Свободной рукой он вытер лоб.
— Где это? — посмотрев на него, прошипела Соня.
На лице Рэмбо промелькнула вспышка гнева, и взгляд Лали метнулся к пистолету в его руках.
Он наклонился к Соне:
— Я сделал свою работу, — Рэмбо кивнул в сторону мертвого охранника. — Сейчас на кону моя голова, так что давай выполняй свою часть сделки.
Но Соня и ухом не повела, занятая поисками. Ее пальцы ощупывали и переворачивали фигурки богов на алтаре, разметывали повсюду цветы.
— Моя голова тоже на кону. Это где-то здесь. Где девочки? — спросила вдруг Соня.
Лали охватила паника. Во всем этом безумии она потеряла из виду Дургу и Лакшми. Ее первой мыслью было бежать отсюда, найти близняшек и увести их в безопасное место.
Громкий стук заставил Лали обернуться. На полу, разбитый вдребезги, валялся золотой Ганеша. В тусклом красноватом свете алтаря статуя выглядела так, будто была отлита из латуни или какого-то другого сплава, но при ударе об пол рассыпалась, как стекло. Среди осколков поблескивали маленькие золотые слитки. Рэмбо и Соня завороженно уставились на них. С губ Сони сорвался тихий звук. Рэмбо опустился на пол и принялся собирать слитки, набивая карманы. Соня не отставала. А Лали поймала себя на том, что не может пошевелиться. Эти двое как будто и не думали о том, что люди, которые наверняка находились в здании, могли услышать громкий стук от падения тяжелого предмета.
Лали подошла к двери и застыла, как часовой. Соня вытащила из-за пояса брюк небольшой рюкзак и стала складывать в него золотые слитки. Несколько слитков она закинула в полотняный мешочек и швырнула в сторону Лали. Застигнутая врасплох, Лали не поймала его, и мешочек упал к ее ногам.
— Твоя доля, — сказала блондинка и продолжила собирать золото.
Руки Рэмбо двигались, как змеи, стараясь удержать руки Сони.
— Я пошел на это не ради жалких подачек, сука, — прошипел он.
Лали затаилась, ожидая разборки. Но Рэмбо и Соня притихли, так как шум с улицы усилился, крики звучали все ближе. Соня встала и дернула Лали за руку.
— Встретимся на месте с девочками, — сказала Соня Рэмбо, все еще ползающему по полу в поисках отлетевших слитков.
Рэмбо не ответил, и Соня не стала ждать. Они с Лали бросились бежать. Выскочив на улицу, Лали увидела вдалеке группу вооруженных охранников, которые провожали группу женщин к общежитиям. Белые сари отливали желтым в свете фонарей.
Лали бежала быстро, как только могла. Территория, заросшая деревьями, простиралась так далеко, что казалась бескрайней. Лали была уверена, что не доберется до высоких стен, отгораживающих их от шоссе. Позади она слышала шаги, но не могла заставить себя обернуться. Может, эти звуки ей только мерещились, а может, она скоро почувствует, как голову прошьет пуля, и тогда все закончится. Но ее это больше не волновало — она предпочла бы принять пулю. Единственное, что подталкивало ее бороться, так это пара рук, вцепившихся в нее. Близняшки все это время прятались за дверью апартаментов Махараджи, сидели там тихо-тихо, ничем не выдавая себя. Эти ручонки наполняли ее страхом — и за себя, и за них. Если ее поймают, втопчут в землю, чтобы она уже никогда не поднялась. Отгоняя ненужные мысли, она бежала, не видя перед собой ничего, кроме расплывающихся точек света, которые мигали вдалеке в такт ударам ее ног о землю. В какой-то момент она сама не заметила, как выпустила руки девочек.
Лали не могла различить Соню в темноте, но она знала, что блондинка где-то поблизости. Наверное, прокладывает себе путь более осторожно, более умно и хитро, чего ей самой не дано. Когда она добралась до рощицы, подступавшей к стене комплекса, из темноты высунулась чья-то рука и схватила ее за талию. Прежде чем крик успел вырваться из горла, ладонь Сони зажала ей рот, и Лали чуть не задохнулась.
— Заткнись, заткнись, — прошептала ей на ухо блондинка. — Перестань пыхтеть, как лошадь. Где золото? — прошипела она.
Лали показала ей мешочек. От страха она совсем забыла о недоверии к Соне, но, когда отдышалась, ее снова охватила паника, хотя и связана она была не с Соней.
Она напрягла слух, пытаясь уловить звуки шагов. Шум у ворот не стихал. За стенами разгорался пожар. Огонь бушевал достаточно близко, чтобы его можно было разглядеть, крики и визг автомобильных шин доносились все отчетливее.
Соня тихо сказала:
— Подождем немного, сейчас это небезопасно.
Лали метнула на нее гневный взгляд и выглянула из своего укрытия, чтобы осмотреть территорию.
— И что дальше? — спросила она, не глядя на Соню.
Ответа не последовало.
Лали в недоумении оглянулась. Лицо Сони было искажено беспокойством.
— Этот чертов Рэмбо должен был ждать здесь, — пробормотала она.
Лали больше не могла сдерживаться:
— Что происходит? Что вы с Рэмбо натворили?
— Сейчас не время, — только и бросила Соня.
По ее напряженному голосу Лали поняла, что больше ничего от нее не добьется. Видимо, придется подождать.
