перевела взгляд с Валери на Ричарда, надеясь, что хоть он раскроет смысл загадочной фразы. Вскоре испанка поняла, что ждать придется долго, и в конце концов, пожав плечами, сдалась.
– Ладно. Но вламываться в его трейлер я не собираюсь, пусть кто-то другой этим занимается.
– Разумеется! – просияла Валери. – Для этого у нас есть человечек.
– Вы хотите, чтобы я сделала что?
Клер больше не считала происходящее шуткой, и в ее глазах даже появилось выражение скучающей покорности судьбе, которого Ричард не видел с тех пор, как… в общем, со дня их свадьбы.
– Все очень просто, Клер, – сказала Валери. – Доминик Бердетт проникся к тебе симпатией, и мы хотели бы, чтобы ты воспользовалась его доверием и помогла нам установить в его трейлере микрофон.
И снова широкая улыбка Валери оказалась не такой обезоруживающей, как она надеялась.
– Зачем? – не сводя с нее взгляда, спросила Клер у Ричарда.
– Я, э-э-э, ну… честно? Не знаю, – ответил он, и, каким бы искренним ни был его ответ, прозвучал он удручающе несуразно.
– Будет опасно? – На этот раз Клер посмотрела Ричарду в глаза.
– О нет, – отозвалась вместо него Валери, – вовсе нет.
Клер медленно кивнула, а затем улыбнулась, точь-в-точь как Валери.
– Почему бы и нет? – произнесла Клер. – Сегодня вечером я все равно больше ничем не занята.
Ричард, Валери и Стелла наблюдали из темного трейлера Лионель, как Клер с некоторым трудом уводила Доминика Бердетта к его обиталищу. Лионель осталась в chambre d’hôte под бдительной охраной мадам Таблье и Паспарту, остальные оперативники Валери рассредоточились по замку и его территории с приказом сообщать о малейшей смуте. Физические проблемы, с которыми столкнулась Клер, по-видимому, заключались в том, что Доминик либо был ужасно пьян, либо лапал ее, как неуклюжий, отчаянный подросток. Клер получила свои инструкции, а именно: отвести актера в его трейлер, спрятать где-нибудь на виду маленький микрофон с усилителем, а потом убраться восвояси. Затем Стелла, у которой оказалось на удивление мало оборудования, и остальные смогут подслушать и попытаться расшифровать ночной бред Бердетта. Ричард не мог отделаться от мысли, что шансы на успех мизерны, но также был вынужден признать, что они больше ничего толком и не могли предпринять, кроме как ждать, пока убийца совершит ошибку, а это куда опаснее. Кроме того, Клер отлично справлялась и в конце концов сумела втиснуть шатающегося Бердетта в дверь его трейлера.
Когда дуэт, половина которого по-прежнему, хоть и номинально, оставалась его женой, захлопнул дверь, Ричард напрягся. Валери, что было для нее нехарактерно, ощутила это и сжала его плечо. Но их прервала Стелла в наушниках на голове.
– Так, она включила батарейный блок, я улавливаю голоса. – И в ее собственном зазвучали нотки азарта.
– Мы можем послушать? – спросила Валери.
– Да, погодите.
Стелла переключила пару кабелей. Ричард все еще сверлил взглядом дверь, желая, чтобы Клер вышла. Затем он услышал ее голос, причем так ясно и четко, будто она оказалась рядом с ними.
– Я уже говорила вам, мистер Бердетт, я замужняя женщина.
Судя по интонациям, опасность ей не угрожала. Она говорила, скорее, как разочарованная учительница.
– А я уже говорил вам, дорогая леди, что я женатый мужчина. По крайней мере, я так думаю. Знаете, хоть убейте, не могу вспомнить.
– Поищите себя на «Ай-эм-ди-би», – предложила Клер, и Ричард понял, что это маленькая шпилька в адрес ее мужа, который все слышит. – Так, давайте-ка я повешу мундир вот сюда. Он, кстати, грязный и воняет.
Послышался звук, будто Клер попыталась его почистить.
– У вас завтра важная сцена, почему бы вам не отдохнуть?
Послышались шум, движение, кто-то опрокинул стакан или что-то еще, и Ричард застыл. Затем раздались звуки человека, который явно испытывает физические трудности, и кто-то упал на кровать. Из динамиков донесся очень спокойный голос Клер:
– Ну вот, могу я вам еще что-нибудь дать?
– Пару новых яичек, – сокрушенно поморщился Доминик Бердетт.
– Спокойной ночи, мистер Бердетт, – произнесла Клер, и Ричард увидел, как она вышла из трейлера.
Клер закрыла за собой дверь и подняла большой палец. Потом жестом показала, что хочет выпить, и отправилась на поиски Рене.
– Теперь ждем, – нетерпеливо заключила Валери.
Ждать пришлось недолго. Бердетт, очевидно, встал с постели и принялся с грохотом бродить по трейлеру, вероятно, в поисках чего-то, что, судя по звону бутылки о стакан, быстро нашел. Затем они услышали, как он переворачивает страницы, по всей видимости, сценария, копию которого Ричард прихватил с собой, чтобы отличить прописанные реплики. Правда, он до сих пор не понимал, как это должно повлиять на расследование. Потом Бердетт сделал большой глоток.