Рэмбо нашел местечко за зарослями бамбука, подальше от любопытных глаз. Присел на корточки и достал из кармана мобильный телефон. До назначенного времени связи оставалось еще десять минут, но его сердце учащенно билось. Рой москитов методично атаковал со всех сторон. Он пытался прихлопнуть как можно больше этих тварей в тусклом свете экрана, с нетерпением ожидая звонка. Телефон завибрировал. Рэмбо потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить. Затем он нажал на кнопку.
— Алло, — произнес он дрожащим голосом. — Я могу предоставить… товар. Да-да. Как и просили. Девственницы, юные. Печать не сломана. Не переживайте. Мы тщательно проверили. Можем доставить через несколько дней, нет проблем. — Рэмбо рискнул улыбнуться. — Об этом не беспокойтесь, сэр, удовлетворение гарантировано.
Последнюю фразу он взял из рекламы матрасов, которую недавно где-то видел. Сексапильная женщина призывно сидела на необъятном белом матрасе, молчаливо обещая исполнить любую фантазию его обладателя. Рэмбо понравилась реклама, особенно та часть, в которой говорилось: «Удовлетворение гарантировано». Это могло бы стать новым девизом его бизнеса. На душе полегчало — все могло увенчаться успехом. Он забивал себе голову безымянными страхами — и зачем? В конце концов, он знал, что делает. У него были девочки. Здоровые, юные, неиспорченные.
Он откашлялся и прошептал в трубку:
— В городе больше не делают таких, настоящие деревенские девчонки, а эти еще и… близнецы. — Он выдержал небольшую паузу, ожидая ответа. Уловил короткий вздох и настороженный интерес и понял, что попал в точку. — Как вы понимаете, это будет стоить дороже.
Когда Рэмбо поднял глаза, сердце на миг остановилось. Его взгляд скользнул от ступней в сандалиях вверх по штанинам и до лунных бликов на стеклах очков мужчины.
— Все хорошо? — спросил мужчина мягким, вежливым тоном. Как у постели больного родственника.
— Да, сэр, да, — промямлил Рэмбо.
— Замечательно, — широко улыбнулся мужчина, протягивая Рэмбо руку. — Это замечательно, — повторил он.
Рэмбо взял протянутую руку и поднялся, нервно улыбаясь. В последние несколько дней он довольно часто встречал этого человека. Тот не раз появлялся в «Голубом лотосе». Мужчина выделялся строгой одеждой, очками и неизменно вежливой манерой речи. Он вызывал у Рэмбо необъяснимую тревогу.
— Я не знаю вашего имени, — сказал Рэмбо.
— О, неужели? Прошу прощения. Можешь называть меня «управляющий», здесь все меня так называют.
Рэмбо ничего не сказал. Понятное дело, всегда существует такой человек — безымянный организатор. Не король, а тот, кто делает короля, и куда более опасный, чем все остальные.
— Как прошли переговоры? Все готово к отправке?
Рэмбо пришлось напомнить себе, что он не делал ничего такого, чего не должен был делать. Он действовал по приказу мадам Шефали. И то, что девочек нужно было доставить сюда, подержать здесь какое-то время, а затем вывезти, означало, что Махараджа не мог пребывать в неведении. Конечно, он знал. Как знал и этот кроткий управляющий, вселявший в Рэмбо безотчетный страх.
Рэмбо попытался успокоиться, убеждая себя в том, что он всего лишь очень маленький винтик в колесе.
— Да… да, — ответил он. — Та сторона просит отправить девочек.
— Мистер Майти, — прервал его управляющий. — Меня это не интересует. В конце концов, это касается только вас и вашей мадам. У нас есть соглашение. И незнание некоторых аспектов — тоже часть сделки.
Рэмбо молчал. Он не знал, как ориентироваться в этом новом мире секретности. Сосредоточился на тропинке, что бежала впереди. Лунный свет заливал заросли деревьев и кустарников, придавая всему резкие очертания. Под тяжелыми шагами хрустел сухой подлесок, и он пытался найти успокоение в этих звуках. Ему ничего не угрожает, он выберется отсюда и станет богатым.
— Эта жара просто невыносима, — сказал управляющий. — Даже в такой дали от города дышится не легче. Обычно вечером у нас дует морской бриз, поскольку мы находимся намного ближе к Даймонд-Харбор, чем собственно Калькутта, но, похоже, везде становится хуже. Надеюсь, скоро начнутся дожди.
И в самом деле далеко от города, подумал Рэмбо. Внезапно его охватил ужас, заставив резко остановиться. Далеко от города. Плоть от плоти уличный мальчишка, он научился резать сломанным лезвием бритвы задние карманы и дамские сумочки раньше, чем писать свое имя на листке бумаги. Улица воспитала его, взяла под свое крыло неграмотного несчастного парнишку и вывела его в большую жизнь. Он накрепко выучил уроки хитрости, обмана, воровства и шулерства. На городских улицах Рэмбо знал, кто он такой. Но здесь, в этом бескрайнем саду, где правит всемогущий безумец, откуда до моря ближе, чем до города, он мог только плыть по течению, барахтаясь по-собачьи и пытаясь прибиться к берегу.
