– Поверить не могу, Бен! – Дженнифер Дэвис больше не могла удерживать чувства в себе. Она была явно расстроена и теребила носовой платок, оставаясь в гриме и костюме, как и все актеры. – Я думала, что у тебя добрая душа.
Выглядело так, будто вся ее система убеждений в одночасье рухнула.
Фридман медленно повернулся к Дженнифер и вымученно улыбнулся.
– Может, так оно и есть, потому я и потерпел неудачу в Голливуде.
Дженнифер заплакала. Лионель, сидевшая рядом, обняла ее и крепко прижала к себе. Лионель Марго преисполнилась силы впервые за эти дни, словно с нее свалился груз. Ричард, начавший потихоньку приходить в себя, заподозрил, что решение уже принято и вскоре французский кинематограф лишится одной из главных звезд.
Комиссар Лапьер негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Дамы и господа! Мы официально арестовали месье Бен-Гура Фридмана за убийства месье Рида Тернбулла и мадам Аморетт Артур. Прежде чем я заключу месье Фридмана под стражу, я хочу точно установить, что здесь сегодня произошло.
Все заговорили одновременно, но громче всех оказалась Клер.
– Вы могли бы начать, месье, – четко проговорила она по-английски, – с того, чтобы предъявить ему обвинение в покушении на убийство!
Лапьер вскинул брови и, заложив руки за спину, приподнялся на носках.
– Кого, мадам?
– Шарля Мориса де Талейрана-Перигора! – заявил Доминик Бердетт, встав, пусть и на нетвердых ногах.
На плече актера темнело кровавое пятно, но брошенный нож, очевидно, ранил его неглубоко.
– Я был его верным слугой! – добавил Бердетт, не сдержав чувств, и вновь тяжело осел на стул.
Комиссар прищурился.
– Да, запишите это, капитан, – приказал он.
– Вообще-то, нет, – снова подала голос Клер с решимостью, которую было невозможно проигнорировать. – Я имела в виду своего мужа!
За столом послышался шепот, и стало ясно, что большинство присутствующих даже не знали, что у Клер есть муж.
– Вот его! – ткнула она в Ричарда, который промокал кровоточащий лоб салфеткой.
– А? – отозвался он, вдруг ощутив на себе взгляды. – О, ну. Да, наверное.
Ричард умолк.
– А как же месье Корбо? – спросил он комиссара, к явному разочарованию Клер, которая, наверное, рассчитывала на большее признание от своего героического, пусть и отлученного от ложа, супруга.
Комиссар вздохнул, но тут вмешалась Валери.
– Он умер по естественным причинам, Ричард, – ответила она, мягко положив ладонь ему на плечо.
Ричард, не задумываясь, накрыл ее руку своей и печально кивнул.
– Ему было сто два года, – тихо произнес он, а потом вдруг ощутил, как от соседнего стула повеяло морозом.
Ледяной взгляд Клер чуть не обратил его в камень. Ричард убрал руку с ладони Валери.
Дженни, которая до сих пор молча и скромно сидела рядом с Мартином на кушетке в углу, наконец не удержала себя в руках.
– А еще кто-то ударил моего мужа! – заявила она, чуть не плача.
– Ну-ну, старушка.
Мартину удалось проявить одновременно и стойкость, и нежность. Он притянул Дженни к себе еще ближе и поцеловал в макушку. Теперь, когда туман в голове рассеялся, Ричард начинал видеть многое куда яснее, и ему уже не в первый раз пришла мысль, что, несмотря на все грешки, извращения и полиаморную активность, Мартин и Дженни были, пожалуй, самой крепкой парой из всех его знакомых.
– Но серьезно, Вал, Ричард, – Мартин чуть не взмолился, – что происходит?
Это вызвало за столом волну бурных обсуждений, в которых не участвовал лишь Жильбертин. Все происходящее ему ужасно наскучило, а может, дело было в небольших трудностях перевода, и он жалобно разглядывал пластмассовый крокембуш посреди стола. Ален Пети, сидевший рядом, по обыкновению, поигрывал набором отверток.
Все притихли и обратили взор на комиссара, который снова приподнялся на цыпочки, будто собираясь сбежать.
– Да, – медленно начал он и, слегка покраснев, зашагал по залу.
Когда Лапьер добрался до Валери, ему в голову пришла идея, от которой у комиссара заблестели глаза.
– Есть еще пара деталей, которые я хотел бы, э-э-э, установить, – он сделал ударение на последнем слове. – Быть может, мадам, вы хотели бы поведать всю историю?
Комиссар широко развел руки, давая Валери слово, и все взгляды устремились на нее.
– Благодарю, комиссар, – любезно отозвалась Валери и слегка шагнула вперед. – Уверена, вы почерпнете много полезного.
Капитан хихикнул и попытался скрыть это кашлем.
Лапьер побагровел от гнева и поджал губы.
– Allez-y[39], мадам, – прошипел он и отступил в тень.
Валери прошлась еще немного и частично обогнула стол, собираясь с мыслями.
– По правде говоря, – начала она, – я не могу собрать всю картину воедино сама. Но Ричард, мой партнер, – тот смотрел прямо перед собой, не осмеливаясь глянуть направо, – работал над другим аспектом расследования и может предоставить любую дополнительную информацию.