Соня, похоже, была сама не своя. Она сжала руку в кулак и ударила по стволу дерева:
— К черту, я не могу тупо ждать этого идиота. Нельзя терять ни минуты. Если они найдут нас… — Она умолкла.
Лали не отпускала мысль о том, чем все это обернется для них.
— Сбереги это золото, — сказала Соня, оглядывая стену и деревья. — Оно тебе еще как пригодится
— И все-таки в чем заключался ваш план? — не выдержала Лали.
Соня вздохнула:
— На данный момент никакого плана нет.
До них донеслись звуки быстро приближающихся шагов, и обе отпрянули в тень. Лали присела на корточки за толстым деревом, а Соня так и осталась на виду. Дурга… Она остановилась в нескольких метрах от них: согнулась пополам, упираясь руками в колени, и жадно глотала воздух.
Лали уловила беспорядочные голоса, звучавшие все громче. Огоньки — судя по виду, фонариков — зигзагами пробирались сквозь темные заросли. Дурга в панике смотрела на высокие стены.
— Дурга, Дурга, сюда, сюда, — позвала ее Лали.
Соня выругалась у нее за спиной и прошипела:
— За мной.
И Лали, и Дурга теперь мчались на голос Сони, выискивая ее в темноте. Соня ловко залезла на дерево, выискивая раскидистые ветки, с которых можно было бы перебраться на стену. Лали и Дурга последовали ее примеру, карабкаясь, как обезьянки, на соседние деревья.
— Быстро! — крикнула Соня во весь голос. — Прыгайте.
И Лали, и Дурга испуганно уставились на нее, затем посмотрели вниз. Уже можно было разглядеть лица охранников, так что счет шел на минуты. Все трое перепрыгнули через стену. В левой руке Лали держала мешочек со слитками. При падении она не успела сгруппироваться, и острая боль пронзила запястье. Соня уже мчалась по шоссе, чудом не угодив под колеса встречного грузовика. Лали посмотрела направо и увидела горящую машину. Чуть поодаль кричали и ругались мужчины с шафрановыми повязками на лбу. Лали знала, что сейчас не время для боли и слез. Если их найдут, они потеряют больше, чем жизнь.
Она положила руку на плечи Дурги и мягко притянула девочку к себе. Скулеж малышки постепенно перерос в судорожные рыдания.
— Посмотри туда, — сказала ей Лали, указывая в сторону забора. — Как ты думаешь, что они сделают, если схватят нас?
Дурга подняла на нее покрасневшие от слез глаза. В них плескалась боль.
— Моя сестра, — заплакала она. — Моя сестра все еще там.
Она поползла обратно к стене и, царапая бетонную поверхность, попыталась вскарабкаться наверх. Лали прыгнула на нее, оттаскивая назад. Дурга кричала, визжала, отпихивала Лали слабыми ручонками.
Нужно прекратить это, ведь их услышат… Лали обхватила Дургу обеими руками и стиснула изо всех сил. Запястье, наверняка сломанное, горело от боли. Она поволокла Дургу через дорогу, моля о том, чтобы их никто не заметил. Один шанс на свободу, один только шанс — это все, о чем она просила.
Когда полотно шоссе осталось позади, Лали потащила воющую Дургу дальше, продираясь сквозь щетинистый подлесок. Соня вышла из своего укрытия за валуном. Увидев ее, Лали отпустила Дургу и с трудом перевела дух. Присела на корточки, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Дурга тихо скулила рядом с ней. Звуки пронзали душу, вызывая мрачные воспоминания о ритуальном плаче женщин во время церемонии кремации в родной деревне.
— Нам надо двигать отсюда, — сказала Соня, и Лали впервые увидела, как страх исказил безупречное лицо. — Они знают, что мы убежали, и этого достаточно, даже если они не обнаружили… кое-что другое.
Лали не понимала, что Соня имеет в виду, пока не посмотрела на матерчатый мешочек, все еще зажатый в кулаке.
Она заставила себя подняться и с трудом подняла Дургу. Соня шла впереди, пробираясь сквозь подлесок; сухие ветки и листья хрустели у нее под ногами. Лали следовала за ней, как за светом маяка. Рыдания Дурги не стихали — столь велика была ее потеря, и Лали крепко сжимала маленькую ручонку. Она слышала крики преследующей толпы, но, возможно, все это существовало только в ее воображении — люди с фонариками и палками, вечные ее преследователи.
К тому времени как они добрались до пустоши, Дурга перестала плакать, но Лали не стало легче — она чувствовала, как на плечи навалилась усталость, накопившаяся за всю ее жизнь. Хотелось лечь на землю, на постель из опавших листьев, и забыться. Но она знала, что это небезопасно. Закрывая глаза, она по-прежнему слышала звуки погони.
Соня молчала.
— Где Рэмбо? — тяжело дыша, спросила Лали. — Где Рэмбо?
Блондинка не ответила. Спустя какое-то время она замедлила шаг и сказала:
— Нам нужно как-то выбираться отсюда.
Она вышла на шоссе и попыталась поймать попутку. Лали, державшаяся с Дургой в тени, слышала, как мимо проехало несколько больших машин. Она видела, как Соня размахивает руками, привлекая внимание. Белокурая женщина на пустынном шоссе — Лали знала, чем это чревато. Но отчаянно надеялась, что после всего случившегося на них не обрушатся новые напасти.