Глава 34
Они договорились, что Малини будет ждать ее у чайного ларька Баппы. Дипа торопилась, шагая быстро, едва не срываясь на бег. Припарковаться здесь трудно, и чаще всего она ездила на такси. Сегодня ее подбросил Висхал. Она не сказала ему ни слова за всю дорогу, пока они медленно двигались в потоке, останавливаясь в многочисленных пробках и перед бесконечными светофорами. И теперь она могла различить Малини — девушка стояла возле «Голубого лотоса» и, хмурясь, рассеянно вглядывалась вдаль.
Они шли по коридорам, почти не разговаривая, разве что перебрасывались именами женщин-квартиранток, сверяясь со списком, отмечая тех, кого знали, и тех, кто «пропал». Вошли в комнату, где раньше проживала Нимми. Малини отыскала ее имя в списке, аккуратно напечатанное округлым бенгальским шрифтом с причудливым переплетением букв, и шариковая авторучка зависла над соседней графой.
— А где дети? Они их тоже забрали?
Дипа пожала плечами, оглядывая комнату. Несколько зеленых перцев чили в горшках стояли на полу, два лайма, растоптанные грязным ботинком. Нимми, должно быть, только закончила обедать или, может, поленилась вымыть посуду. Алюминиевая кастрюля в углу покрылась плесенью, хотя остатки пищи были тщательно выскоблены.
Некоторые комнаты оказались заперты, на дверях висели тяжелые железные замки. Где-то уже заселились новые жильцы. Хотя среди всех районов Калькутты Сонагачи выделялся неоправданно высокими ценами на недвижимость, комнаты здесь пустовали недолго.
— У них в сумочках презервативы, немного денег, они позвонят, когда будут готовы, и вернутся, — сказала Малини, но казалось, будто она разговаривает сама с собой.
Дипа просто кивнула.
— Те, кто постарше, знают, что это обычное дело. То, что они творят, это atyachaar[56]. — Малини кивнула в сторону окна, указывая на воображаемого полицейского. — Приходят сюда, разрушают shongshaar[57], этот дом, который мы создали кровью и по́том. Какое право они имеют? — Дипа заметила, что Малини дрожит, сжимая руки в кулаки. — Это наш дом. — Малини почти кричала.
Да, это дом. Дипа знала. А как иначе назвать то место, что создано твоим телом, выцарапано когтями и зубами? Для большинства это единственный дом, который они когда-либо имели, единственное место, где они познали дружбу и любовь, где их проведывали, когда они лежали пластом, сгорая в лихорадке.
Два десятилетия назад, впервые ступив в Сонагачи, Дипа пришла в ужас. Она хотела спасти их всех — женщин, половозрелых девочек, детей с широко распахнутыми глазами. И на протяжении этих двадцати лет она узнавала из каждого анекдота, каждой истории, рассказанной со смехом, со слезами или невозмутимо, что это единственное место, где женщины могли существовать, ощущая нечто близкое к достоинству и гордости. Что это их дом и он принадлежит им, а не мужьям, отцам, или сутенерам или кому там еще. Пусть это достоинство искореженное, хрупкое, со следами побоев по всему телу, но иногда даже оно значит очень много.
— Амина… — Малини нахмурилась, заглядывая в свой блокнот. — Я давно ее не видела, но мы не знаем, забрали ее во время рейда или нет… и еще Лали.
Дипа подняла на нее взгляд.
— Да, их здесь нет, — подтвердила Малини.
Дипа поймала себя на том, что неотрывно смотрит на Малини, и пауза слишком затянулась. Как много знала Малини? Дипа понимала, что рано или поздно придется сказать ей правду, но, как могла, оттягивала этот момент. Она задавалась вопросом, осознает ли Малини, что всего несколько месяцев назад они так же обсуждали отсутствие Майи. Девушка внезапно исчезла из Сонагачи на несколько недель, и на ее двери появился аккуратный новый замок. Хотя рейда в то время не проводилось, и Малини не особо переживала за ее судьбу, зная, что Майя — девушка, уверенная в себе, к тому же имеет относительный достаток. Незадолго до отъезда Майи ходили слухи, что она изучает варианты эскорта, компаньонки богатых мужчин, которые могли позволить себе квартиру в центре Калькутты. Дипа тогда ничего не сказала Малини, но это молчание не давало ей покоя. А после смерти Майи оно и вовсе переросло в предательство. Как Дипа могла сказать этой женщине, куда обычно ходила Майя и где теперь находится Лали, о чем она тоже знала?
Прозвучавшее имя Амины временно отвлекло Дипу от этих мыслей. Амина вряд ли могла последовать за Лали и Соней, но кто знал, куда забрасывало женщин после варварских рейдов, что проносились по узким улочкам Сонагачи, как сезонные циклоны. Может, она томилась в тех комнатах без окон, которые власти называли реабилитационными центрами, где ее против воли учили шитью или приготовлению маринадов. А может, Амина стояла где-нибудь на углу, занимаясь своим ремеслом и выискивая клиентов среди прохожих. Были и другие варианты, но прямо сейчас Дипе не хотелось думать о них.
— В ближайшие дни я пойду в полицию, узнаю, куда увезли девочек. Возьму с собой Камалеша — нам понадобятся адвокаты.
Малини ничего не сказала, все еще хмуро уставившись в блокнот. Теперь они работали вместе, но полтора десятилетия