Ричард сглотнул и искренне понадеялся, что так оно и будет.
Валери сложила руки, словно в молитве, и постучала указательными пальцами по губам.
– Смерть месье Корбо была важна, и это понял только Ричард, – снова медленно начала Валери, приводя мысли в порядок. – Признаюсь, поначалу я думала, что Ричард чрезмерно остро реагировал и, как сказал комиссар, старик покинул мир по естественным причинам. Герой войны в конце концов проиграл битву с самим временем.
Ричард был впечатлен. Он раньше не замечал в Валери этой театральной стороны, и даже Бен-Гур Фридман, подавленный жалостью к себе, следил за ней взглядом и ловил каждое слово.
– Это было очень грустно, – произнесла Дженнифер Дэвис, не упуская возможности разыграть необходимые эмоции.
– Да, мадам, – подхватила Валери, – но вы со всеми вашими чакрами и прочей ерундой на самом деле так ничего и не почувствовали, верно?
Она произнесла разговорное английское существительное «ерунда» как самый настоящий Пётр Устинов в роли Эркюля Пуаро, и Ричард невольно задался вопросом, а не совершала ли Валери тайные набеги на его коллекцию фильмов.
– Что вы имеете в виду? – немедленно оскорбилась Дэвис.
– Человек умер, мадам, и все же вы, так чутко ловящая атмосферу и вибрации… не заметили разницы.
Дженнифер побагровела от ярости, но не успела возразить.
– Я ни в чем вас не обвиняю, мадам, правда, – продолжила Валери. – Просто это – и, прошу, без обид – лишь очередной слой искусственности во всем здешнем притворстве. Ничто, абсолютно ничто не является тем, чем кажется.
– Добро пожаловать в кинобизнес, – саркастично произнес Брайан Грейс. – Разумеется, все притворство, это наша работа!
– Говори за себя! – Бердетт развалился на стуле, пытаясь придать себе вид отточенной искренности.
– Да ты вообще самый главный лицемер из всех! – парировал Грейс.
– Господа, прошу вас! – Комиссар шагнул вперед. – Мадам, пожалуйста, продолжайте.
– Один человек все же прочувствовал случившееся – лишь один. Тот, кто знает об искусственности кино больше, чем кто-либо из вас, и тем не менее он прочувствовал. Ричард увидел все первым. Помнишь? Ты сказал, что происходящее похоже на профитроль. Видно, что снаружи, но неизвестно, что скрывается внутри.
Ричард кивнул, продолжая глядеть прямо перед собой, в то время как остальные сосредоточили все внимание на нем. Он надеялся, что момент, когда ему придется все объяснять, еще не настал. А еще заметил, что Клер чуть улыбнулась и едва уловимо кивнула.
– Молодец, старина, – поддержал его из угла Мартин.
– Да, молодец, Ричард, – присоединилась Дженни.
Тот, естественно, смутился и повторил несколько раз: «О, ну, знаете», хотя, по правде говоря, до сих пор смутно представлял, к чему все идет.
– Ричард почувствовал, – Валери продолжала обходить стол, – что дело неладно. И он рассказал мне о фильме «По следам „Лиса“»…
– «В погоне за „Лисом“», – не удержался Ричард. – Шестьдесят шестого года.
– Это у него как синдром Туретта, – прокомментировала Клер, но при этом тепло улыбнулась.
– «В погоне за „Лисом“» – именно так. – В глазах Валери промелькнуло нетерпение, но быстро исчезло. – Это фильм о фальшивом кино, за которым скрывается преступление.
Присутствующие начали схватывать, к чему клонит Валери, и за столом вновь поднялся гул.
– Но это настоящий фильм, – слегка обиделся на ее намек Брайан Грейс.
– Именно поэтому все и устроено так умно, месье, – Валери очень четко подавила малейшие вспышки непокорства и продолжила: – Это настоящий фильм, но он также кое-что скрывает. И дело не доходило до преступления, пока жадность не взяла верх. Что, думаю, и было задумано с самого начала. Но к этому мы вернемся позже.
– Но что же такого увидел месье Эйнсворт, чего не увидел никто другой? – У комиссара явно сложилось впечатление, что Валери преувеличивает роль Ричарда в расследовании.
– Он увидел, комиссар, что фильм не очень хорош и никому до этого нет дела.
На этот раз не возникло ни споров, ни дискуссий, только смущенное молчание.
– И почему же? А потому, что фильм был поводом оказаться здесь. – Валери широко развела руками. – В шато Валансе.
– Я думал, мы перебрались сюда из Парижа только потому, что Лионель угрожали. – Грейс изо всех сил пытался обуздать свой гонор.
– Удобный предлог, который устроил многих, например Стеллу Гонсалес, с ее, извините, но… откровенно абсурдной попыткой представить Испанию в фильме.
– Никакой это не абсурд! – сердито бросила Стелла.
– О, самый что ни на есть, – пренебрежительно отмахнулась Валери. – Кто станет выдумывать нечто настолько глупое и элементарно проверяемое? Нет, Caballeros de Cádiz действительно существуют.
Стелла вызывающе оглядела сидящих за столом, но никто не стал требовать от нее ответов.
– Я ничего не понимаю! – Дженнифер Дэвис всплеснула руками. – Какое отношение это имеет к Бену, Риду и Аморетт?